Алая лента связавшая нас.

Марианне не очень хотелось искать Матильду, женщину, которую она знать не знает. Она видела ее только по фото и пару раз слышала из рассказов Леона. Искать их детей, а так же ее родителей ей тоже не хотелось. Искать в другом неизвестном городе, причем на окраине. И пускай даже Леон написали адрес, подробно описали дом, подробно описал подъезд, этаж и даже дверь. Все было описано подробно. У Марианны и так было достаточно забот, она хотела побыть с мужем, ведь она пришла в клинику к Томасу, за день до операции. Она хотела поговорить с Томми об операции, поддержать его. Операция будет ведь меньше чем через сутки. Марианна хотела поговорить с пластическим хирургом. Потом встретиться с подругой Линдой, что временно предоставила съемную квартиру. Однако Марианна не могла отказать в просьбе человеку, который боится за жизни семьи. Она не могла отказать человеку, который нервно хватался за ее руки и едва не на коленях просил найти его близких. Она знала, что такое терять родных. Она понимала Леона Кринга. Спустившись на первый этаж, Марианна быстро пошла на выход. Но выйдя на крыльцо, клинике она увидела ее, ту кого она искала, Матильду Клинг. Красотка с фото Леона. Точеная, стройная, изящная фигура, светлые, почти белые, роскошные густ волосы до плеч, серые миндалевидные глаза и губы накрашенные алой помадой. Одета женщина была в алое платье и черные туфли, на одной руке часы, на другой золотой браслет. - Простите, вы случайно не Матильда Кринг? - Да это я – гордо прищурила серые глаза Матильда. Матильда оценивающе окинула Марианну с ног до головы. Алое дорогое брендовое платье Матильды, выглядело богаче обыкновенного голубого однотонного платья Марианны, с черным тонким узором на краю юбки. - Моя имя Марианна Хьюитт. Ваш и мой, мужья делают пластическую операцию у Винсента Кинга. Ваш муж послал меня, вас отыскать, вас и вашу семью. Вы потерялись и ваш муж очень волнуется, Леон дал ваш адрес – Марианна показала листок – он давно не получал от известий и сума сходит от волнения. - Ах да мой муж Леон, всегда был маленько «того» - засмеявшись, сказала Матильда - у него всю жизнь быть так называемый «Синдром спасителя». По этой причине он меня бесил. Благо у меня не было свекрови, а то бы эту корову пришлось терпеть. Как меня все бесит. - Матильда, пойдемте, я отведу вас к вашему мужу и познакомлю вас с моим мужем. Я ведь сказала, ваш Леон волнуется. Наши мужья друзья и они ждут нас в палате 313. - Подождут еще. О боги, как меня всё, все и вся бесят. Эта вонючая клиника, эти вонючее люди, этот вонючий доктор Винсент, эти вонючий персонал, эти вонючие пациенты, эти вонючие... - Матильда, я вас поняла, вас многое раздражает... Но ваш муж волнуется еще о ваших детях – женщина коснулась руки собеседницы - он у вас заботливый, берегите его. - Не притрагивайтесь ко мне своими погаными руками!! – завопила Матильда, настолько громко, что люди обернулись, а потом тихо добавила - Или я начну кричать, что вы меня грабите, пытаете и убиваете, ради моего кошелька и платинового кольца на котором алый брильянт, таким во всем Мире только два - она гордо вскинула голову и подняла вверх указательный палец левой бледной руки - Еще когда явятся копы, я скажу что вы угрожали меня изнасиловать. И пускай этот Леон идет в задницу или куда подальше! Он мне на хрен не нужен, я полюбила нового мужчину!! - Изнасиловать!? И как же я это сделаю, я не гермафродит, члена у меня нет. Или у вас больные, сексуальные, лейсбийские фантазии? - Я сужу копам, что ты угрожала надомной надругаться, натравив на меня десятерых насильников. А потом по моему рассказу будут угрозы с смертоубийством с особой жестокость. И уж поверь, мне поверят. Я умею ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ, хорошо убеждать - она пошевелила пальцами - я словно опытный кукловод в убеждении людей. Так, что если ты, дотронешься меня, то тогда... Я предупредила. Марианна от того поворота и возмущения не могла ничего сказать, просто стоя как вкопанная и смотрела на свою собеседницу. Она просто была в шоке от наглости женщины. Знакома с женщиной 2 минуты, и та готова ее оклеветать почти во всех преступления, что только существуют. - Хм... - фыркнула Матильда, вида ошарашенное лицо Марианны Леон и Томас тем временем спешили к своим женам. Леон бежал впереди Томаса, Томас просто быстро. Томас даже слегка был удивлен скорости Леона, тут же понял. «Он бежит навстречу любимой женщине», и порадовался за друга. У него тоже есть любимая женщина, а через 9 месяцев будет сын или дочь. Леон добежал просто за две минуты, может и чуть меньше. Он увидел в окно свою любимую, у нее новое платье, она улыбается и счастлива, значит и с остальными близкими ему детьми все хорошо. Все его страхи отступили и от души отлегло. Перед выходом он споткнулся и рухнул на пол, на четвереньки, успев подставить руки. К нему кинулась, симпатичная слегка полная медсестра, помогая, встать. Он хотел подняться, открыть дверь и бросится к любимой. Но его отвлек вопль Матильды, во