Няня для первоклашки

Знаете ли вы, что бывает, когда объявляешь кому-то войну? И к каким последствиям это может привести? Естественно, как ещё можно назвать ужасно ущемлённое самолюбие, испорченные отношения и, возможно, подпорченную внешность. Ну, разве что последствиями. Неприятными последствиями. Хотя вместе с негативными последствиями приходят и позитивные. Например, проявление некоторого нейтралитета или, что ещё хуже, осознание собственной симпатии. Вот не думаю, что внезапно нахлынувшие чувства должны быть именно хорошими последствиями. Без сомнения, неожиданно проявившаяся симпатия к тому, кого ты, по идее таковой, должен на дух не переносить, сильно портит жизнь. Как? Да так, что ты начинаешь сдавать собственные позиции, спихивая агрессивное поведение своего оппонента на плохое настроение или, не дай бог, конечно, проявившиеся чувства с его стороны, а потом страдать всю жизнь, зная, что не нужен ему и что жизнь ему калечат вовсе не депрессивные помыслы, а лишь общение с тобой. Вот и Карин наблюдала в этой ситуации лишь негатив. Мало того, что они постоянно оскорбляли друг друга, так ещё и давили на самое больное. Скажем, на вполне объяснимое одиночество девушки или постоянные попойки парня. Но именно это и пугало. Не то, чтобы ей было неприятно обзывать Хитсугаю или ставить ему палки в колёса, просто до безумия нравились его глаза. Прошли всего сутки с тех пор, как молодые люди смогли наконец прояснить свою вражду и объявить о ней открыто, а разум Карин уже был в полном замешательстве. Она искренне надеялась, что активных боевых действий со стороны подопечного не последует, потому что вступать с ним в открытую войну не горела желанием. А сделать это придётся, судя по всему. FLASHBACK: Брюнетка проскользнула в дом, прислушиваясь к приглушенным голосам, доносящимся из зала. Ичиго и Ишшин были уже дома, а это значит, что к ужину она опоздала. Она подкралась поближе и ухмыльнулась: разговоры о работе пора прервать! Набрав в лёгкие побольше воздуха, девушка приготовилась было закричать, но лёгкое прикосновение ледяных рук к спине и приглушённо-охрипшее: «Бу!» позади испортили весь настрой. Последние нервы Куросаки-старшей сдали и она, громко взвизгнув, подпрыгнула. - Чтоб тебя, Юзу! По коридору раскатился призывный смех близняшки. - Девочки? В проёме показались мужчины, не преминувшие захохотать при виде улыбающейся во весь рот Юзу и испуганно заикающейся Карин, которая, впрочем, через мгновение смеялась вместе со всеми. Минут через десять, довольная блондинка поспешила на кухню готовить, как оказалось после, поздний ужин, а Карин недоуменным взглядом оглядывала собирающихся отца и брата. - Ичи-нии, - позвала брюнетка и, дождавшись от него вопросительно повёрнутой головы, продолжила: - ты ведь выходной на неделю, разве нет? - Прости, сестрёнка, отцу нужна помощь в больнице, - парень потрепал её по волосам и подхватил куртку, спешно выбегая за отцом, - мы скоро вернёмся! – крикнул он уже закрывающейся двери и расстроенно вздохнул. Кажется, Карин только что на него обиделась. - Ага, скоро они, как же, – пробурчала девушка, закрывая за братом дверь. Как ни хотела она провести с братом больше времени, видимо, этому не дано было случиться. Для юной Куросаки брат был примером, скорей даже идеалом, к которому она стремилась день за днём. Умный и гениальный Ичиго даже не подозревал, как сильно влияет на сестру. Он всегда был любознательным мальчиком, любил книги, отлично учился, дружил с хорошими людьми, работал в поте лица, но он не мог сделать только одного. Без сомнений, он пытался проводить с семьёй как можно больше времени, но работа, которую он любил, да что любил, обожал, отнимала всё свободное время. Ичиго порой даже ночевал там, сутками пропадая в университете. А Карин терпела, признавая, что после смерти их мамы изменились все. Пусть и остались те немногие частички их характеров, но даже Юзу, раньше всю себя посвящавшая семье, бывала дома крайне редко. Семья Куросаки была на грани развала, они это понимали. Боль Ичиго и Ишшина, одиночество Карин и грусть Юзу не могли её спасти, хотя они продолжали ценить и поддерживать друг друга. Вот и сейчас, едва взглянув на вошедшею в коридор сестру, брюнетка почувствовала эту давящую атмосферу, высасывающую из неё радость от воссоединения семьи. И Юзу ощущала то же самое. Но значило ли это начало неизбежного конца? - Сестрёнка, ты ужинать будешь? – послышался унылый голос блондинки. Карин отрицательно мотнула головой, скрывая свою грусть за лучезарной улыбкой, шаблоном хранившейся в часто используемом арсенале. - Нет, спасибо, Юзу, - и поспешила удалиться, только бы не видеть печаль солнечной близняшки. Погода, впрочем, поддерживала общее уныние. Девушка зашла в комнату, тихо прикрывая дверь и, не включая свет, прошла к окну, рассматривая тяжёлые грозовые тучи, оккупировавшие небо. И лишь потом легла на кровать, уставившись в потолок. Солнечные свет ускользал, оставляя на ковре свои выцветающие узоры и предоставляя место прохладному тёмному освещению. Многочисленные растения протягивали свои листики спасительным, но быстро исчезающим лучам. Едва погас последний озорной лучик, в окно забарабанили капли дождя, усиливающегося с каждой минутой, и только тепло, идущее от тёмного стола и постели, напоминало о присутствующем недавно солнце. Куросаки прикрыла глаза и, незаметно для себя, провалилась в сон.

