Трудно быть женщиной

И что это было. Сначала полез целоваться ещё и трусы хотел с меня снять. Потом убежал. Да уж, а говорят девушки "динамо". Наш девиз не победим - возбудим и не дадим! Что за человек - оставил одного на кухне с двумя чашками кофе и с эрекцией. И что теперь с этим делать?! Я не про эрекцию, я про кофе. - И зачем этот хам приходил? - в кухню вошла Маринка и, опустив глаза, добавила. - Я гляжу, вы не плохо здесь развлекались. - Почему "хам"? - ну, что я могу сказать на свой стояк. И так по утрам периодически мучает, а тут ещё и этот мудак. Чтоб не смущать девушку, прошёл и сел за стол, прихватив свою кружку с ароматным напитком. - Почему? Ты издеваешься?! - сестричка состроила мину глубокой обиды. - Он назвал меня твоей, то есть нашей, мамой. Нет, ну нормальный вообще? Да, так обидеть, это надо постараться. И вот вроде не хорошо, а смех так и рвётся наружу. И меня прорвало. Я вспомнил и лицо изумления, когда Антон почувствовал стояк, кстати, не только мой, и мину Маришки, обиженной и оскорбленной. Это нечто. - Мама, - я уже просто бился головой об стол. Ну, надо же такое ляпнуть. – Кх...кх. Слышь, Марин, а где у нас градусник? А то горло першит. - Ты чего? Заболел что ли? - Марина развернулась и пошла в ванную к аптечке. Вернулась уже с градусником. Вот на кой спрашивать, если знает, что мне ответ не известен. - Тридцать шесть и девять, - вытащив градусник, сообщил Марине. - Нормально. Молока с мёдом на ночь сделаю, будешь огурцом, - подмигнула сестрица. - Таким же зелёным?! - Вот обижусь на тебя, и что будешь делать. - Куда это ты обидишься? Ты меня слишком любишь, - как она меня там учила - сделать невинное лицо. А, пожалуйста! - С тобой, конечно, хорошо, но в родной кроватке ещё лучше, - ну её никак не проймёшь. - То есть так, да? Тебе какая-то кровать дороже собственного брата. - Да. И не "какая-то", а тёплая и мягкая. Всё я спать, - она развернулась и гордо прошествовала в свою комнату к "родной кроватке".

***

В понедельник опять я поплёлся в школу вместе с первыми лучам солнца. Ну ладно, не первыми, но лучами. Угрозы Трефонова было решено проигнорировать. Тем более после того, что было на кухне. Нет, ну не возможно нормально боятся человека, который ни свет ни заря заваливается к тебе, целует и возбуждается. И что самое странное. Нет, не то, что у натурала "встал" на парня, а то, что его самого не было в школе. Я бы тоже с большим удовольствием не пришёл - горло так и садит - но Марина разве оставит. Козюля! На уроках было скучно. Друзьями, за время пребывания в сеем заведение, я не обзавёлся. Да и не хотелось, какие-то они аморфные и скучные. Не все, конечно, а к другим как-то и не знаешь, как подойти. У нас есть пара анимешников, качки, есть "тп", да простят меня боги, геймеры. В общем класс разнообразный, но как-то не получилось мне в коллектив влиться. Ладно в понедельник, но и во вторник, и в среду Антона не было. Ходили слухи, что он заболел. Кто-то говорил, что просто запил. Были, добрые люди, судачившие о том, что он из борделей не вылезает и счёт времени потерял. Меня тоже не забыли: " Довела парня до психушки/суицида (разные версии слышал), а сейчас ходит, задом крутит". Ничего я не кручу. Или кручу?! Короче говоря, от слухов легче не становилось. И создавалось ощущение, что все как бы громче говорили при моём приближении. Самое главное Антона не было всего три дня! Что за люди?!

