Я хочу услышать жизнь

Это моя жизнь, Сейчас или никогда, Я не собираюсь жить вечно, Я просто хочу жить, пока жив.

Не думаю, что жизнь изменилась к лучшему после того, как я согласилась на лечение. Да и я не жалею. Смогла принять себя такой, какой стала, что не может радовать окружающих. За все время я смогла увидеться со своей родительницей, да, тогда она была не совсем рада моему поступку, но опять же, кто бы обрадовался? Да никто! Мы поговорили, обсудили все, что так нас тревожило и все стало на свои круги. Мать хотела, чтобы я окончила школу в своей коллективе, не меняя его, чтобы вновь не привыкать к незнакомым людям, тем не менее, здесь у меня старые подруги, а заводить новых, не в моем стиле. И тут я была ей благодарна. Раньше мы не могли просто взять и поговорить по душам, зато сейчас, мы поговорили о многом. Я смогла ей рассказать обо всех проблемах, что случались в моей жизни. Так легко мне никогда еще не было, тот день я запомню надолго. Почему-то именно сейчас я начинаю понимать одну простую вещь, которую не хотела принимать ни в какой форме. Даже не пыталась этого сделать. Зачем мне мнение окружающих? Зачем приравнивать всех людей к одному типу? Ведь не все скоты и моральные уроды? Это была моей ошибкой: считать что все люди одинаковы. И если Руслан поступил со мной подло, то это не значит, что все остальные точно так же со мной поступят. Хотя… Это моя жизнь и распределяться с ней я должна сама, без чей-нибудь помощи. Ну, и набила же я шишку себе. Да, теперь буду знать, что не стоит так быстро начинать доверять человеку, обязательно он воткнет нож в спину. Ох, об этом можно говорить вечно, пытаясь выставить себя беззащитной овцой. Сама же ведь виновата! Дура! Засыпать с тяжелой башкой не стоит. Встаю с кровати и направляюсь на кухню, попутно натянув на себя халат, которому в субботу сто лет. Потрепанный, розовый, подаренный бабушкой на восьмое марта, лет эдак шесть или семь назад. Но это не столь важно, как-то, что я говорила ранее. Раньше я не любила себя, даже не уважала, а сейчас, пройдя такой сложный путь, понимаю, что теперь я могу сказать, что уважаю себя, лишь за то, что не сдалась и попыталась начать все с самого начала. Даже спустя такое время, вспоминаю слова Марины: «Потому что у тебя есть план, дурочка. Ты хочешь отношений, мечтаешь о своём любимом, стараешься изо всех сил сдать на права. Хочешь поступить, как я поняла, в медицинский институт. Ты хочешь улучшить свою жизнь. А то, что тебе тяжело сейчас лишь признак, что ты все делаешь верно. Путь к своей цели и мечте никогда не бывает простым, просто прими это и пойми. Все что ты делаешь — правильно, и только ты можешь оценивать неправильность своих действий. Только ты и никто иной. Потому что… да потому что в твоей жизни гарантировано у тебя будешь лишь ты сама. И то, что тебе сейчас тяжело, больно и плохо, лишь в очередной раз доказывает, что ты человек. Не бездушная машина, которая по головам идёт к своей цели, а человек, личность. Вот что я думаю, вот почему я уверена, что твоя жизнь склеивается, а не разваливается. Потому что ты хочешь большего» Подруга всегда в меня верила, и за это мне оставалось сказать ей «спасибо» ведь, благодаря ей, я не опустила руки, продолжала идти вперед. Квартира выглядит пустой. Находиться одной здесь, как-то неуютно, но мне это сейчас не обходимо. Мне нужно побыть одной, подумать. Нужно решить, как быть дальше, что делать. Хоть я и смогла принять себя новую, теперь нужно принять окружающих, а я… Я боюсь их реакции. Даже от одной только мысли, что они начнут меня жалеть, мне становится не по себе. Чайник вскипает, только я этого замечаю не сразу. Мне хватает несколько минут, чтобы выпить чай, чтобы успокоится и привести мысли в порядок. Утро выдалось ужасным: голова раскалывалась так, что