Больше, чем волейбол

      У Шоё есть то, что он любит, пожалуй, больше волейбола.       Хината не может оторвать глаз от него. Он не так идеален, как Кагеяма, не дарит такого успокоения, как Асахи, не может поддержать так же, как Нишиноя… Но если не прекрасен он, то кого же, в таком случае, вообще можно назвать прекрасным?       Эти его вечные злые взгляды, недовольные возгласы… Что уже говорить о внешности? И Шоё уже очень давно признал, что без ума от Тсукишимы. Казалось бы, почему именно он? Ведь рядом ходит такой красивый, идеальный Кагеяма. Или тот же капитан команды. Почему очкарик?       Да, чёрт возьми, даже сам Тобио неоднократно пытался намекнуть Хинате, что они, в принципе, смотрелись бы неплохо! А Шоё особо это и не замечал, задаваясь вопросом: «Чем же Тсукишима лучше?»       Правда, ответ узнать он так и не смог. Но противоположности притягиваются, да? Кроме волейбола, Шоё немногим интересуется, потому сам не уверен. Хотя часто именно так и говорят. Поэтому десятому номеру легче поверить на слово, чем узнать на деле.       Но теперь Хината точно может сказать, что в последнее время они с Тсукишимой стали общаться больше. Не по желанию Хинаты, кстати говоря. Ему страшно самостоятельно подходить к Кею.       А ещё блокирующий боится, что кто-нибудь догадается. Просто потому что, вероятнее всего, так и будет. Шоё не умеет скрывать. Особенно столь очевидные вещи. Ну… как скрывать любовь?       Очевидно, что никак. Невозможно скрыть румянец от редких прикосновений или столь же редких похвал. Ведь и списать на жару не получится, только не в декабре. Нет возможности утаить вздрагивания от окриков. На нервозность и недосып не спишешь — это ведь Хината. Солнышко всея Карасуно, блин. И, как бы Шоё ни старался, скрыть мимолётные, полные нежности, взгляды тоже нереально — только не на позиции центрального блокирующего. Да что там, не в волейболе, в принципе!       А ещё порой Шоё кажется, что Тсукишима уже догадался, а сейчас просто открыто издевается; насмехается над десятым номером, рассказывая о своей девушке. И даже в тот момент, когда маленький блокирующий совсем притих; когда, казалось бы, скажи одиннадцатый номер ещё слово, то рыжий птенец заплачет; можно было бы и догадаться, но… На удивление, в такие моменты Тсукишима невообразимо туп. Настолько, что если бы его лбом ткнули в искреннюю любовь Хинаты, тот ничего не понял.       А вот Кагеяма догадался. Ещё в тот момент, когда Шоё получил мячом в голову, случайно взглянув на Тсукишиму во время тренировки, хотя тот явно не стоял перед коротышкой. Осознание этого больно легло связующему поперёк горла, мешая нормально… существовать? Наверное, и так. А ведь скоро должна быть тренировочная игра.       Как-то один раз Кагеяма даже попросил Хинату слегка задержаться в раздевалке под конец изнурительной тренировки. И уже после того, как все покинули помещение, Тобио, прижимая приманку к стене, спрашивал: «Почему он?». На что Шоё тихо ответил, пряча взгляд: «Я не знаю». И тогда оба понимали наверняка — десятый номер не врёт.       Возможно, странно, но после этого их отношения стали прежними, до того, как Кагеяма начал что-то чувствовать к рыжему коротышке. Те же 100% доверия, что и были раньше. Но вот Хината задумался, ведь действительно почему он? Шоё же не мазохист, хотя влюбленных в Кея иначе и не назовешь — Тсукишима слишком Тсукишима для того, чтобы нормально принять чьи-либо чувства.       Из-за этой любви птенец постоянно страдает, когда Тсукишима меняет девушек, словно перчатки. Ведь Кею не нужны долгие отношения. Зачем? Зачем замечать, что Хината совсем приуныл после случайного лицезрения поцелуя высокого очкарика и его очередной пассии? Зачем замечать злые, завистливые взгляды на неё? И главное, зачем замечать, что в такие моменты Шоё действительно хотел стать девушкой, чтобы иметь 1% возможности влюбить в себя блондина. Любовь порой бывает чересчур жестока.       Кей в очередной раз расстался с девушкой. А у Хинаты будто камень с души упал. И Шоё правда старался делать вид, что ему откровенно всё равно… но себя не обманешь. И временами приманке Карасуно казалось, что даже прыгать после этого он стал выше, от счастья.       Хината спросил у мамы, что такое «влюблённость», а что такое «любовь», и получил простой, уверенный ответ:  — Влюбленность — чувство, скорее, кратковременное и не столь сильное, как любовь. А вот любовь… Ну, она может длиться год, два… До конца жизни, — «сказала женщина, мечтательно улыбаясь.       И Шоё искренне надеялся, что его чувства пройдут… Но ни через неделю, ни даже через месяц… Не прошло. Лишь усилилось. И Хината уже почти на физическом уровне ощущал злость и обиду из-за того, что Тсукишима совсем не обращает на него внимание… Вот же он, Хината, прыгает тут! Почему ты смотришь в другую сторону, Дурешима?!       Однажды после тренировки Тсукишима решил подождать Хинату возле выхода из спортзала. Ему надо поговорить… Стало жутко видеть на себе нанизывающие, проклинающие взгляды Кагеямы. А ещё противно ловить себя на мысли, что рука Шоё, наверное, очень теплая, и ходить с мелким блокирующим в морозные вечера было бы приятно…       Вот Хината вышел на улицу, засовывая руки в карманы и стараясь согреться. — Эй, коротышка, — притормозил Шоё Тсукишима.       Хината нервно дёрнулся, останавливаясь, так и не развернувшись к Тсукишиме. — Что с тобой? — вопрос проигнорировали. — Эй, не игнорь меня, — Кей зло нахмурился. — Да что с тобой?! — таки взорвался Тсукишима, кладя руку на плечо рыжика и, не без силы разворачивая десятого номера. — Почему ты не можешь нормально ответить?! — Да потому что я люблю тебя, идиот! — со слезами на глазах проорал Хината и, вырвавшись из захвата, бросился убегать.       Тсукишиму словно молния ударила. Нашлось объяснение всему: тому самому редкому румянцу от прикосновений; вздрагиванию от окриков — неважно каких — и взгляды… Всему. Его поведению, в целом, тоже.       Кею потребовалось несколько секунд, прежде чем броситься вслед. И несмотря на то, что у блондина длинные ноги, догнать Хинату очкарик смог с трудом! Поймал высокий блокирующий уже изрядно запыхавшегося Шоё. — Это правда? — появился первый вопрос после лёгкой отдышки из уст Тсукишимы. — Перестань дёргаться! Отвечай! — Одиннадцатый номер встряхнул мелкого рыжего, дабы тот прекратил попытки вырываться. — Ты полный дебил, знаешь? — прошептал Кей в губы Хинате.       А после поцеловал.

***

      У Шоё есть то, что он любит, пожалуй, больше волейбола. У Тсукишимы, кстати, тоже.