***

- И что мне делать? - мы с Мариной сидели в гостиной на полу, облокотившись на диван, и пили чай с овсяным печеньем. У нас лежит большой пушисты ковёр, и мы с сестрой всегда располагаемся на нём. - Ты меня спрашиваешь: что тебе делать с твоим парнем? - ну зачем утрировать и издеваться. Я пришёл посоветоваться, рассказал о ситуации в школе и отсутствии Трефонова. А она стебётся. Сестра называется. - Нет, я спрашиваю - что мне делать со всей этой ситуацией. - Бери свои ноги в свои же руки и шуруй к нему. Ты же знаешь, где он живёт? - я кивнул. Здравое зерно в её совете есть, но меня как-то не радует эта перспектива. Марина как будто поняла, что я сомневаюсь. - В чём проблема? - Ну, как бы мы с ним в контрах, - я потупил глаза и стал ковырять ковёр. Он, конечно, классный, но ещё тот пылесборник. Я не об Антоне! - Будет повод помириться! – не унималась сестра. Иди, иди, что я ему скажу?! Привет, я тут переживаю. Вот что ж она такая приставучая, то а? - И как ты себе это представляешь? - я всё же решил осведомиться, может есть чёткий план действий. - Придёшь, поговорите. Ну, что ты как маленький. Разберёшься на месте, - помощница, фигова. А план-то каков? Прям лучше не придумаешь. Хотя с другой стороны - другого нет. - Мне мама звонила, они через неделю будут. - Как там бабуля? Я что-то никак не позвоню, - почесав затылок, сказал я. - Вот, внук называется, - Марина не сильно толкнула меня в бок. - Хорошо, выписали уже. Вот родители возвращаются. Помнишь кто эти люди? - вот язва! - Склерозом не страдаю! - я поднялся на ноги и пошёл из комнаты, поставив кружку с уже остывшим чаем на тумбочку рядом с диваном. - Эй, ты куда? - Разговаривать.