время разговора с Марианной. - Не притрагивайтесь ко мне своими погаными руками!! – Леон так и застал наполовину встав, рядом была медсестра, последующие тихие слова Леон не услышал, но последние более громкие услышал полностью - И пускай этот Леон идет в за*ницу и ли куда подальше! Он мне на хрен не нужен, я полюбила нового мужчину!! От услышанного Леон побледнел как молоко под своими бинтами, потом он поднялся на ноги. В это время подоспел Томас и тоже услышал самые последние слова. Входная дверь клиники была стеклянной. Но учитывая то, что свет падал на стеклянную дверь, в стекле отражалось солнце и улица, не позволяя с улицы увидеть, что за стеклом стоят трое, Леон, Томас и медсестра. - Так вы изменяли мужу, пока он, пока ему буквально заново сшивали новое лицо по кускам? – наконец обрела дар речи Марианна, трое не могли видеть только видеть ее спину – Матильда, вы, предали мужа. - Просто выбрала лучшее! - развела руками Матильда – Да и секса межу нами пока не было. А Леон, чертов машинист, да зарплата у него так себе, а тот кого я выбрала лучше! – с нажимом и ударением сказала Матильда – И знаете кого я выбрал? Миллиардера! Я развожусь с Леоном. - Вы предали своего заботливого мужа, это был ваш выбор Матильда, но ваши дети, куда детей после развода? - Ах, эти три «прицепа», я отдала их в детский дом, позавчера рано утром. Отвезла всех троих «прицепов» на крыльцо детского дома и оставила их там, с вещичками, а потом уехала. - Вы сдали родных детей в детский дом?! Вы, просто отвезли их как будто они... – у Марианны не было слов - Своих детей, которых вы девять месяцев носили под сердцем, кормили грудью и растили и воспитывали. Они ваша плоть и кровь... Вы их просто практически выкинули... - Можно без морали, я оставила их на крыльце, позвонила в звонок и уехала и навстречу к своему Счастью. И что странно даже плакать не хотелось. Как там, в поговорке говориться:«Пинка под задницу, из сердца вон». Хотя потом всплакнула, но позвонил мой жених, Микки, и я сразу забыла о слезах. Я еще хотела при последней встрече с Леоном, сказать, подаю на развод, но не хотела, чтобы у него швы на лице разошлись от злости - она засмеялась, посчитав шутку остроумной - Я приехала, сказать мужу, что подаю на развод. Марианна от услышанного вновь потеряла дар речи, У Леона от слов своей жены потекли слезы и сразу впиталась в бинты. Он едва не рухнул на колени. Свет светил Матильде в спину и освещал широкую стеклянную дверь. Женщина не видела, что ее муж стоит буквально в трех метрах и слышит ее. - В нашей стране можно отдавать своих ненужных отпрысков в детский дом, но для этого нужно много тяжбы и рутины с документами. Я решила ускорить это дело. - А как ваши родители разве они не протестовали этому? Детей можно было временно оставить родителям. Я уверена они бы… - Протестовали, конечно – перебила Марианну Матильда - Но я их отправила в дом престарелых. Мой возлюбленный меня об этом попросил. Он не хочет иметь жену, у которой родители инвалиды, с протезами вместо рук и ног. Он сказал, его друзья засмеют. Он также назвал их «прицепами». - В чем постыдного иметь в семье ветеранов, которые воюя за свою страну, в корейской войне, потеряли один ногу, а другой руку? - Я же сказала, Микки называет их «прицепами» – продолжила Матильда проигнорировав вопрос собеседницы - а я не могу его потерять, вот и сделала эти два тяжёлых для меня решения. Отправив детей в детдом, а родителей в дом престарелых. Это было не легких решением, поверьте мне. Я даже поплакала маленько. Поплакала и поняла, что «черная полоса» в жизни закончилась, впереди только одно счастье. А ваши родители где? Они тоже в доме престарелых? - Мои родители на небесах они были убиты, когда я была подростком. Я их до сих пор люблю и мне их не хватает. - Ой, какая жалость - хотя по тону было видно, что ей плевать и это ее даже малость позабавило - терять родных это так ужасно. - Вы пойдете к мужу? Он там с ума сходит от волнения - Хм... Дайте подумать нет, не пойду, я передумала. У меня очень много дел на сегодня. Я нынче «светская львица» и вчера уволилась со своей работы. Передайте моему мужу, что я полюбила другого мужчину. А если он сходит с ума, для Этого есть «желтый дом» или проще сказать психушка - она весело засмеялась. - Как вам легко дается предательство Матильда. Вы с легкостью, предали шестерых близких вам людей. - Марианна, кажется вы просто мне завидуете. Да, вы, верно обыкновенная завистница, которая завидует богатому жениху. - гордо сказала она - У меня ведь богатый жених, в отличие от вас. А если вы не знали, он обещал увезти меня в Нью-йорк и на сопках Голливуда, преклонить колено и сделать мне там предложение руки и сердца. Но для этого я должна как он сказал, «оборвать» свое прошлое. Я ведь уже сказала, я уже оскорбила, поплакала и погоревала о своем «оборванном» прошлом. - Вы наверно хотели сказать «Лос-анджелес», Голливуд находится Лос-анджелесе на не в Нью-Йорке. - Нет, Голливуд в Нью-Йорке! Ты мне завидуешь! Вы пы таетесь выставить меня