C-c-changes

Похмелье само по себе штука довольно неприятная, но если в этот мучительный момент кто-то ломится в дверь так, что шатается весь дом, оно становится просто невыносимым. Минут десять Фенрис просто лежал на полу, лелея робкую надежду, что незванный гость догадается - дома никого нет - и перестанет крушить чужую собственность. Доказывая верность древней поговорки, посетитель тонкого намека упорно не понимал. Входная дверь держалась из последних сил под ударами судьбы и гостей, поэтому эльфу пришлось-таки совершить титаническое усилие: подняться на ноги. Пол под ними ощутимо качался, но кто в этом повинен, гости или похмелье, понять было сложно. Обретя неустойчивое равновесие, Фенрис сделал первый шаг. Второй. А на третьем страстно поцеловался со стеной. — Хоук, — процедил беглый раб, хмуро рассматривая омерзительно жизнерадостную женщину. — Я должен был догадаться. «И подпереть дверь шкафом». Голова заболела еще больше. — Зато ты точно не угадаешь, — Хоук широко улыбнулась. В смысле, еще шире. Эльф почти ждал, что её улыбка вылезет за пределы лица. — Что я придумала! Фенрис посмурнел еще больше. Пусть у него и нет фамильной больной фантазии Хоуков, зато за последние месяцы он принял участие в десятке придуманных ею авантюр. Для Мариан обычное дело потащить друзей охотиться на дракона, гулять по кишащим нечистью могильникам, доказывать кунари, что Кун — тупиковый путь... В общем, мудреная наука статистика намекала, что долгой жизни им всем не видать, как своего затылка. Увы, Хоук умела сделать грань между отказом и согласием выбором способа умереть. — С проблемами справишься сама, — эльф широко зевнул, и волна винных ароматов, успевших стать перегаром, заставила Мариан отшатнуться. — У меня одна проблема — ты, — процедила Хоук, парой тычков утрамбовывая Фенриса в дверь и входя следом. — Может быть, я и могу смириться с твоим пьянством, но с этим, — женщина обвела руками холл, больше похожий на пещеру, — нужно что-то делать! Фенрис недоуменно осмотрелся. Хороший холл, просторный, чем она опять недовольна? А если недовольна, то могла бы просто не приходить к нему домой. Он бы только порадовался. — Ты издеваешься?! — взвизгнула Мариан, словно ее за задницу укусил мабари, хотя эльф ничего не сказал вслух. А вот взгляд отвести не успел... — Да тут плесени больше, чем на Глубинных Тропах! А эти поганки?! И грязь ты сюда стащил со всего города, не иначе! — Это глубинные грибы. Я их ем, — уточнил Фенрис. Он считал достаточно удобным такое положение дел. По крайне мере, когда ему лень тащиться на рынок, он не голодает. Мариан покраснела, раскрыла рот и издала клокочущий звук, став поразительно похожей на свою мать. Фенрис помнил выражение лица старой ведьмы - да-да, именно ведьмы, пусть она и не обладает магией - когда старуха вошла в комнату дочери в разгар процесса. Так как Фенрис был в тот момент сверху, то именно его и отхлестали веником из роз. Вся спина потом была в порезах от шипов... От неприятных воспоминаний и рефлекторной попытки почесаться его отвлек голос Хоук. Обычно он не вслушивался, ведь эта женщина постоянно зудела об одном и том же. Перестань пить, уберись в доме, купи сапоги, помирись с Леандрой... Интересно, если бы он верил в Создателя, Древних или Творцов, кто-нибудь из них отговорил его нанимать эту мозгоедку для ловли Данариуса? — ...недалеко, — закончила свою речь женщина. — А? — Ты меня совсем не слушаешь! Мы идем к портному! Сначала в баню, потому, что некий эльф смердит хуже всех помоек этого города и отрыжки Кусаки, а потом к портному! — У меня есть одежда. И я мылся. На прошлой неделе... или месяце, — Фенрис сделал шаг назад, на случай, если Мариан решит вытащить его из дома силой. — Даа? — протянула Хоук, уперев руки в бока. — Может, тогда понюхаешь свои ноги? Верю, что ты после этого останешься в сознании, ведь такой стойкий и невозмутимый воин просто не может упасть в обморок. Но я не буду ждать, когда от твоего запаха с неба посыпятся вороны! — Не жди, — пожал плечами Фенрис. Если Мариан могла терпеть духи своей мамаши, то потерпит и его ноги, и его запах, и даже его грибы. — Хорошо, — она внезапно успокоилась и улыбнулась. — У нас два выхода... Мариан подняла руку, показав указательный и средний