E__state

      Ничего не утаивая, я рассказал брату все что случилось этой ночью, и закончив, начал пить заваренный им кофе. Он долго молчал, наверное, обдумывая все, что я принес в качестве порции не столь нужной ему информации. На самом деле он был мне ближе всех, помимо нашей матери, но ей я не рассказывал большинство того, чего рассказывал Филиппо, дабы не волновать ее. Я мог полностью положиться на Филиппо, я мог ему рассказать абсолютно все и мы могли найти выход их той или иной проблемы вместе. Однако мне всегда становится безумно стыдно за то, что нужно как-то, хоть и косвенно, вплетать его в мои проблемы. Однако с другой стороны, благодаря этому он понимает меня лучше и ему легче найти подходящее решение. И в ситуации с Альбертой он осведомлен довольно хорошо и знал буквально все. Возможно он очень хороший психолог. Он не раз спасал меня морально, когда проворачивала одно из великого множества своих гадких делишек. Какой же я все-таки идиот, что не слушал его с самого начала, когда он говорил, что надо прекращать с ней поддерживать контакт, ведь это ни к чему хорошему не приведет. Но что поделать: я люблю ее. И что с этим поделать? Сколько раз я пытался ее забыть, вообще не вспоминать о ее существовании вообще никогда, но все безрезультатно: каждая мелочь напоминает о ней. Будь это даже какое-то движение брата или его какой-нибудь поступок. Он этого не замечает и не контролирует даже, как я полагаю, но я не могу отвязаться о этой навязчивой мысли о ней в этом движении или поступке. «Она бы так сделала…» Возможно я буду дураком, если скажу что сам брат напоминает мне о ней, что и не мудрено, ведь он с этим связан, и причем напрямую, ведь он судья со стороны наших с ней отношений. Иногда мне кажется, что я ему вусмерть надоел со своими не нужными ему проблемами, особенно с этой. А ведь он мне говорил, и не раз, что пора завязывать с этой стревой. «Зачем ты еще с ней? Ты же ведь знаешь, что ей не нужен…». Ведь я и правда сейчас понимаю, что не нужен. «Кто ты для нее?». Я как игрушка для нее. Старый плюшевый медвежонок, лежащий теперь на чердаке в пыли или старом сундуке из-за своей бесполезности, ненадобности, бессмысленности, после прошедшей любви. Все для нее игрушки, а я как последний дурак повелся на все ее провокации. Скачу перед ней как обезьянка перед дрессировщиком или, если быть точнее, подобно клоуну. Брат был прав, как никогда прав, насчет нее: она еще та маара. А я верил, даже если и знал. Знал об этом, но верил. Но даже если и так, я все равно ее люблю, даже не знаю за что, но люблю. А вообще, она так много дерьма для меня приготовила и сколько уже вылила… За что же я ее люблю? «Хороший вопрос ты задал себе, чувак. Очень хороший. Она же тысячи раз тебя бросала и в трудных ситуациях и вообще, уходила на сторону, а потом возвращалась как ни в чем не бывало и все продолжалось заново. А потом снова по этому кругу. Ты этого ожидал все это время, да? А все для чего? Что бы повод найти». Ведь с самого начала нельзя было сказать об этом всем… С самого начала…

11 месяцев назад.