дурой из черной зависти! - Завидую? Ну разве, что в том, что у вас родители живы, а мои мертвы. Неужели вы не понимаете, Матильда, живые родители и дети, это огромное бесценное сокровище, у вас еще есть шанс все вернуть обратно, забрать родителей из дома престарелых, а детей из детского дома. Извиниться перед ними, и они вас простят. - Я подчиняюсь девизу моего жениха: Ни извиняться с теми, кто стал прошлым. Ладно, мне надоела эта болтовня, и вы мне завидуете. Ведь я приехала, на новеньком авто Lamborghini Islero. Он недавно из салона, всего два месяца назад. И я не пойду к этому нищеброду, придурку и лузеру Леону. А это подачка от меня – с нажимом сказала она и достала пачку долларов из кармана – подачка этому лузеру Леону от меня, тут 3 000 новеньких баксов – Матильда со смачным чмок, поцеловала бумажку сцепляющей деньги, оставив след алой помады – отдайте эти деньги этому лузеру Леону. Мне лень идти на третий этаж. Было приятно пообщаться – она сунула деньги в руку Марианны – всего хорошего. Развернувшись, она с гордо и высокомерно поднятой головой пошла прочь. А оторопевшая Марианна, смотрела ей вслед, но потом все же громко окликнула новоиспеченную богачку. - Матильда Клинг, у меня к вам последний вопрос – Матильда остановилась, и слегка повернула голову – С какого момента ваш муж стал для вас «лузером»? Случайно не после того, как он спас вашу жизнь, получив при этом ужасные ожоги, а вы при этом не получили ни царапины? Матильда Клинг ничего не сказала, только фыркнула, показала Марианне средний палец левой рукой, а потом ушла. Марианна с трудом преодолев желания дать Матильде пинка под зад, развернувшись, вернулась на крыльцо и открыв стеклянную входную дверь, увидела Томаса с хмурым лицом. - Ты, слышал наш разговор Томас? - он кивнул. - Леон, тоже все слышал – жестами ответил Томас – от начала и до конца и ушел минуту назад. Он аж пустил скупую слезу, ему было очень больно. ......................... У Хюиттов тем временем все шло своим чередом. Продукты были запасены. К тому же Солинарсы смогли, раздобыть свеженьких продуктов и поделились ними. Хьюитты не волновались насчет продуктов, они уже начали скучать по Томасу. Люда Мэй каждый день говорила о своем младшем сыне, волновалась как его примут люди, будут ли его пытаться оскорблять из-за неспособности говорить или из-за шрамов на лице. Без Томаса было тоскливо. Генриетта и Чайная Дама переехали в дом из трейлера, что бы Люда Мэй, Монти, Джедидаи и Чарли не было так тоскливо. Марианна звонила, и сказала, что первая операция будет сделана 4 ноября. Это порадовало всех Хьюиттов. Третьего ноября к Хьюиттам приехал Питер Солинар и сказал, и принес новости. - Когда Марианна и Томас вернутся тут будет новые бетонные столбы, новый более сильный электро трансформатор. Та так же у меня есть не очень хорошая новость. Скотобойня будет одно их первых, что подвергнется капитальному ремонту. Это значит, что будут выключены морозильники в и все туши наверно отправятся помойку, а может на уничтожение. - Откуда мы будем брать мясо для еды?- спросил Монти. - Не знаю, но будем ре шать проблемы по мере их поступления. Плюс люди, что будут возвращать городу жизнь в курсе, что тут живут две семьи. Когда тут появятся люди и рабочие у них тут будет продукты и кухня. - Как скоро из бойни вероятно выкинут все туши? - Примерно через 5 месяцев, может позже. - И как долго будет вестись ремонт? Ты узнал Питер?- откинувшись в кресле, спросила Люда Мэй - Учитывая, в каком жалком состоянии бойня, там капитальный ремонт будет проводиться, долго. - Не знаю, но долго - хмуро сказал Питер - И те люди, знают, что мы вернулись в родные края совсем недавно, сразу после Марианны. Они знают довольно много, о нас. О наших семьях... - Главное, что бы они не узнали о нас лишнего, тогда всем нам наступит конец. Убить мы их не сможем. Надо как можно лучше избавиться от старых улик. - Да, уж как с языка снял, если люди, что найдут все, пиши пропало. - Эх, ладно будем решать проблемы по мере их поступления. Как там Робин? - Робин нормально. Но ему несколько раз приснилось то убийство того парня хиппи. Он получил психологическую травму. То, что он видел, может и взрослому человеку повредить психику. В последний раз во сне он звал Томаса. Если бы Томми и Марианна были бы дома мы бы хотели на несколько дней оставить Робина у вас в гостях. Он начинает тосковать по Томасу и Марианне. - Завтра у Томми первая пластическая операция, можешь сказать это Робину. Он подружился с мужчиной, что живет в его палате. Тот человек получил ужасные ожоги при пожаре, но пластический хирург очень хороший и частично восстановил тому человеку обгорелое лицо. - Я обязательно скажу это Робину, он порадуется за Томаса. Я написал письмо под его диктовку, там он похвастался, что еще до школы начал учиться писать. Он хочет научиться писать до школы. Он писал, что хочет вскоре научиться писать сам. Он пока пишет ужасными каракулями. Адрес клиники мы знаем. - Томас будет рад этому. Интересно узнать, как получают письма