пальцы, заставив его отступить еще на пару шагов назад. А вот и тот самый выбор... — Или ты сейчас же идешь со мной и выполняешь все мои требования, или я иду к Андерсу и Мерриль, и они понесут тебя за мной, а я делаю все, что захочу с твоим приятно молчаливым и неподвижным телом. Фенрис напрягся, помимо воли засветились лириумные метки. Мариан это не смутило. Ее вообще никогда и ничто не могло смутить. — Я жду, — Хоук картинно изогнула левую бровь. — Ты пожалеешь, — процедил Фенрис, проходя мимо женщины. *** — Вытяните руки, пожалуйста, — дрожащий портной неловко мялся возле Фенриса, сжимая в руках портняжный метр. С одной стороны, эльфу льстило, что он все еще может заставить людей дрожать одним взглядом, с другой... он послушно вытягивает руки! А с третьей стороны - или вернее, с тыла - в дрожащих руках подмастерья портного длинные и острые иголки... — Какую ткань предпочитаете? — второй урод стал трясти перед Фенрисом небольшими тряпками. — К вашим волосам очень подойдет синий бархат, может быть индиго или напротив, цвет южной ночи... И обязательно вышивка серебром! Есть ли пожелания к рисунку? Интересно, сколько им заплатила Хоук? И во сколько эти извращенцы оценят свои жизни? — Последний человек, который мне не нравился, потерял сердце, — ровным тоном заявил Фенрис и пошевелил пальцами на правой руке. Лириумные метки вспыхнули и погасли. — Я вырвал его вот этой самой рукой. Портные синхронно сглотнули. — Вы мне тоже... не нравитесь. — Фенрис, я все еще могу позвать Андерса, — Хоук сидела в углу комнаты, лениво листая какую-то книжку в розовой обложке. Не иначе, как очередное творения Варрика. — И заказать вышивку розочками. — Какой в этом смысл? — фыркнул эльф. — Или ты думаешь, что я стану носить эти тряпки? — Я уверена в этом. С этого дня ты станешь приличным чел... то есть эльфом. Хотя, — она подняла голову и задумчиво уставилась на Фенриса. — В свое время мы купировали Кусаке уши... — Считаешь меня своей собакой? — метки вновь засветились. Фенрис сжал кулаки и стиснул зубы. Он не раз и не два говорил Хоук, что однажды, очередная шутка про раба станет последней и он ей все-таки врежет. Без всяких скидок. — Я тебя кормлю, мою, иногда причесываю и вылавливаю блох, — пожала плечами женщина. — Ладно, ладно, хватит дуться. Не самая удачная шутка. Но чтобы помириться с мамой, тебе нужно быть похожим... ну, не на себя. — Не собираюсь общаться с твоей матерью. Думаю, в этом мы с ней солидарны. — Глупости. Просто мама слегка растерялась, — отмахнулась Хоук. Эльф не выдержал и все-таки поскреб между лопатками, где в тот злополучный вечер занозился огромный шип. — Сейчас она остыла и готова к знакомству с чистого листа. Глубоко вздохнув, Фенрис заставил себя слегка успокоиться. Пусть Хоук витает в мечтах, пока она там находится, то не пытается залезть демону в пасть и затащить его с собой. Все равно он не будет извиняться перед старой грымзой - хм, а ведь десяток лет спустя Хоук станет такой же! - и Мариан его не заставит. На этот раз точно не заставит! А если попробует угрожать своими ручными магами, он их убьет. Так, что ни один демон не сможет воскресить фарш из магятины. Или все-таки мажатины? Итогом трех самых кошмарных часов в его жизни стал не менее кошмарный костюм. Фенрису он неприятно напомнил одеяния тевинтерской знати. А вот Хоук была в восторге, нахваливала трясущихся портных - Фенрис пообещал вернуться однажды ночью и на практике продемонстрировать свои таланты - то и дело поглаживая эльфа по плечам, спине и бедрам. Не то чтобы ему было неприятно, но такие прикосновения он предпочел бы почувствовать на голой коже. — Идеально! Ты почти прилично выглядишь! Мама будет в восторге! — женщина на секунду прижалась к нему всем телом и звонко чмокнула в щеку. Фенрис отпихнул ее в сторону, тыльной стороной ладони вытирая щеку. Он что, мабари - так с ним сюсюкаться! — Ну же, улыбнись. Эльф собрался высказаться в том духе, что улыбнется на похоронах старой ведьмы, но опыт подсказывал, что подобной прямоты Мариан не оценит. А значит, сегодня секса у него не будет. И завтра. И вообще - с конкретно этой женщиной. А Фенрис так тяжело привыкает к новым людям... — Нет, знаешь, лучше не улыбайся, — покачала головой Хоук, увидев результат, и в утешение