хотелось лезть на стену и орать. Раньше голова так никогда не болела. Выпила таблетку, но это не помогает, и я просто лежала в кровати, пытаясь уснуть. *** Проснувшись ближе к вечеру, от настойчивых звонков. Смотрю на дисплей, где высвечивается не известный номер, еще сообщения вконтакте, а именно в беседе «информация» которую мы создавали в конце 11 класса, когда готовились к выпускному. — А я про нее уже забыла. Захожу в беседу, в которой уже красовались сообщений двадцать. Светлана Светличная Ребята, те, кто общаются с Мирославой, можете дать ее данные? Смирнов Никита Не, ее телефона у меня нет, она вроде сменила его. Светлана Светличная Ну, ты-то с ней и не общался. Девочки? Анастасия Кабанкова Мы с ней не общаемся сейчас, но она вроде в педе учится. Дальше читать я не стала, разговоры начались обо мне, что я не люблю. Совсем. Позже все-таки кто-то скинула мой номер и, оказалось, что это была Диана, теперь все становится на свои места. Ладно. Написала Светлане Сергеевне, поинтересоваться, что ей от меня нужно, разумеется, в ласковой форме, а то мало ли — обидится. В общем, выяснилось, что им срочно нужен преподаватель русского и литературы, так как Тамара Алексеевна не справляется, а нагрузка большая. Сказала, что на других надежды нет, никто даже идти не хочет, понимая, что здесь нет никаких перспектив, да и школа такая, что лучше бы ее не было. Уговаривала она меня долго. А когда пришло сообщение от Ромы, чтобы я ему открыла дверь, сказала, что подумаю и чуть позже отвечу на ее «заманчивое» предложение. — Ну, привет, долго не мог до тебя достучаться, — сказала он, глядя мне в лицо. — Не смешно, знаешь ли… — Ой, да ладно. За то, теперь не стоит тебе каждый раз писать, а то кажется, что я немой, а ты глухая, как че… — договорить он не успел, получил удар от меня. Хоть и прошло достаточно времени, а все эти разговоры про мою глухоту все еще больны. Парень разулся и прошел на кухню, я за ним. — Ром, я хотела у тебя кое-что спросить, точнее, чтобы ты дал мне совет, — я не стала дожидаться, пока он ко мне повернется, ответит, думаю, он и сам понял, что без этого никуда, — моя бывшая классная руководительница, хочет, чтобы я работала у них в школе… Посмотрела на парня, у которого на лице было написано «ты дура или как?» отчего я сразу же заткнулась, не зная, продолжить или нет. — Знаешь, я не спец в этом, но думаю, что стоит. Тебе нужно что-то менять, а то сидишь в четырех стенах и сходишь с ума. На твоем бы месте, я бы соглашался, плюнув на свою изюминку, серьезно, Мир. Интонацию его слов я не слышу, но понимаю, что говорит он это серьезно. Чувствую его уверенность, поддержку. — Ну, да, ты прав. Я схожу с ума в этой чертовой квартире. — Значит решено. Звони своей этой… Ну, ты поняла кому, — киваю, нащупывая телефон в кармане, — и соглашайся, а то ты меня знаешь, я это могу сделать за тебя. И улыбается, словно мальчишка. И становится тепло. Правда, я даже не знаю от чего. Он всегда был рядом, как мы познакомились. Он был мне как братом. Старшим братом. Написала сообщение Светлане Сергеевне, вроде на душе стало легче, но не совсем. Все равно что-то тянуло вниз. Правда, не знаю что именно, то, что придется врать или то, что если скажу, то меня могут не взять. — Знаешь, это так страшно… — сглатываю ком в горле и смотрю на него. Молчит, будто бы знает, что не стоит отвечать. Тут даже без слов понятен ответ. Так зачем еще раз говорить о том, что и стулу будет понятно? В этом нет смысла. Ответ пришел минут через сорок. Завтра придется ехать в школу, в которой я не было всего ничего. Опять возвращаться туда, где, возможно была счастлива. Хотя… Вряд ли. Что будет завтра, не знаю, но могу только предположить, что будет весело. — Ну, скорее завтрашнего дня, я буду работать. — Поздравлять еще рано, — улыбается. — Рано.