в клинике пластической хирургии. Наверно их разносит какая-то медсестра, работая почтальоншей. - Неважно Питер, главное, что это возможно и Томас получит письмо. - Марианна по телефону и сказала, что Томасу очень скучно в клинике – сказала Чайная Дама, полевая из маленькой леечки цветы - Пациент Леон, что лежит с ним в палате, учит жесты, ну этого недостаточно. На Томаса никто внимания не обращает, там у всех проблемы с лицом по тем или иным причинам. Для пациентов и персонала, Томас очередной больной с изуродованным лицом. Доктор Винсент Кинг, якобы нашел для Томми сурдопереводчика. Сказал, что сурдопереводчик придет в клинику завтра. - Томас взял с собой небольшой альбом, набор «простых» карандашей и ластик – сказала Люда Мэй - Он рисует, чтобы разогнать скуку, он ведь прекрасно рисует. Жаль, что еще не придумали такого телефона, которого можно писать письма, и отправлять их огромной скоростью. Уверенна, Томас постоянно писал нам письма, с такого телефона, как его дела и что его тревожит. Томас уже скучает по всем нам. .......................... После того как Марианна переговорила с богачкой Матильдой Кринг, сразу пошли в палату, где жил Томас. Позорная «подачка», Матильды, Марианна так и держала в руке. - Куда ты денешь эти 3 000$? Леон все видел и слышал, это не станет ему сюрпризом, это его унизит. - Да, уж, Томас, куда мы денем, не знаю, забрать себе мы их не можем. Какая же она дрянь, ты слышал ее? Она хотела обвинить меня в ограблении, после того как я коснулась ее рукой. И еще, ты слышал, что она сказала о детях и родителях? – Томас кивнул. - Подымимся в палату, и посмотрим, что делать. Марианна и Томас вернулись в палату, то увидели там Леона. Мужчина лежал на кровати отвернувшись к стене. Томас приблизился к кровати и опустившись на корточки. - Лучше бы я умер в тот день, Томас - холодно сказал Леон - лучше бы я сгорел в том пожаре. - Не говорите так Леон, у вас есть трое детей. - Они в детском доме. Ну, а я - Леон повернулся к Томасу и Марианне - Ну кто меня с такой забинтованной рожей пустит в детский дом? Меня демонстративно охранники выкинут за двери. Наверняка даже понижают. Меня с такой забинтованной рожей эти лицемеры даже на порог не пустят. - Ваши дети вас узнают. - Я сам воспитывался в детском доме, я знаю правила детского дома. В парадною пускают только опрятных людей. Меня охранник не пустит. Я никогда не увижу своих детей. - Я пойду с вами, нас двоих пустят. Там найдем ваших детей, а потом придумаем как "разрулить" проблему со встречей. - Нет, мисс Хьюитт. Хотите сказать, приедем и будем притворяться мужем и женой? Нет, я не хочу этих глупых театральных сцен. Моих детей отдадут на усыновление. - Ну уж нет, притворяться мы не будем. Мы будем сами собой, вы будите отцом, я вашей знакомой, что довезла вам. Ну мы просто найдем среди других детей. Ваши дети как, как и при последней встречи, дети вас в бинтах и узнают. Ну, а потом черт с два посмеют отдать ваших детей на усыновление. Вы их отец, дети вас узнают и любят. Вы сможете их забрать после операции. - Всю мою жизнь меня предавали Марианна. Когда я родился, родная мать написала от меня отказ. Через семь лет, меня семилетнего усыновила одна семейная пара. Как я выяснил почти сразу, это были близкие родственники моих биологических родителей. Жизнь казалось налаживаться, но почти сразу моя жизнь в моей новой семье превратилась в ад. Меня наказывали за то, что я не совершал. Меня вечно подставлял мой сводный брат, а после открыто оскорблял меня называя "выброшенным хламом". Однажды я врезал брату, за то, что он меня очередной раз подставил. Он приукрасил все ложью Он подставил меня вновь, украл деньги, а вину свалил на меня. В тот же день меня просто-напросто вернули в детский приют. Выкинули словно я не человек живая вишь, "некачественный товар" из магазина. Когда меня вернули, меня, как и других детей, начали принуждать попрошайничать на улице, все деньги у нас до последнего гроша забирали. Если я мало выпрашивал за день у прохожих, воспитатели меня били электро проводом по рукам. Примерно в восемь лет мне нарочно сломали руку, чтобы создать жалобный вид попрошайки, назвав меня "Хромой Лев-Попрошайка" в итоге надолго это стало моей позорной кличкой. В тот день я понял, что не стоит доверять взрослым. А сегодня я понял, что многим нельзя доверять. Черт, простите, что я перекладываю весь негатив на вас. Но так хочется выкинуть все эти воспоминания из памяти. Многочисленные побои, что я пережил в детском доме приходят все еще мне в кошмарах. - Не правда, часто, когда душевной болью поделишься, становится уже не так тяжело и больно. Да, у вас жена предательница. Мне тоже порой приходят в кошмарах воспоминания о гибели моих родных. И у вас и у меня эти воспоминания никогда не "отпустят". К сожалению с этим придется привыкнуть жить, жить ради тех кто у вас остался. У вас есть еще тесть и тесть и теща, что стали вам как родители, что ждут вас в доме престарелых. У вас трое малолетних детей, что ждут вас в детском доме. Все они вас