погладила эльфа по плечу. Тот снова дернулся. Когда в её пустую голову пробьется мысль, что не любит он такие нежности! Прикасаться друг к другу надо либо рядом с постелью - или любой другой плоской поверхностью - либо не прикасаться вообще! — Ладно, просто веди себя повежливей, хорошо? — на этот раз она не стала его целовать и гладить по плечу. Слава несуществующим богам! — Идем. *** Злость на Хоук, на ее демонскую мать, на костюм и гребанные сапоги сжигала эльфа изнутри и заставляла мерцать, как больного светлячка. А он даже не мог ее выплеснуть — все разбойники перевелись. Стараниями Хоук! Чтоб ей провалиться! Вместе с её мамашей! Почему нельзя было молча поесть и разойтись? Зачем она провоцировала его на разговор? И почему старая карга так резко реагирует на правду? Она ведь действительно похожа на раскрашенную корову, а платье ей откровенно мало. И если эти ведьмы знали, что именно так он и ответит - Фенрис криво усмехнулся, вспоминая вопль Хоук «я так и знала!» - то зачем спрашивать? Разумеется, Мариан во всем обвинила его. Как обычно. И наорала. Как обычно. О том, что ночевать он будет в одиночестве эльф догадался сам - это тоже было обычно после скандалов. Почему за глупые идеи Хоук всегда расплачиваются окружающие? И ладно бы окружающие — почему расплачивается он?! И давно пора научиться ставить наглую бабу на место! То есть, ложить! Или все-таки класть? Сама придумала проклятый ужин, сама заставила его напялить эти тряпки... Нет, все-таки женщины - зло. Не такое злобное зло как маги, но тоже не сахар. Если Хоук посмеет заявиться к нему домой, он ответит ей той же монетой. И угрозам применить магию он больше не поддастся! Кстати о магии и прочих гадостях... Он, наверное, слишком много выпил. И слишком много думал. Иначе с чего бы долийской отступнице выходить из дверей его дома?! — Что ты тут забыла, маг? — Фенрис схватил Мерриль за запястье и сильно сжал. Болезненный вскрик заставил бывшего раба слегка разжать пальцы - иначе он получит много-много слез и никаких ответов. — Ой, Фенрис! Ты тут! А Мариан говорила... — растеряно защебетала девушка. — Да-да, — неполученная Леандрой кровожадная улыбка появилась сама собой. Эльфийка затрепетала. — Что говорила Мариан? Я весь внимание! — Сказала... сказала, что ты не вернешься домой до утра, вот я и задержалась, — Мерриль застенчиво и виновато улыбнулась. — Прости! — Что ты делала в моем доме? — Это Мариан попросила. Ну, зачаровать вещи, — Мерриль вскрикнула. Эльф снова сжал руку сильнее. — Что? — Мариан попросила... — И ты зачаровала? — очень тихо спросил бывший раб. — Не совсем... понимаешь, я задержалась потому, что Гордыне очень понравилось зеркало, а оно стоит прямо в коридоре, и если твои гости будут в него смотреться, то не смогут оторваться и выйти из коридора! Я пыталась его отговорить и переселить во что-нибудь еще, но он такой заносчивый! — она потянула руку на себя. Шокированный Фенрис послушно разжал пальцы. — Ой и еще, — девушка отошла на несколько шагов назад. — Не садись в синее кресло. В нем Лень! Сочтя на этом свой долг выполненным, долийка убежала. Эльф не стал гнаться за ней, пытаясь разобраться в вываленных на него новостях. У него есть синее кресло? То есть, разве у него вообще есть какое-то кресло? И зеркало? Полный самых дурных предчувствий, эльф пинком распахнул дверь и шагнул внутрь. И тут же выскочил обратно, решив, что ошибся домом. Но нет, дом был тот самый, вот только внутри все изменилось. Исчезли грибы, плесень и мусор, пропала вся старая мебель - и целая, и обломки, а на ее месте возникли уродливые столы, стулья, кресла и диваны. На стенах вместо мрачных портретов, истыканных ножом - Фенрис любил иногда бросать кинжалы - висели пейзажи и натюрморты. Яркие и светлые. И пахло... пахло, как дома у Хоук. Выпечкой, корицей, кофе, чуть-чуть духами. Не теми, что литрами выливала на себя Леандра. Приятно, в общем, пахло. Но Фенрис привык, что его окружает запах сырости и грибов! Что они сделали с его домом?! Осветив лириумным всполохом почти всю комнату, Фенрис ударил обеими руками по столу. И заорал от боли в отбитых костяшках. Боевые перчатки не подходили к костюму и Хоук заставила их снять, а столик оказался куда крепче, чем выглядел. Решив не сдаваться перед