Горячий рот

У Питера невообразимо горячий рот. Во всех гребаных смыслах этого слова. Иногда Тони кажется, что он просто расплавится под напором этого жаркого дыхания, юркого языка и пухлых губ. Он максимально близок к этому в моменты, когда Питер вылизывает его теряющий твердость, до болезненности чувствительный после оргазма член. Это вовсе не неприятно, наоборот — бьет по нервным окончаниям настолько, что в удовольствие. Каждый раз Тони терпит до последнего, ощущая влажный жар и даже толику смущения: ни один из его партнеров никогда не уделял столько внимания его прибору после секса. — Черт, хватит, — не выдерживает Тони и легонько тянет Питера за волосы вверх. — Почему? — смеется тот, поворачивает голову, подставляя ладони Тони щеку, и облизывает яркие от прилива крови губы. — Будь моя воля, не выпускал бы тебя изо рта часами. — Напоследок он широко лижет уже совершенно мягкий член от основания до самого кончика. От подобного признания — да и от последовавшего за ним действия — Тони прошибает током: не то чтобы это одно из самых странных заявлений в его жизни, но… Ладно, Питеру удается его удивить. — Я пошел. — Питер улыбается и подскакивает с кровати, подхватывая с кресла джинсы. — Вечером у меня никаких планов, может, на патрулирование выйду. — Напиши мне. — Тони зевает, садится на кровати, не спеша одевается. Питер клюет его в скулу и убегает, излишне сияя для человека, так и не получившего разрядки этим утром, что, учитывая его годы, “немного” странно.

***

День проходит в суматохе, в спальню Тони заходит часа в три ночи, уже падая с ног от усталости. Сбрасывает надетый после душа халат и вытягивается на кровати. Уснуть не успевает: еле слышно скрипит дверь, и пахнущий шампунем и своей любимой смазкой Питер падает рядом. — Нет-нет-нет, шаловливое ты членистоногое, — хмыкает Тони, почувствовав ладонь на своем члене. — Я ни на что не способен сейчас, давай утром. — Он подтягивает Питера, перехватив рукой поперек живота, вжимает в себя и затихает. Питер заводит руку за спину и надавливает головкой уже практически возбужденного члена Тони на собственный анус, смазанный и растянутый. Мышцы легко расходятся, и Тони выдыхает Питеру в волосы от накатывающих ощущений. Тот не двигается и не сжимается: просто позволяет Тони находиться внутри своей потрясающей задницы. — Спи, — отвечает Питер на вопросительное мычание Тони: на что-нибудь членораздельное его не хватает. На удивление, им удобно, и Питер обнимает его руку у себя на животе, подтверждая, что его тоже все устраивает, и Тони позволяет себе погрузиться в сон. Возможно (практически точно, раз он не отлежал бок), ночью они разъединяются, но первое, что Тони чувствует, проснувшись — пульсацию вокруг своего возбужденного члена. Утро, тугая влажная дырка, банановый запах, на который у Тони теперь будет стоять до конца жизни. Питер вжимается бедрами ему в пах и, будто не выпускал с вечера, вцепляется Тони в руку до онемения. Движется короткими толчками, и Тони становится стыдно за свое бездействие: он переворачивает Питера на живот, нависая сверху, целует его в плечо и загоняет резко и быстро, как — он знает — Питеру нравится, и тот вознаграждает его долгим безумно возбуждающим стоном. Настроения на медленный томный утренний секс нет, да и Питер принял очень уж удобную позу: Тони точными движениями проезжает по простате, все сильнее возбуждаясь от коротких вскриков, подтверждающих чужое удовольствие. Питер запускает руку под себя, дрочит, то поднимаясь навстречу Тони, то толкаясь в кулак. Его спина ходит ходуном, а внутри — идеальный баланс жара и тесноты, и у Тони перед глазами пляшут красные круги от каждого движения. Почувствовав предоргазменную дрожь Питера, Тони принимается вбиваться со всей мощью, на какую способен, но кончить раньше Питера не успевает: тот содрогается, сжимая его член так, что легкая боль даже отрезвляет на несколько мгновений. По инерции Тони делает еще несколько толчков и наконец кончает глубоко внутри, тесно прижавшись к Питеру. Это лишает их обоих остатков сил, и несколько бесконечных минут они лежат, рвано дыша. — Останься так, — просит Питер. — Так хорошо. Недоуменно моргнув, Тони чуть сдвигается, подтягивает подушку, чтобы не давить больше необходимого. Питер еще шире разводит ноги; член Тони все еще внутри, и это приятное, хотя и непривычное ощущение. Тони не желает представлять, что случится, если они сейчас так и уснут: время еще раннее. — Знаешь, у акул пенис раскрывается, как зонтик, и пока не закроется, они не разъединяются, — слышит Тони сквозь дрему. Он чувствует, как Питер подрагивает от смеха, пытается обдумать услышанное и не замечает, как снова засыпает. Просыпаются они чуть в другой позе, но все еще соединенные. — Чувствуешь себя акулой, паучок? — Тони трется носом о его шею. — Не пауком точно, — смеется Питер.

***

Днем Тони проводит небольшое исследование, обнаружив, что странному пристрастию Питера существует отдельное название. Впрочем, любому извращению оно имеется, и Тони понимает, что он, в общем-то, совсем не против, а даже очень за, хотя повторное пробуждение было малость… липким. Тони даже отдрачивает себе, думая об этом, тем более — это вовсе не расходится с его планами на сегодня. Питер выглядит немного настороженно, но предложение посмотреть фильм принимает с явной радостью. С самого момента, как он заходит в комнату отдыха, которую Тони тут же запирает — он не собирается проворачивать задуманное в месте, где их могут застать — со щек Питера не сходит легкий румянец. Он явно нервничает, и он в этом не одинок: Тони нервничает тоже. — Если не будешь активничать, то много часов не обещаю, но час-полтора… — усмехается он, расстегивая на себе брюки. Питер смотрит на него в упор и громко сглатывает. Они молчат, пока Тони стаскивает брюки и трусы. — Футболку я оставлю, если ты не против. — Если он в полной мере понял суть их последующего развлечения, то она будет только кстати. — Нет. — Питер не смотрит на его член, но тот все равно слегка возбужден из-за всей ситуации. — Если что, я не думаю, что ты будешь против, чтобы я тебе… Теперь Питер смотрит, и, кажется, его предложение может потребоваться прямо сейчас. — Думается мне, фильм смотреть буду только я. — Тони падает на диван и чуть раздвигает ноги. Возбуждение немного спадает из-за волнения. — Или ты можешь запустить его на планшете. — Ничего, у меня есть занятие поинтереснее, — смущенно улыбается Питер. И больше ничего не говорит, укладывается на диван поудобнее, берет вожделенный член в рот, мягко обхватив губами, и затихает. Тони запускает пальцы ему в волосы и включает фильм. У Питера невообразимо горячий рот. Во всех гребаных смыслах этого слова.