***

Я знал, где живёт Антон и тихо, медленно поплёлся к нему. На улице была замечательная погода. Ещё не слишком жарко, чтоб изнывать, но и уже не холодно, чтоб кутаться в шарфы и куртки. Я в серой толстовке поверх футболки, толстовка кстати тоже весит на мне чуть ли не до колен. Но меня это радует, это мой стиль. Где вы ещё видели такого доходягу с непонятно какими волосами и узких брюках, контрастирующих с весящей толстовкой. Но после разговора с "Королём школы" не факт, что ещё когда-нибудь увидите. Нет, я не преувеличиваю. У меня до сих пор перед глазами стоят кадры, как он избил того парня, в первый мой "учебный день". Я не особо горю желанием почувствовать его силу удара на себе. А рука у него тяжёлая, моя попа до сих пор помнит, как Антон приложил меня ею о кафель в мужском туалете. И что странно: он же может быть и нежным. И это я тоже знаю не понаслышке. Как он нежно целует, как шарит руками по телу, о боги. Стоп, стоп. Эти воспоминания оставим на потом. А сейчас я дошёл до его дома. Антон живёт не так далеко от меня - в четырёх кварталах. И как я не старался отсрочить сию встречу, я уже стою перед дверями подъезда. Ещё не поздно развернуться и уйти. Но это как-то не по-мужски. И Маринка же засмеёт. Медленно поднимаюсь по ступенькам на одиннадцатый этаж, не важно что есть лифт, так дольше. Пятнадцать минут пролетели как один миг. Ещё раз что ли спуститься - подняться. Стою перед дверью. И боюсь звонить. Да, чёрт возьми, боюсь. А чего не знаю? Вот прям под ложечкой сосёт, руки трясутся, ноги подкашиваются. А ещё жарко просто жуть - у них в доме не отключили отопление. Звоню. Жду. Никого. Нажимаю на кнопку и удерживаю её подольше. - Чего трезвонишь, ща руки по обрываю, - слышу из-за двери "любимый голос". Свалить что ли по-быстрому? Но решить я не успеваю - открывается дверь. Передо мной стоит взъерошенный Антон с огромными синяками под глазами, видимо плохо спит. Не уж-то я его довёл. В старой какой-то потрепанной футболке и шортах, тоже явно не новых, по середину колена. Вид у него, прямо скажем, не здоровый. Додумать мысль мне не дают: - Чего припёрся? - настроение враждебное, поговорить не удастся. Может уйти по добру по здорову. - Что с тобой? - наивно спрашиваю его. Вот язык мой - враг мой! - Болею я, видишь! Температура, - нет, он на самом деле выглядит страшно. - Так чего пришёл? - Тебя проведать. А то разное говорят, - вот блин, опять чушь сморозил. О стену головой что ли побиться. - Ты ко мне пришёл только, потому что "разное говорят"? - слышу обиду в голосе. - Нет, волнуюсь за тебя, - не вижу поводов врать. - Пустишь? Антон отступил к стене, пропуская меня в коридор. Квартирка у них не большая - сталинская двушка. Но обставлена она красиво и со вкусом, ничего лишнего. Одно зеркало справа от двери, не то что у нас. Это Мама с Маринкой настояли на двух огромных полотнах, а мы с отцом не сопротивлялись. Небольшой коридор буквой "г", из которого выходят две комнаты. - Так чего ты в школу не ходишь? – разуваясь, спросил я. - Я же сказал - болею, - слабым, но грозным голосом ответил Антон и побрёл куда-то. - Ай, да, точно. Прости, - я отправился за Тошей. Он ушёл на кухню - ставить чайник. - Ну, иди сюда. - Зачем? - он остался стоять на своём месте, опираясь на столешницу. - Иди не съем, - я решил, что самому подойти быстрее, и сделал два шага, разделяющие нас. Я приложил ладонь ко лбу Антона. - Да у тебя жар! А ну быстро в постель. - Ты чего тут раскомандывался? - не сдвинулся Трефонов с места. - Быстро! - голосом, не терпящим отказа, прошипел я. - У тебя есть жаропонижающее? - Посмотри в аптечке, - как-то быстро он сдался. Видимо ему сильно плохо. - Возьми градусник, померяй температуру, - протянул ему стеклянную штуковину я. Антон зашаркал по направлению к кровати. Я так думаю, просто больше некуда. А аптечке я нашёл "Терафлю". Заварив его, я добавил две ложки сахара, для вкуса. И пошёл к Антону. Он укутался в одеяло будто в кокон и лежал с закрытыми глазами. Мне стало так его жалко. - Антон, ты температуру померил? - я сел на краешек кровати