какой-то там наглой мебелью, эльф со всей силы пнул стол и снова взвыл. Кажется, он сломал ногу о проклятую деревяшку!!! Проскакав в комнату на здоровой ноге, эльф рухнул в кресло, подивившись, какое оно мягкое и удобное. Даже боль от ушибов поутихла. Хм... демон, а ведь действительно хорошее кресло. Удобное, теплое и обивка такая мягкая, приятная на ощупь. Пожалуй, выкидывая и ломая вещи Хоук — сколько золота на ветер! — он все же оставит это кресло себе. Фенрис провел пальцами по подлокотнику и задумчиво посмотрел в коридор. Отражение в зеркале смело встретило его взгляд - и вернуло его в два раза более презрительным. Фенрис склонил голову, рассматривая себя как в первый раз. А он хорош. Без лишней скромности — он очень хорош собой! Отражение расправило плечи и согласно покивало. Волевой подбородок, выразительные глаза, отличные волосы. И - Фенрис завозился в кресле, даже не обратив внимание на отозвавшуюся болью ногу - мускулистые руки, широкие плечи, длинные сильные ноги. Эльфийское совершенство пропорций и нечеловеческая сила. А еще лириумные метки придают ему загадочный и оригинальный вид. Ни одна женщина... да что там, ни одна женщина или мужчина не устоят! Но они Фенриса не интересуют. Просто не могут заинтересовать. Он слишком хорош для них. Не-ет, Фенрис никому и ни за что не отдаст себя и свое прекрасное тело. Он будет сидеть здесь и наслаждаться своим отражением. И мягким креслом. *** Хоук нашла его через два дня. Ну, как нашла... она просто зашла в дом. Вместе с Мерриль и Андерсом. Фенрис заметил их только когда отступники самым наглым образом стали выносить зеркало. Его зеркало!!! Возмущение придало сил и эльф даже смог встать с кресла, правда, все-таки опираясь на него рукой. — И кресло! Андерс, это была очень плохая шутка! — Мариан помогла эльфу... точнее силой отодрала его от синего кресла и держала на месте, пока гнусные маги нагло воровали его собственность. — А при чем тут я? — целитель изобразил полную невинность. В сочетании с его волосатой рожей она смотрелась самым похабным образом. — Я просто сказал, что читал о зачаровании предметов с помощью демонов... А Мерриль проявила инициативу. Очень опасную инициативу. — Но ты же сказал, что это хорошая идея! — обиженно воскликнула Мерриль. — Ты меня похвалил! Хоук громко фыркнула и процедила что-то о магах. Фенрис не вслушивался, на него накатила жуткая усталость и ноющая боль. Его кто-то успел отпинать? Наверняка это белобрысый маг! — Хоук! Только не на кровать! — крикнула Мерриль. — Там Желание! — Да вы издеваетесь! — рявкнула Хоук. — Андерс, брось зеркало! Помоги его дотащить! Он их убьет. Он мало понимает, что вообще происходит, но достаточно лишь смутных подозрений. Да, убить всех - самое правильное решение. Надо было сделать это еще несколько месяцев назад. — Ооо, — умиленно протянула Мариан и эльф почувствовал, как женщина мягко убирает с его лба челку. — Он такой милый, когда засыпает. Такое счастливое лицо. — Угу. Наверняка думает, как бы помучительней нас убить, — буркнул Андерс. Проваливаясь в дремоту, Фенрис подивился догадливости Одержимого. А выглядит таким идиотом... ...да, самым мучительным образом... Всех... А Хоук сначала оттрахать, а потом убить... *** Через неделю Мариан переехала к нему. Фенрис сам предложил, исключительно потому, что не собирался смахивать пыль с новой мебели и бегать на рынок в два раза чаще - грибы-то все вывели, сволочи! К тому же если женщина будет жить с ним, то ему вовсе не придется видеться с мерзкой ведьмой Леандрой. Да и кровать в поместье по-прежнему одна. Больше предыдущей в два раза, но все-таки одна... В общем, причины предложения были самые меркантильные, но Хоук почему-то расчувствовалась до слез и назвала его самым чутким и внимательным мужчиной в ее жизни. Фенрису, по большому счету, было плевать, даже если бы его обозвали дубовым чурбаном, но секс после этих слов вышел потрясающим. А прихваченный из особняка Амеллов мабари сожрал сапоги Фенриса. Эльф специально обмазал всю обувь салом и наглая псина не подвела, так что с присутствием животного в своем доме Фенрис смирился. Следующей жертвой должен был стать мерзкий каминный столик - Фенрис никогда не отказывался от мести, а Кусака - от возможности что-то сгрызть.