очень любят, ждут пока вы их заберёте домой. Они живы, вы еще можете их обнять, а родные, все мертвы и я могу только обнять их могилы. - Пожалуй вы правы. Но все равно мне больно. В поздний вечер перед операцией, Томас волновался. Он стоял у окна своей и палаты и думал о доме, он соскучился по доме и по семье, по маме, по Робину, ставшему ему названым младшим братом. Так же Томас начинал скучать по бензопиле. - Первая операция уже завтра, но я уже начал скучать по родным, а особенно по маме – думал Томас, глядя из окна на машины на дороге – хотя прошло четыре дня. Так же я бы с удовольствием поработал с бензопилой, все же в рокоте бензопилы есть, что-то музыкальное. Причем я замечал это с детства. Странно все таки, скучать по бензопиле. Хотя Леон говорил, что какой-то степени скучает по своему паровозу, а он ведь машинист. Мы с ним похожи в этом. В палату вошел Леон, Томас повернулся к нему, Леон был в ярости. - Представляешь Томас, моя ненаглядная и дрянь жена недавно, опять приходила – мужчина со злостью швырнул о стену какие-то бумаги - Эта тварь принесла документы о разводе, но со мной встретиться не соизволила. Она отдала документы доктору Винсенту, а потом ушла, вот, поганая тварь! Теперь я для нее ненужный «отработанный материал», она так и написала в записке. Я подписал их, документы о разводе. Пускай эта поганая шл*ха, уходит к это богатого пид*ру. - Ваши дети? - Леон понял эти жесты. - Я попытаюсь их навестить в детском доме. Ведь твоя жена меня отвезет, найду и встречусь. Пожалуйста, хотя бы один разок, Томас, это мои дети. - Ок, я ее попрошу. - И это еще не все, ты видел что эта су*а написала фломастером на нашей двери? - Томас мотнул головой - Написала "Палата для безносых". А рядом нарисовала два улыбающихся смайлика с дырочками вместо носов. Томас вышел, и его губы растянулись в печальной кривой улыбке. На двери алым фломастером были нарисованы два смайлика, у каждого вместо носа были две "запятые", в качестве ноздрей без носа. Возле одного смайлика стояла L у второй, заглавная Т. А снизу надписано "Палата для безносых". Наконец настала первая пластическая операция. Томаса ввели под наркоз, Томас уснул и операция началась. Томми был крепким и сильным и телом и организмом и наркоз перенес отлично. Как сказала одна медсестра, Томаса крепышам и здоровым парням как Томас, на и что наркоз ему нипочем. Донорскую кожу была взята у Томаса с бедра и, а хрящи для носа, были взяты с ребрового хряща. Операция шла несколько часов и была довольно нелегкой. Но для доктора Винсента она была привычной, он не раз пришивал и формировал людям носы. Раненные и изувеченные ветераны, приехавшие с войны были порой изувечены так, что даже не показываться на людях, но доктор Винсент шил им лица по частям заново, буквально "ремонтируя лица. Когда Томас проснулся от наркоза, он ощутил боль и эта боль постепенно усиливалась. Те места от куда были взяты донорские кожа и хрящи для носа, грудь и бедро были забинтованы. Тело ломило, дышать было больно. Томми конечно предупредили, но Томас не знал, что будет настолько больно. Бинты, что были у него на лице были замотаны очень плотно, однако ослаблять их было нельзя. Томас вспомнил как однажды в детстве его толпой избили, за просто так, вернее ему было 8 лет. Он тогда хорошо сумел произнести, верней промычать, имя учительницы, по литературе, имя "Марианна". Учительница носила такое же имя как его возлюбленная. В том возрасте знал троих кто, носил это имя. Совсем дряхлая старушка 101 лет Марианна Гнуртт, учительница 39 лет Марианна Ноккен и конечно Марианна Мэллиган 7 лет, что теперь стала его женой. В тот день Томас поднял руку желая письменно ответить устный на вопрос учителя и произнес имя учительницы. Мисс Ноккен согласилась и Томас прекрасно ответил на вопрос и получил хорошую оценку. Но после школы, его побили Джесси и его подпевалы. В тот день все было, как и прошлые разы, подпевалы Джесси держали несчастного Томаса, а Джесси избивал Томми. Драться честно он боялся, или как сказать проще "ссал". Томми тогда сломали два ребра, разбили в кровь лицо, отняли бинты и Томасу пришлось очень нелегко, он едва не умер. Едва живого Томми нашел Кевин Мэллиган и его дочь Марианна. Он на руках принес полуживого ребенка в дом Хьюиттов в тот день маленькие Томас и Марианна познакомились, а через несколько лет стали друзьями А маленькие изверги, избившие Томаса, "вышли сухими из воды", влиятельные родители способствовали этому. Через три часа после пробуждения, в палату пришел доктор Винсент и медсестра. - Как вы Мистер Хьюитт? Болит? - Болит - жестом сказал Томас. - Понимаю мистер Хьюитт. Но ничего, пройдет боль, поверьте, бывает и хуже, вам еще повезло. Одному я недавно нос и веко пришил. Томас коснулся пальцем бинтов, а потом потянул за воображаемый бинт. Медсестра поняла, что он просит. - Нет, мистер Хьюитт, пока очень рано ослаблять бинты - сказала медсестра - вас прооперировали сегодня - потерпите пожалуйста. Швы у вас на лице могут разойтись. Следующие бинты нам придется