и протянул кружку с напитком. - Ммм, - промычал Тоша и достал из подмышки градусник. - Тридцать семь и пять, - да уж, заболел, так заболел. - Пей и ложись спать. Антон, ничего не сказав, выпил весь "терафлю", но ложиться не спешил. - Ложись спать - тебе надо отдохнуть, а я пойду домой, - я уже было встал с кровати и направился к двери, как он остановил меня. - Поговори со мной, - у него такие красивые глаза, как можно им отказать?! Что я говорю. А-а-а-а, мыслю как малолетняя девчонка, начитавшаяся сказок. Ещё душно так, боги. Везде уже отопление отрубили, а в этой жаровне нет. Ну что за Ад. - Жарко у тебя. - Так сними толстовку, - я только киваю и начинаю стягивать этот жароповышающий предмет одежды. Когда снимал, задрался край футболки, оголив бок и часть живота. На него сразу легла чья-то ладонь, другая - легла на спину. После того как я стянул толстовку, мне не оставалось никуда больше деть руки, как положить их на плечи Антона. Он потянул меня на себя, и мы упали на кровать. Подмяв меня под себя, Тоша впился в мои губы, сразу углубляя поцелуй. Правой рукой он изучал моё тело, а на другой опёрся в локте. На вкус он был апельсиновый. Наверно из-за выпитого лекарства, хотя я бы не сказал, что "терафлю" имеет именно апельсиновый вкус, скорее... Да он вообще не понятно какой. Пока я размышлял о вкусах, упустил, как чьи-то руки забрались дальше ко мне под футболку и нагло оглаживали мою грудь. Наши языки кружились в бешеном танце. Одну руку я запустил в волосы Трефонову, другой шарил по спине, оглаживая напрягшиеся мышцы. Не хотелось прерывать эти мгновения. Всё было как в сказках про принцесс. Только я принц, и не в сказке мы, надо мной никак не принцесса, всё куда более прозаично. И если мы не остановимся, оба будем сожалеть. Тоша запустил руку за пояс джинс. - Антон, остановись, ты не в себе, - не уж-то ли на него так лекарство подействовало. Я упёрся руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Он стал целовать шею, слегка втягивая кожу, оставляя засосы. Я таял от этих ощущений. Может, да ну всё к чертям?! Я так давно этого хочу, к тому же Антон и сам не против, я чувствую. Отчетливо так, бедром своим чувствую. Но нет, нельзя, нельзя! Я снова попытался отсторонить этого возбуждённого жеребца, притянул голову к плечам, оставляя как можно меньше места и закрывая доступ к своей шее. - Ты меня не хочешь? - голос звучал чуть хрипловато и грубо. Создавалось ощущение, что я отобрал игрушку у маленького ребёнка. - Хочу, - не вижу причин лгать. - Но ты потом пожалеешь, будешь винить меня. - Не буду! - очень резко ответил Антон, но потом осёкся. - Можешь уйти? - Конечно, - я стал искать глазами свою толстовку, которая странным образом оказалась на полу у стены. Я встал и наклонился её поднять, как услышал за спиной тихий рык. Ой, пора делать ноги, а то выебут меня к чертям. А я как-то не горю желанием попасть в лапы к Антону в таком состоянии, он в меня без подготовки... Ох, и думать не хочу. Я - не девственник, но приятного будет мало. Стараюсь быстрее убраться из квартиры. Наспех влезаю в кроссовки, не завязывая, чтоб не наклонятся вылетаю за дверь. Сразу за мной она захлопывается , и щёлкает замок. Теперь я могу перевести дух и заметить, что с бугорком в районе паха идти домой небезопасно, дискомфортно и стыдно в конце концов. На следующий день в школе ничего не изменилось - те же слухи, те же морды, те же учителя. Все уроки я просидел в телефоне, стоя из себя наглую сучку. На русском из-за этого собственно и огрёб - вызвала меня Бестия к доске. Не скажу, что мне было страшно, но попасть к ней в "чёрный список" не хотелось никому. - Так, кукла, записывай... - дальше последовала фигова куча словосочетаний. И я, конечно же, получил пару. Ну что сделаешь, если я - технарь. Вот как доказать, что "корова" пишется через "о"?! Но это не главный вопрос, что меня волнует. Вчера с сестрой наткнулись на мультики - показывали "Смешариков". Вот как размножаются смешарики? И этот вопрос не отпускает меня весь день. После школы я, не заходя домой, пошёл к Антону.