      «Прекрасное свежее утро августа. Я встал довольно рано, но что-то побудило меня сделать это. Альберта уехала на выходные к своей матери, у которой было день рождения, на который было приглашено достаточно родственников, так что я решил остаться дома и не мешать им лишний раз отмечать сей праздник. Тем временем я решил что-то себе приготовить, хотя бы самый банальный омлет. Как великий повар, стремясь не сжечь весь дом, я приготовил сие блюдо, и уже приготовившись его поглотить, меня отвлек звонок телефона. На экране высветился номер Альберты. «Да чтоб…. я поел. Что ей нужно? Что-то случилось?» Недолго думая, я принял вызов. И услышал на другом конце провода ее любимый голос: - Алло, Франческо? Это ты? Слушай, Тут к маме моя тетя еще приехала… ну на день рождения…. Ну ты знаешь… вот, и она привезла с собой детей… как я и думала, тебе было бы тут не интересно…» "Да просто ты ей не нужен, можно было это и так сказать" «… так вот, она мне ребенка своего доверила… мелкого самого. Ей может год… не знаю… так вот… ты же знаешь, что я без малейшего понятия как обращаться с ней и подумала… подумала, что… ну вобщем ты говорил, что в детстве нянчился с детьми, вот, и я подумала, что ты знаешь как ее успокоить и все такое. Песенку там спеть. Ты же поешь? Я знаю, что ты поешь. Можешь ей что-нибудь спеть, чтобы она не плакала и не раздражала меня? - Погоди, может мне лучше приехать? Ведь по телефону это не поможет… - … нет, Франческо, не стоит, - немедленно перебила она меня, - давай лучше по телефону и все. - Ладно… - однако мысль о том, чтобы приехать не оставляла меня. Я больше боялся за ребенка, ведь она в принципе не знала, как общаться с детьми. - Ладно, где она? Включи видеозвонок что ли… - Ты хоть побрился, барабас? А то тебя только пугаться… -… я всегда это делаю. Ладно. Хорошо. Спасибо. А теперь положи ее на стол, наверное, только следи за ней, а то она может уползти и упасть, только сначала положи на стол что-нибудь мягкое и теплое, - я руководил каждым ее действием, ведь она могла сделать все что угодно, - Хорошо, молодец.       Я начал петь спокойную песню, которую только знал, но и там я сумел запнуться, но я не думаю, что ребенок это заметил. Она относительно успокоилась, но петь я не перестал. Однако перебив меня на середине, Альберта выдала: - Ой, слушай, я оставлю телефон здесь, она вроде как уснула, а я пойду, я же сюда веселиться приехала, а не с чужими детьми возиться… - и не дождавшись моего ответа она направилась к двери, но я то знал, что девочка не уснула, вообще не уснула, ни разу. Вот буквально минуты две и она будет снова плакать, а может даже и решит поползать. - Альберта… Альберта, стой… остановись я говорю… Альберта… - но звал я ее зря ибо переступив порог она уже не слышала меня из-за игравшей музыки во дворе, - «Черт», - я понимал, что за то время как она отсутствует может случиться непоправимое. «И зачем я сказал ей положить ее на стол? Я ведь думал, что она будет за ней следить». Поэтому я продолжал петь: пока одевался, пока шел к машине, пока ее вел и пока плутал по тому району в поиске дома. Благо я помнил адрес.       Выйдя из машины, у меня была приблизительно минута, до того как она заплачет, хотя у нее были все предпосылки сделать это уже много раз, но я как мог ее так и успокаивал. Тут я заметил, как девочка начала переворачиваться на живот. И это не было хорошо, особенно в этой ситуации. Я понял, что медлить нельзя, забежал к ним во двор и, буквально, пробегая мимо большой компании, которая меня, как ни странно не заметила, вбежал в дом. Я поступил нехорошо, войдя без приглашения и знакомства с остальными членами сией компании, но на данный момент ребенок был важнее, а не всякое моральное поведения. Ну, я так решил на тот момент. Я со второй попытки нашел ту комнату, в которой Альберта оставила девочку, и когда я вошел, она была у самого края стола и смотрела на пол, чуть ли не свешиваясь со стола, не знаю, что ее держало. Я подбежал и схватил ее. Она в свою очередь испугалась и начала плакать.       Вот и оставляй детей на Альберту. А если бы это девочка упала? Когда я увидел эту картину у меня сердце в пятки ушло. - Да? А если бы ты упала, - я неосознанно начал разговаривать с малышкой, - Никто за тобой не следит… Эх. Но теперь будет.       Я держал малышку на руках и укачивал ее, что бы ребенок успокоился и не боялся, как ни странно она не испугалась странного мужчину, который держит ее на руках. И в тот момент как только она уснула, часть гостей, среди которых была мать Альберты, как я выяснил позже, пришла в гостиную, застав меня с ребенком на руках. - Мужчина, вы кто? Кто он? – спрашивала женщина у окружения. В этот момент в комнату ворвалась Альберта, расталкивая некоторых гостей, видимо заволновавшаяся о том, что случилось, ведь вся вина легла бы на нее. После секундного шока от того, что она увидела, она подлетела ко мне и злобно прошептала: - Я же говорила, что не надо приезжать. Почему ты такой упрямый и не понимаешь? - А что ? Мне нужно было оставить ее на произвол судьбы, как это сделала ты? – прошептал я ей в ответ, дабы не разносить конфликт на весть их дружный коллектив…» "Можно ли считать, что ты тем самым ее выгораживал?" «… - Кто это? Кто-нибудь скажет кто это? – не унималась женщина лет пятидесяти. - Не беспокойтесь… Это мой … друг… - …Друг?.. – прошептал я. - …Я его позвала, что бы он понаблюдал за Сальвией. Так что не волнуйтесь. - …Позвала? – но мой вопрос так же остался без ответа, как и предыдущий. - А почему ты нам не сказала? – та женщина сменила тон на более дружелюбный и располагающий к себе. - Это было спонтанное решение. - Ладненько. И как тебя зовут молодой человек? - Франческо. Очень приятно. - Фишман Александра Павловна - Простите за неудобства, за то что заставил вас всех переживать. - Не беспокойся, все хорошо. Если хочешь – угощайся. - Нет, спасибо, я не голоден, - тем временем я вспомнил, что оставил на столе свой омлет. «Нужно было убрать что ли…».       Весь оставшийся день я провел с самым милым ребенком Сальвией и ее братьями. А что касается Альберты, то мы с ней пришли к общему выводу, что… - А что ты им сказала? - Что она спит… … никогда не надо ей доверять детей. И ночью мы поехали в одно из красивых мест в Карраре, по моим меркам и провели ночь там».

***

      Ну ладно, это не самое лучшее воспоминание. Отчасти я был рад этому, ведь это какой ни какой опыт. Но на самом деле, все ли так хорошо начиналось, но теперь-то мне все равно. Ведь она нашла богатого и влиятельного чувака. Он, правда, прислуживать ей не будет, скорее она ему, ведь ей нужно благосостояние. То ради чего она и живет. Ко мне-то она привязалась только тогда когда я сказал, где работаю и кем и она погналась, а потом она поняла, что я не такой как она: я не буду тратить деньги налево и направо только потому, что захотелось левой ноге. Теперь она нашла своего героя, готового оплачивать все ее что она пожелает. Надеюсь, что хоть с ним она будет счастлива… - Ты как? – вывел меня из раздумий вопрос брата.