сделать тоже плотно, так что пожалуйста потерпите Мистер Хьюитт. И еще раз хочу предупредить вас Томас, не шевелить мышцами лица, пускай все заживет и приживет. Операция нешуточная. Как ваши грудь и бедро? - Болит - жестом сказал Томас. - Понимаю, ничего, все пройдет. - Ага, "понимаю" говоришь? - думал Томас - Сама то женщина красивая, тебе не нужно "перешивать" лицо, так, что ничерта ты меня не понимаешь. Тебя не дразнили из-за изуродованного лица. Так, что ты, меня не понимаешь. - Завтра мы будем вас перебинтовывать, теперь отдыхайте - сказал доктор Винсент - швы я сшил как можно аккуратней. Шрамы вокруг будущего носа будут едва заметными. Вы мужественный сильный парень, настоящий богатырь. Спустя три, дня Томас лежал и смотрел в потолок, подложив под голову руки. И думал о Леоне и его жизненной ситуации. - До чего пустяковы и глупы мои проблемы по сравнению с его жи знанными проблемами. Мое лицо не настолько изуродованное. У меня есть любящая семья, моя жена и скоро будет ребенок. Моя семья никогда меня не предаст и всегда меня будет защищать. Даже Хойт, хотя ведет себя как мудак. Но в каждом из нас есть не достатки. Ну, а у Леона нет своей семьи. Нет родителей, братьев ни сестер ни братьев, ни кузенов. Его родители предали, оставив в роддоме. Потом родственники его родители его усыновили, а потом, через четыре месяца, вновь вернули обратно в детский дом. Леону, как он досказал, ему было тогда 7 лет. Ему подарили иллюзию любви, после «наигравшись» предали, вернули словно не понравившийся товар в магазин. Плюс его единокровный подлый брат. Как можно так поступать с человеком, тем более с ребенком. После возвращения в приют против него началась травля, принуждение к попрошайничеству и побои. Черт я своей шкуре в школе перенес травлю, поэтому я знаю каково это и как это тяжело вынести. У меня в отличии от Леона был дом, моя семья, где я мог скрыться от всего этого. Так же у меня были Мэллииганы, семья Марианны. Они были мне второй семьей. Но у Леона не было где скрыться, у него не было дома семьи и мамы, которая его защитит. Он был один, и некуда ему было спрятаться от своих мучителей. Это ужасная жизнь. Потом он вышел из приюта. Пошел учится училище на машиниста, и казалось жизнь налаживается. Он встретил Матильду, они полюбили друг друга. Потом они поженились и у них родились трое замечательных, красивых детей. Но вот тот пожар, он спасает родных ему людей, но сам не успевает скрыться, получает ожоги. Вся жизнь перевернулась в одно мгновение. Черт, до чего же хрупко человеческое счастье. Но... - Томас задумался и положил ногу на ногу - Благо дети его узнают, даже всего в бинтах. Но дети его к нему больше не придут, потому что его су*а жена, отдала их в детский дом. Причем не просто отдала, а отвезла на крыльцо и бросила их там. Оставила как котят в коробке на пороге чужого дома. Она как сказал Леон «отказники», отказники, как и он. Он за свое детство дважды был отказником. Ну, а третий раз в зрелом возрасте. Жена отказалась от него, предала из-за богатого мужика. Эта Матильда предала, нет лучше сказать «выкинула» родителей, детей и мужа ради богатого мужика миллиардера. Интересно. Кто этот Мики, наверно писанный красавец, которого во всем свете не сыщешь. Размышление Томаса нарушил вошедший Леон, громко стукнув дверью. Томас слегка вздрогнул от неожиданности, и повернул голову у двери. Леон вошел и со злостью швырнул листок бумаги - Вот су*а! Поганая продажная шл*ха! Когда она придет я подобью ей глаз - Леон замолчал и повернул голову и только сейчас увидел Томаса - Ах, черт, я ворвался сюда как вихрь и начал орать, извини. - Не волнуйся, ярость надо выплескивать - сев на кровати сказал Томас, Леон его понял - Что произошло? - Сперва эта дрянь прислала через третье лицо документы на развод. Сама она, ей "в падлу" приходить ко мне в клинику - Леон подобрал один из листков и протянул Томасу - Вот прочти Томас, моя дрожащая супруга написала. Томас взял лист, на нем была рукописная записка, написанная черной ручкой. "Привет, Леон, мне некогда было приезжать в твою клинику для починки лиц, у меня теперь другая счастливая жизнь. Мой новый любимый мужчина отвезет меня в Нью-Йорк, самый Голливуд. Там в Нью-Йорке, на фоне на фоне слова "Голливуд" он сделает мне предложение руки и сердца и отвезет меня в свой Дворец Любви. Он смог мне дать то, что не мог дать ты. Ты не стоишь его драных носков. Ну как говорят в поговорке: Прошла любовь, завяли помидоры". Заводить от меня "прицепов" он не планирует. Ах, да если ты хочешь узнать какую операцию мне надо сделать, я хочу восстановить девственность. Эта операция очень новая и была придумана несколько лет назад. Микки хочет чтобы при первой нашей близости на простыне была кровь, он предпочитает рыжих девственниц, так очень, его женщины были похожи Суламифь из "Песнь песней Соломона". Поэтому я перекрашу волосы. Так, что можешь не волноваться, никаких серьезных операций и проблем у меня нет. С запиской я пришлю мою ЛИЧНУЮ горничную, она смышлёная старушка. Всего