Я хочу услышать жизнь

Мы сидели на кухне. В моей руке был бокал с виски, у Ромки было то же самое. Мы молчали, о чем говорить я пока не знаю. Из принципа не знаю с чего можно начать разговор с человеком. Раньше еще можно было сказать «смотри какая погода на улице» а сейчас? Не знаю. Парень делает глоток, ставит бокал на стол, смотрит на меня. И говорит: — Ты уже неделю, как вернулась домой, а так и не сказала, как прошла твоя реабилитация, совсем ничего, — вновь делает глоток, так жадно, словно давно не пил. Как прошла моя реабилитация? — А ты уверен, что хочешь знать? — кивает. Делаю глубокий вдох, потом выдох. И все пошло поехало. Я закрыла глаза, мысленно возвращаясь в тот самый день, когда приехала тот самый центр, который смог изменить меня от костей, до внешней оболочки. Меня встретили, словно царицу: меня встречал мой будущий врач, социальный работник и просто те, кто решил увидеть новенькую. Люди там были разные: от подростков, до пожилых. Меня отвели в комнату, вместе со мной была девушка, тоже после аварии, только вот ей повезло меньше. Она не ходила, передвигалась с помощью коляски. Молодая, уже стала… Слово мне не давалось, я не мгла его произнести, даже про себя. Мои вещи оставили здесь. Повели осматривать центр. Показали, где столовка, где есть уборные, если в номере будет занято. Тут даже библиотека была, на четвертом этаже. Да, центр большой. На первом располагался гардероб, регистратура. На втором был фонтан, красивый, даже удивительно. Если поднять голову можно увидеть крышу, планировка здания удивляла меня все больше и больше. Крыша прозрачная, видно светлое небо, солнце. Я даже улыбнулась. На втором этаже проводились занятия для таких как я, правда, с различными заболеваниями. Здесь все, чтобы люди с ограниченными возможностями могли себя занять, а после обучения могли работать. Удивительно. На третьем этаже был спортивный зал, можно приходить в любое время и заниматься. Потом узнала, что и бассейн есть, только на втором. Показали кабинет моего социального работника, который мне будет помогать до конца моей реабилитации. На четвертом этаже были комнаты и столовка. Больше ничего. Совсем тускло здесь, хотя планировка здания очень удобная. Тут даже лифты есть! На третьем этаже был спортивный зал, можно приходить в любое время и заниматься. Потом узнала, что и бассейн есть, только на втором. Показали кабинет моего социального работника, который мне будет помогать до конца моей реабилитации. На четвертом этаже были комнаты и столовка. Больше ничего. Совсем тускло здесь, хотя планировка здания очень удобная. Тут даже лифты есть! После часовой экскурсии социальный работник отвел меня к себе, хотя дорогу я уже запомнила. К слову об этом работнике. Молодой парнишка, чуть старше меня, может быть ему около двадцати пяти или около того. Я не стала спрашивать. Высокий, красавец, прям идеал. Шучу, не совсем. Он не в моем вкусе, как говорится. Не люблю рыженьких. С ними мне проще просто дружить. Уже в комнате, он присел на стул и начал писать. Писал долго. И постоянно что-то зачеркивал и писал вновь, а что опять ему не понравилось — зачеркивал. А когда на листке не осталось места, сплошные зачеркивания, взял новый лист. Написал, что его зовут Дмитрий Алексеевич. Объяснил суть своей работы и попросил меня рассказать о себе, чем занималась до аварии, болела ли чем-то серьезным. Рассказала про свою историю, как докатилась до этого. Он сидел, слушал внимательно, наблюдал за моими… жестами? Пытается понять, вру я ему или нет? На следующий день я проснулась рано. Лежала в кровати долго, разглядывая потолок. Думаю, если б смотрела на него еще час, появилась бы дырка. Соседка все