***

- Иду я, иду! - послышалось из-за двери после пятого звонка. Дверь мне открыл заспанный Антон в одних трусах. Что-то мне это напоминает! - Кто ты? Что значит "кто я"? Он меня не узнал, вот сволочь. - Это я, - еле разодрав глаза, Тоша посмотрел на меня расфокусированным взглядом. На его лице отразилось понимание, и он отступил, пропуская меня в квартиру. - Чё эт ты размалеванный? - не очень - то любезно. - Я из школы. Если ты не забыл, я - бабу играю, - в тон ему ответил я. Нет, а что он на больное давит. Думаете, мне приятно в платьях ходить и стрелки на глазах рисовать. - Ладно, прости. Проходи, - Антон указал в сторону кухни, - я просто запутался - то ты девка, то - парень. - А ты думаешь мне легко каждое утро колготки натягивать и лифчик одевать. Про бритьё ног я вообще молчу. - Ты даже это делаешь, - обалдел Тоша. Он даже проснулся окончательно. - Да, - обречённо сказал я. - А что ты будешь делать с аттестатом? - вдруг стал серьёзным парень. Не уж то ли он за меня волнуется. - Он будет выписан на имя Ани. - Директор знает, - да, а что? Как вы думаете, я всё провернул. К тому же, когда документы подавал, она меня видела. - Да, знает. Я ей всё объяснил, она долго смеялась, но поняла. - А учителя? - Нет. Чем меньше людей знает, тем спокойнее, - Антон уже выпал в осадок. Он сидел с чуть ли не с открытым ртом. - Давай поменяем тему. - Да, пожалуй это хорошая идея, - согласился Тоша. - Что в школе нового? - О-о, нового, - с чего бы начать?! - Ну что можно сказать. Слухами школа живёт, - подражая литературному стилю Пушкина, начал я. - А если серьёзно, то ты больной, пьёшь, трахаешься или мёртв. Выбирай! - Что это ты меня похоронил? Я вроде не так серьёзно болен, - повеселел Антон. В то время, когда мы встречались, всегда удивлялись человеческой фантазии. - Это не я, а любимые родные одноклассники. - Давай подробнее. Только скажи: ты кушать будешь? Мама картошки и котлет нажарила, - Антон поднялся со стула, открыл дверь холодильника. Достав сковородку и тарелку с котлетами, поставил сковороду на столешницу, а тарелку в микроволновку. - Давай, с удовольствием, - я голодный как волк, а в школе есть не возможно. Жить то хочется. - А ты кстати в борделе обосновался, шлюх ебёшь и счёт времени потерял. - А что ж меня туда забросило?! – усмехнувшись, поинтересовался Антон. - Тоска и грусть по мне любимой. Тьфу, ты, по мне любимому! – оговорочка по Фрейду. Антон запустил руки в волосы, застонал и грузно опустился на стул. - Бля, ты парень или баба?! Я уже ничего не понимаю, - Тоша закрыл руками лицо и издал звук, похожий на стон. - А что ты не понимаешь? - это начинает меня бесить. – Я есть я, и никто другой. - Ты есть ты? Да? - Антон пристально посмотрел на меня. - Ты с полом сначала определись! - Что? - это уже удар ниже пояса. – Ты хоть понимаешь что это такое – ходить в женском платье, краситься, на каблуках ковылять. - Ты ещё скажи, что в этом я виноват! – сорвался на крик Трефонов. Мы оба были на взводе, ещё чуть-чуть и дело дойдёт до драки. - А ты хочешь сказать, нет! – я эту ссору первым заканчивать не собираюсь. Не я её начал, и это меня оскорбили. Я вскочил с места и уже было хотел уйти, но Антон схватил меня за запястье. Я недоумённо посмотрел на руку. И как это называется - то орёт, то тянет к себе. Микроволновка запищала, но мы не отреагировали, так и остались в той же позе – я стою, Антон сидит и в правой руке держит моё запястье. Я медленно перевёл взгляд к глазам Тоши, он смотрел, не отрываясь, осторожно поднимаясь с места, притянул меня к себе и нежно обнял. Просто обнял и не больше, но от этого стало так тепло на душе, и вся обида тут же испарилась. Больше не хотелось оторвать ему голову, а наоборот прижаться сильнее к мощной груди. Антон взял моё лицо в ладони и поцеловал, тихо, медленно, вдумчиво, но даже от этого поцелуя у меня снесло крышу. Интересно думал ли когда-нибудь Трефонов, что сам будет целовать парня, по собственной воле.