Forget-me-not

      Мидория не видел их лиц, но, вцепившись пальцами в одеяло, представлял то, как они выглядят. Изуку сотню раз испытал укол вины за то, что потерял воспоминания. Он смотрел на свои руки, громко всхлипывая. И это было единственным звуком, который, казалось бы, слышен в палате номер 22. — И-изви-       Парень не успел договорить, как его крепко обняли. — Всё в порядке, Деку-кун.. Э-это нормально.. – Урарака пыталась успокоить его, но создавалось ощущение что она говорит это сама себе, голос шатенки неимоверно дрожал, – Поэтому, не плачь, Деку-кун!       Девушка отошла в сторону, моргая, стараясь не дать слезам пролиться. Она ведь сильная, так?       Мидория почувствовал обжигающе тёплую ладонь на своей руке, подняв голову, он увидел перед собой того самого юношу. — Тебе не за что извиняться, Мидория. – спокойно сказал он, и Изуку захотелось поверить в эти слова. Действительно захотелось.       Блондин засунул руки в карман и приблизился к парню. Почему-то от этого захотелось вжаться в стену позади или просто выставить руки перед собой как барьер. С чего бы ему.. бояться его? — Слышь, Деку, – Изуку вздрогнул, – Мне похер, забыл ты там меня или нет, но я заставлю тебя вспомнить меня. Понял, задрот? — Х-хорошо? – скорее спросил, чем ответил зеленоглазый.       Высокий парень, что всё это время молчал, задумчиво поправил очки. — Я согласен со словами Урараки, Тодороки и, – тёмноволосый задумчиво посмотрел на блондина, – с частью слов Бакуго. Не ты выбирал забывать нас или нет, Мидория. И это нормально. Поэтому, не переживай насчёт этого.       Мидория грустно улыбнулся: — Вы все.. – начал он, слегка запинаясь, – Спасибо вам. — Думаю, тебе будет проще запомнить нас, если мы представимся, – преложил Шото. — Урарака Очако! – выдвинулась вперёд шатенка. — С хрена мне это делать, а? – возразил блондин, но в этот момент его пихнула Урарака, – Аргх, Бакуго Катсуки, – просадил он сквозь зубы. — Иида Тенья, – размахивая руками сказал парень в очках. — Тодороки Шото. – спокойно ответил гетерохром, пристально смотря на Мидорию. — Мидория Изуку! – улыбнулся парень.

***

      Мужчина в белом халате вышел из здания больницы и направился в сторону автостоянки. Подойдя к чёрному Мерседесу, он трижды постучал в окно.       Затонированное стекло поднялось, и внутри можно было разглядеть молодую девушку с длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу. Она равнодушно посмотрела на врача и вопросительно изогнула бровь. — П-простите, мэм, я рассказал вам всё, что знал о состоянии Мидории Изуку, когда я получу вознаграждение за мои труды? – горделиво заявил мужчина. — Вознаграждение? – переспросила девушка, в ответ на что получила кивок, – Понятно, – она отложила мобильный и грозно посмотрела на него, ухмыляясь, – Я вполне могу сейчас написать в этой прекрасной вещице, – она покрутила в руках телефон, – о том, как медицинский работник превышает свои полномочия и рассказывает секретную информацию журналистам за несколько жалких тысяч йен, желая прокормить свою семью. Думаю, твой начальник обязательно прочтёт это в новостной ленте, попивая горячий кофе и заполняя бумагу об увольнении.       Мужчина изменился в лице, он закусил губу и умоляюще посмотрел на тёмноволосую: — Прошу, не делайте этого.. — Тогда проваливай.       Мужчина откланялся и поспешил прочь от маниакальной девушки.       Кареглазая вздохнула и закрыла окно, располагаясь на мягком кресле заднего сиденья. — Как же скучно. — Не слишком ли жестоко ты обошлась с этим мужиком, а, Тори? – спросил водитель машины, разворачиваясь к ней лицом. — Разве? Мне казалось, он получил по заслугам, – пожала плечами девушка, – В конце концов, эта статья стала сенсацией. Как и все мои прошлые статьи. — Как тебе это только удаётся. — Ну я же золотце, – ответила темноволсая, расплываясь в улыбке, – Ты хотел спросить, навестила ли я бабулю? Да, она вполне в хорошей форме, не переживай.       Мужчина немного помолчал и усмехнулся: — Иногда твоя проницательность пугает. — Обижаешь, – надула щёки Тори, – Как-никак это моя причуда.       Тошинори сидел на диване, и внимательно рассматривал громкую статью, снова и снова. Вздохнув, он захлопнул крышку ноутбука и опрокинулся на кресло. — Юный Мидория, – выразил мысли вслух Всемогущий. — Ты всё ещё переживаешь из-за этой статьи? – спросил Айзава, входя в кабинет Героя №1. — Айзава. — В конце-концов, люди бы всё равно узнали об этом. Или ты- — Да, я переживаю, что злодеи захотят воспользоваться этим.       Мужчина кивнул и встал напротив стола. — И что планируешь делать, Всемогущий? – прямо спросил тёмноволосый.       Яги вздохнул и сложил бумаги в стопку. — Не думаю, что после выписки Мидории стоит выходить куда-то за пределы ЮЭЙ. По крайней мере до того времени, как он не вспомнит всё.