еще спала. И этому я ей очень даже завидовала. У меня в последнее время сон совсем не шел: я или долго не могла уснуть или спала слишком мало, но при этом спать больше не хотелось, совсем. Ближе к девяти Оля проснулась, соседка. Девушка приняла сидящее положение, пересела в кресло. Кажется это так легко, но это так кажется. Здесь нет ничего легкого, особенно, когда ты делаешь сам. Да, может через несколько лет можно к этому привыкнуть, но… а что если произойдет чудо? Оно же может случиться? Я смотрела на нее внимательно, то, как она это делала. Когда девушка посмотрела на меня, мне стало так неловко, так стыдно и жутко неудобно. — Прости, — сказала я, отворачиваясь от нее. Знаю, что нельзя вот так вот пялиться на людей, но… это все, любопытство? Скорее всего. Я была готова провалиться под землю от стыда, а потом Оля подала мне бумажку. Ничего страшного :) Вновь взглянула на свою соседку, которая улыбалась чуть ли не во все тридцать два зуба. Улыбка была искренней, отчего я сама заулыбалась. Она не злилась на меня и, это не могло не радовать, но стыд все рано не исчез, как бы Оля меня не успокаивала. Мы вышли из комнаты, зашли в столовку и начали есть, еду нам уже расставили. После было тяжело. За мной пришел Дмитрий Алексеевич и мы начали заниматься. Точнее, не он меня учил, он просто отвел меня к другому человеку, который уже начал со мной работать. Это так странно. Это была молодая девушка, приблизительно его возраста, или младше. Пока я осматривала ее кабинет, они общались, а потом… Боже, они начали сосаться! Серьезно? Они куку? Оба? Прокашлялась: — Я, конечно, понимаю, гормоны и прочая фигня, но не при мне. Такого виноватого взгляда я никогда еще не вида, ведь в нем еще была какая-то ярость, мол, сама не целуешься, нам хоть дай. Именно так, смотрела на меня эта силиконовая сучка. Уже взбесила. Надеюсь, в следующий раз при мне они не начнут тут сливаться воедино, то бишь сексом заниматься? Приведя себя в порядок, девушка села передо мной. Взяла планшет, к которому закрепила несколько листков. И принялась писать. Кабинет был уютным, даже удивительно, что в нем так много мест. И что же мне тут будут втирать? Здравствуй, меня зовут Александра Владимировна, и я буду твоим психологом. Мы предположили, что помощь психолога тебе просто будет необходима, учитывая то, что ты попала в аварию, перестала слышать и в итоге решила покончить жизнь с самоубийством. Прочитала первую часть ее речи, отчего у меня даже глаз задергался. И это мой врач? Алло, люди вы серьезно?! Вот это мымра собирается мне помогать? Я уже вижу, как проходят наши занятия: «ой, прости, я забыла как это называется» , «так, подожди, я посмотрю в учебнике, что сказано по этому поводу» или «я забыла ка тебя зовут и что с тобой случилось, можешь мне повторить…» а то я дура, мозг себе выкачала, чтобы не быть сто процентной дурой. Вздыхаю и читаю следующую часть. Думаю, начнем с тобой с того, что ты мне расскажешь свою ситуацию. — А вам не рассказывали? — спросила я, переводя с листка бумаги на нее, — удивительно, что врач, который собрался лечить человека, даже не удосужился поинтересоваться о том, кого ему приведут. Ее глаза округляются. Она просто в шоке. Ха-ха-ха. — А я не могу поменять себе психолога? Нет? Жаль. Боюсь, что силиконовая болезнь передается воздушно-капельным путем и я стану такой же, а у меня и так полголовы нет. Вижу, как ей не приятно такое слышать. Ну, извини, деточка, что я такая грубая. Вы меня, врачи, все уже выбесили. В общем пришлось ей рассказать, как и что случилось. Разумеется, она пыталась все это впитать, как губка. Только вот, силикон вряд ли все впитает. Ладно, тупая шутка про идиотский