хорошего Леон, удачи в личной жизни. Матильда.» - Хмм... Нью-Йорке и Голливуд ... Интересно, эта дура Матильда знает, что Голливуд находится в Лос-Анджелесе? - прочитав записку, подумал Томас - В противоположной стороне Америки? Да и по степени написания, она умом не блещет. Леон заматерился и ударил кулаком по тумбочке и тут же коснулся забинтованного лица, почувствовав боль во швах, на лице, под бинтами. - Твою мать, чертовы швы, больно... Даже когда я заступаясь тещу, я получил в морду было не так больно, но тот болван надолго запомнил мою встречу. - Обратись к медсестре - жестами сказал Томас - вдруг ты повредил швы. - Я мужчина, а мужчины не ноют от боли. Но как же душе и сердцу все же больно. - Сегодня ты планировал поехать в приют навестить своих детей, моя жена отвезет. - И, что я скажу им про их маму, Томас? Что, твою мать?! Они наверняка, спросят про свою маму. Что я им скажу? Я не хочу, что их детские сердца вновь были разбиты. Томас не знал, что ответить. Леон лег, а Томас протянул записку жены Ленону, но он схватил ее и порвал. - Знаешь Томас я соврал, что подписал документов о разводе, как болван надеялся, что она передумает. - Все ясно - подумал Томас - Леон все еще любит свою бывшую жену, вот и не подписал бумаги. Он принес их сюда, чтобы положить в тумбочку и откладывать подписание документов как можно дольше. Он ее все еще любит. - Лучше бы я умер, в тот день, тогда я бы умер с мыслью, что меня любя, ничего не говори Томас, ты, меня не переубедишь. Леон отвернулся к стене и Томас понял что бесполезно говорить, что-либо жестами, ведь его «речи» Леон не увидит. Томас с печальным вздохом лег на свою кровать. До того как он познакомился Леоном, его жизнь казалось совсем иной. Вся жизнь крутилась вокруг его семьи и его родных, и конечно защиты его семьи. Но теперь Томас нашел более несносного человека. ............ Подруга Марианны, Лилиана ждала своего мужа. Она приготовила на обед картошку с мясом, и только, что за кончита с готовкой. В двери позвонили и женщина кинулась открывать. Открыв двери, она увидела своего мужа. Под правым глазом у мужчины был свежий фингал, на левой щеке подпухшее рассечение, нос сломан, нижняя губа разбита, но уже не кровит. На сиреневой футболке кровь. Женщина ахнула и кинулась к супругу, тот через силу улыбнулся, потом поморщился от боли. - Бадд, о мой боже, тебя избили! - Я просто подрался чуток, в качестве самообороны - улыбаясь через силу, сказал мужчина - тут, на щеке, у меня будет боевой шрам. И на футболке это в в основном не моя кровь. Это кровь из разбитого носа одного морального урода по имени Николос. - Думаешь это смешно, Бадд? - Главное, нокаутировал того пидораса. Томас Хьюитт меня научил как правильно и сильнее бить. Но главное - мужчина достал из кармана деньги - деньжата, 2000 баксов, я выиграл. И еще, гляди я для тебя... - Бадд растянул "молнию" на кармане на футболке и достал тоненький золотой браслет - вот полюбуйся, любимая, на браслете множество крохотный золотых лимонов. Он совсем новый. Один болван поставил его на кон и честно проиграл - Бадд протянул жене браслет - Правда орал и матерился, когда проиграл. Хе, представляю, как будет материться его жена, когда узнает, что его пидорас муженек, стащил ее золотое украшение и проиграл в кости. - Так этот браслет ворованный? - Вероятно, но когда оказался у меня в руках, перестал быть таковым. Он конечно попытался отыграться, я отказал. Он драться, я ему нос, как Томас Хьюитт меня научил. Тот полудурок так и растянулся. Ну вот и за этот хук правой, меня и отделали. Но главное, я в драке против нескольких противников победил, я им всем в рожу набил. Одного как я уже сказал, нокаутировал. Томас плохому не научит. - Ты дурак, Томас, двухметровый крепкий детина. А ты не должен рисковать собой и здоровьем. Надо обратиться в полицию - И тогда копы узнают, что я играю костями для жуликов, это уголовная статья. Нет. - Ты опять связался членам бандитской группировки я слышала. Черт, ты просто дурак и как тебя тянет к этим отбросам. - У этих лоботрясов много денег они сорят этими деньгами. И еще, эта компашка не блещет умом и сообразительностью. Они считают все можно решить силой шантажом, запугиванием, связями, а также деньгами. Но у меня в отличие от этих придурков - мужчина постучал по голове - у меня, голова работает хорошо. - Проходи в дом и давай обсудим кто там у тебя в друзьях. - Их имена Николас Аддерли, Джерри Кук и Карл Ламанн, хотя это придурок раньше называл себя Джерри, как и своего дружка. Хотя я кажется называл их ране. - Мне ничего не говорят эти имена, я не знаю и не слышала о таких преступниках. - Скоро узнаешь, как самых великих неудачников. Томас научил меня хуку с правой и с левой руки. - Опять ты про Томаса, Томас, с тобой по силам он не сравним, его кулак с пол твоей головы. Да тело у него довольно мускулистое. - Но я побил подонков в рукопашную по всем фронтам и буду побеждать подонков и далее. И ты не представляешь, как приятно давать заслуженного "леща" всяким всяким