***

— Оах!! – воскликнула Урарака, смотря на время в смартфоне, – Думаю, мне стоит идти домой..       Мидория грустно посмотрел на девушку, но возражать не стал, хотя в этой большой компании ему было весело. — Думаю, нам всем пора. – добавил Иида, закидывая сумку на плечо, – Бакуго? Тодороки? Вы с нами?       Катсуки встал со стула и потянулся. — Да, я планировал сегодня пойти домой. – спокойно сказал блондин, смотря на Ииду, а потом резко перевёл взгляд на Мидорию, – Деку, – слегка подумав, начал он, – поправляйся.       Изуку удивлённо наклонил голову, но улыбнулся парню. Урарака подкалывающе похлопала Бакуго по плечу. — Что насчёт тебя, Тодороки-кун?       Шото задумчиво посмотрел на время. — В принципе, я никуда не спешу сегодня, – он запнулся, увидев радостное лицо веснушчатого, но чуть позже продолжил, – Я побуду тут ещё немного, а вы идите.       Ребята попрощались и вышли из палаты, оставляя Тодороки и Мидорию наедине. Первые минуты длились неловко тишиной. Ни один из парней не знал, о чём можно поговорить. Гетерохром начал первый. — Мидория.       Кудрявая голова поднялась и встретилась взглядом с опасно горящими глазами. — Д-да? — Прости. Я не самый лучший собеседник. – внезапно сказал он, спокойно смотря на него. — Всё в порядке, я тоже не знаю, о чём можно поговорить. – он неловко потёр макушку, смотря на свою правую руку, – У меня тоже есть шрамы. После какого-то опасного задания? – вопросительно посмотрел на него зеленоглазый.       Тодороки притих, а потом взял ладонь Изуку в свою, внимательно рассматривая и проводя пальцами по аккуратным рубцам. Мидория сидел, не шевелясь, и, казалось, забыл как дышать. — Моя вина, – спокойно начал Шото, но в его голосе можно было расслышать сожаление.       Изуку удивлённо смотрел на него. Эти шрамы из-за Тодороки-сана? А этот шрам у парня.. неужели его рук дело?       Мидория притих и его слегка замутило. — А этот шрам у тебя, Тодороки-сан, он.. – парень слегка вздрогнул, но кинул на него взгляд.       Лицо гетерохрома выражало недоумение, но затем парень слегка помрачнел. — Нет, – спокойно начал он, – Это не ты, Мидория. Это моя мать.       Изуку виновато закусил губу. Он не думал, что это больная тема для одноклассника. Он с силой сжал его руку и посмотрел на на Тодороки глазами, полными потеряности. — Прости, это всё моя вина. Я должен был каким-то образом избежать этого всего. Я должен был быть сильнее, чтобы этого не случилось и я не видел ваши грустные лица, когда вы узнали, что у меня амнезия. Я бы хотел помнить вас всех, очень хотел бы. Я сейчас, должно быть, просто одна большая проблема.       Мидория дрожал. Дрожал как осиновый лист на ветру. Всё это, всё происходящее неимоверно пугало его сейчас. Он хотел бы, чтобы всего этого не происходило и он смог вернуться к своей прошлой жизни. Вспомнить свою прошлую жизнь.       Парень вздрогнул первый раз, когда гетерохром стал приближаться. Деку вздрогнул второй раз когда его обвили крепкие руки и обняли. Изуку вздрогнул ещё один раз, когда Шото принялся гладить его по спине. Медленно и успокаивающе. — Мидория, ты не виноват в том, что с тобой случилось. Тебе не нужно извиняться. Когда ты вернёшься в ЮЭЙ, ты сможешь влиться в ту атмосферу, в которой находился и вспомнить много важных для тебя вещей, – он мимолётно улыбнулся, гладя одноклассника по пушистым кучерявым волосам, пустая пальцы в зелёных локонах.       Изуку громко всхлипывал, утыкаясь в грудь однокласснику, поддаваясь его попыткам утешения. Он вцепился в его пиджак, с силой сдавливая ткань. Тодороки был таким нежным, аккуратно прикасался к парню, словно боялся поломать его.       В такой атмосфере; в тёплых объятьях, с лёгким, едва ощутимым весенним ветерком и гробовой тишине, Мидория успокоился и заснул, сладко посапывая.       Гетерохром улыбнулся и аккуратно, стараясь не разбудить парня, положил его на больничную койку, укутывая в плед.       Шото вздохнул, присел на угол кровати и принялся рассматривать сонное лицо веснушчатого, поправляя выпадающие пряди зелёных, как свежая трава, локонов.       Он посмотрел на время и нахмурился. Отец уже, должно быть, принялся разыскивать Тодороки младшего, а значит пора идти домой. Хоть и желания не было от слова совсем.       Он встал и потянулся. Его голову посетила одна идиотская мысль. — Он точно спит? – шепнул в пустоту парень.       Тодороки нахмурился и взвесил все за и против.

Определённо.

      Шото откашлялся и убрал со лба Изуку несколько локонов. А затем наклонился и мимолётно коснулся им губами. Горячий.       Гетерохром отошёл, накидывая свою сумку через плечо. Он обернулся перед выходом, кинув мимолетный взгляд на спящего парня. — Как же я тебя люблю, Мидория, — вырвалось у него и через мгновенье Тодороки скрылся за дверью.

***

      Мидория вскочил через пару секунд, рвано дыша и дотрагиваясь своего ещё более горячего лба. Щёки его и уши неимоверно сильно горели и парень был более чем уверен, что выглядит как помидор. — Что это... было..?