силикон. И уже не смешная. Эх. Час я рассказывала. Час читала ее задания. Типо закрой глаза, попробуй не думать об этом, главное что жива. О да, так отлично быть глухой. Сейчас уписаюсь от радости. Интересно, а ей бы тоже было приятно после аварии стать глухой? Думаю, нет. А что дальше? Что-то говорит мужику, улыбается. Сволочь. Делают вид, что меня здесь и не было вовсе. Опять обнимаются, мда. Наша медицина страдает именно из-за таких тварин. Честно, уже страшно представить, что будет дальше. Когда я выходила из кабинета, на часах был уже вечер, я пропустила обед и это чувствовалось. Сил не было совсем, как и желание уже здесь находиться. В голове был только один вопрос «что это сейчас был за дебилизм?» У нее точно есть диплом врача? На ужин я не пошла, мне уже было на это все равно. Да и можно ли назвать это едой? Думаю, нет. Если обед и ужин такие же, как и завтрак, то мне проще здесь не питаться. Всю первую неделю в этом центре, я ходила к этой недоврачихе. И чуть ли не всю неделю, она пыталась что-то выяснить. Нет, это не похоже на приемы психолога. Это больше похожи на приемы к идиоту, с красивой грудью и прочими частями тела. Вечер провела с телефоном. Общалась с подругами, которые все это время меня поддерживают. И завтра все будет как обычно. Хотя, хочется верить в лучшее. *** Следующая неделя началась с уроков изучения языка жестов. Вот и настал, как говорит во мне подросток, жескач. Жестко, нужное, необходимое. Я пыталась запоминать, правда, мой мозг решил все сделать по-своему и отказывался от выполнения, поставленной задачи. А к концу занятий и вовсе решил заболеть. Да так, что голова начала кружиться, ноги перестали слушаться. Я кое-как смогла дойти до номера, а потом кое-как смогла доползти до кровати. А что было, потом я уже не помню. Когда проснулась, поняла, что пролежала вот так несколько дней. Позже приехал друг Ромы, который как раз и решил помочь мне. Он долго разговаривал с моим социальным работником, который не был со мной в тот момент, когда я так нуждалась в помощи. Забыл предупредить моего врача, что перенагружать свой мозг я не могу. Это можется плачевно кончится. В общем отчитала Дмитрия Алексеевича, как ребенка. Он потом еще долго извинялся. И признался, что решил заняться кое-чем поважнее своей пациентки, точнее, кое-кем. Обоих наказали, и предупредили, что отношения мешают работе, за подобное могут быть уволенными. — Так и началась моя реабилитация, — сказала я, пока Рома сидел и слушал. — Ну, офигеть. — Потом, конечно же, мне дали другого социального работника, по лучше. Все было в разы лучше. Меня научили читать по губам, точнее, я попросила об этом. Поняла, что мне не удастся выучить все это жесты, знаешь, это как с английским языком. Я так и не смогла его выучить, а то, что знала, забыла. Весь вечер и полночи ушло на то, чтобы до рассказать свою историю. Ромка слушал внимательно, пока я не заткнулась. Сил уже не было, а голова начинала давать понять, что пора бы пойти спать и отдохнуть. Не стоит сбивать себе решим, которому я уже привыкла. Теперь я ложилась рано, спала на пару часов больше, но к вечеру все равно уставала. И поняла еще, что если переработать, то я просто могу уснуть на несколько дней, а потом и вовсе не помнить что было. Конечно же, врач все мне это объяснил и, я не стала по этому поводу переживать так сильно. Переживала, но уже не так, как в первый раз. — Так, все, ромашка, я спать, а ты, если хочешь ее посидеть — посиди. Голова болит и еще работа завтра. Он кивнул, вылив последние граммы алкоголя в рюмку, и выпил залпом. Встал и пошел со мной. Он поцеловал меня в лоб. Кажется. Алкоголь ударил ему в голову. Жаль, что мы друзья…