подонкам. ................. Монти этим утром проснулся не очень хорошем настроении. Вчера порванная тряпичная прокладка под левым протезом натерла мужчине культю и мужчина сам вызвался перешивать ее, но перешил плохо, Чайная дама переделывала. После перемешивания стало лучше. Чарли принес смягчающую мазь и рассказал о неком боевом товарище его возраста, который потерял на войне одну ногу, а следом вторую. И теперь с протезами. Монти от его рассказа вспомнил тот вечер ему "для симметрии" бензопилой отрезал обе ноги и теперь у него протезы вместо ног. Томас после даже множество раз извинялся. Что касается рассказа, Хойт же хотел воодушевить и поддержать дядю, но реакция вышла обратной. Монти был зол и едва переборол желание «наступить» тростью Хойту на ногу, но только пошёл мимо. Хойт получил замечание, а потом мужчине поручили помогать матери со стиркой. Хойт маленько поворчал, но согласился. Ему предложили выбрать работу и Чарли выбрал полоскание белья в машинке. Недавно Хойт вновь помогал матери, ему поручили вешать выстиранное бельё, но мужчина по пути у бельевым веревкам, наступил на свой шнурок, упал и высыпал из таза белье на песок и пришлось переполаскивать. Хойт помнил ту неприятность и решил в качестве помощи матери, хлопотать над стиральной машинкой. С бельем Хойту помогала Чайная Дама и Джедидайя. Люда Мэй ушла на заправку. - Хойт, тебе помочь? - Да, подай коричневый таз с бельем - проворчал Чарли - Как легко назначить наказание и уйти, я между прочим хотел поддержать Монти. Дать понять, что у него есть "товарищи по несчастью", что не стоит унывать. А Монти сидит там в кресле на крыльце и наслаждается покоем и подчиняясь фантомным болям, чешет свои протезы. - Согласна несправедливо. Но как бы ты несправедливо себя не чествовал не сказани Монти об его фантомных болях, хуже будет. Ты же знаешь, Монти чувствителен к этому. - Я позвонила на заправку Люде, и все уладила, она сказала, что отпускает тебя от стирки и наказания. Иди отдыхай я постираю постельное белье. - Ты, молодец, Генриетта, спасибо. - Это не все хорошие новости - Генриетта достала письмо из кармана - Письмо от Томаса, он перенес первую операцию на носу. - Томми нос смастерили? - округлив глаза, спросил Хойт, Генриетта кивнула, протягивая письмо - дай ка, хочу прочесть сам. - Смастерили, но его лицо в бинтах, результат пока не убедишь, читай сам. Чарли развернул и сразу узнал слегка кривой почерк Томаса: "Привет всем. Мне сегодня сделали операцию, я недавно вышел из-под наркоза. Признаюсь выходить из-под наркоза, было не очень приятным ощущением. Но еще хуже это боль в мышцах и швах, я очнулся и первое, что я ощутил - боль. Больно шевелить любым мускулом лица, было улыбнуться больно поцеловаться с Марианной, больно шевелить губами, когда я ем, больно прикрывать веки. В такие моменты я рад, что не могу говорить, тем самым лишний раз, шевелить мышцами губ. Так болит и ломит грудную клетку, откуда взяли хрящи и бедро, откуда взяли донорскую кожу для носа. Доктор Винсент сказал, сильно не строить гримасы под битами, не то у меня разойдутся швы. Когда я мне первый раз меняли бинты, я попросил зеркало, но мне сказали, что еще очень рано. Все должно зажить, что у меня распух нос, похож на картошку. Я еще больше сдружился соседом по палате и несчастью Леоном, о котором вы слышали по телефону. Его лицо полностью покрыто бинтами. У него обгорело лицо когда он спасал родных ему людей. Он уже перенес операции по постановлению лица, ему также будут формировать нос, на другой день после меня. У него довольно несчастная судьба, но он хороший человек. Марианна еще сильнее сдружилась с Линдой, они теперь хорошие подруги. Кстати, к Линде вернулась способность говорить, ее горло почти зажило. Я скучаю по всем вам, очень хотел бы вас увидеть, обнять вас и поговорить, поведать, что меня тревожит. Порой мне хочется послушать ваши голоса по телефону, пускай даже без возможности ответить. Я никогда не уезжал из дома надолго и на такое расстояние и поэтому очень по вас всем скучаю. И мне еще достаточно долго ждать встречи с вами. Еще я в какой-то степени скучаю по моей бензопиле, знаю это странно возможно, но это так. Обнимаю всех". Томас." Хойт отдал прочитанное письмо Генриетте и печально улыбнулся. Генриетта спрятала письмо в карман - Ох уж Томми, черт, сам не замечал, что тоже начал скучать без него. Ведь сколько тяжелой физической работы по дому на Томасе. Теперь вся эта работа на мне и Монти. Но вот Монти уже далеко не молод дли трудного физического труда, да и ходьба на протезах, это не свои родные ноги - Генриетта бросила на Хойта укоризненный взгляд, но Хойт проигнорировал - И вообще скучно без Томми и Марианны - Да уж, я тоже по ним соскучилась, без них в доме тишина и тоска. Джедидайя и Робин скучают больше всех. Черт Робин, мальчуган просто привязался к Томасу, никогда не забуду тот день, когда он пришел, практически к крыльцу дома с разбитой головой и обнял Томаса со совами: "Томас, спаси меня". Ладно как насчет напитка со льдом Хойт? - Согласен.