***

В сонное сознание Карин заползла такая знакомая мелодия, но девушка, игнорируя её, продолжала спать. Музыка то стихала, то вновь начинала бесперебойную трель, и минут через десять брюнетке это надоело. Кое-как разлепив глаза, она потянулась к тумбочке, замечая на себе пуховое одеяло, добытое явно не в её комнате, и, нащупав телефон, ответила на звонок. - Слушаю. - Хулиганка? – раздался на том конце голос далеко не трезвого человека с заплетающимся языком. – Спишь, что ли? Голос Хитсугаи, прозвучавший довольно-таки добродушно, вывел девушку из царства Морфея. - Нет, блин. Жду, пока ты позвонишь, – пробурчала Куросаки, осматриваясь в поисках часов и удивляясь столь резкой смене настроения подопечного. Четыре утра. Замечательное время для звонков, не находите? - Ммм, я так и знал, – ухмыльнулся он. - Ты издеваешься? – вздохнула девушка, зарываясь глубже в одеяло. Лёгкий сквозняк, гуляющий по комнате, слишком открыто напоминал о ливне за стенами уютного дома. - Неа, - засмеялся парень, - просто интересно. Искренний смех Хитсугаи повергал в шок. Карин, с трудом словив падающую челюсть, запнулась: - Ты пьян? - С чего ты это взяла? – удивился он, усиленно имитируя трезвенника. - Ты звонишь мне в четыре часа ночи, веселишься, не обдавая презрением, да, и ещё ты с трудом ворочаешь языком, – нехотя пояснила она. - А, ну, если так, то да, я пьян, – задумчивым тоном пробормотал он. - Это я поняла и без тебя, господин очевидность. Только одного я не поняла, причём тут я? - То есть? - Зачем ты позвонил мне? - Чтобы ты меня забрала, что не понятного? - Я тебя… что? – переспросила Куросаки, от неожиданности теряя нить разговора. - Забрала меня, – терпеливо повторил парень. Карин снова вздохнула, осознавая своё столь безвыходное положение. Прямые обязанности, чёрт дери. - Где ты находишься? - В ночном клубе «Сокол», - радостно ответил тот, - знаешь, где это? - Знаю, жди! – прорычала она, отсоединяясь. – Ками-сама, и за что мне это?! За окном по-прежнему лил дождь, превращая и без того тёмную пустынную улицу в единое серое пятно. Наскоро переодевшись в зауженные к низу джинсы и тёплую кофту, Карин вызвала такси и спустилась вниз. На кухне горел свет, отбрасывая бледные блики на коридорные стены. Девушка бесшумно вошла и выдохнула: Ичиго уснул за столом, подложив под голову руки – своеобразная подушка для уставшего человека, и совсем не обращал внимания на мешающиеся бумаги, беспорядочно покрывающие стол, и массивные папки университетского архива. «Опять?» - не в первый и, видимо, не в последний раз. - Ичи-нии? – позвала она, положив руку ему на плечо, и легонько потрясла. - Ичи-нии! Рыжеволосый зашевелился и поднял заспанный взгляд на сестру. - Карин? Ты чего? Тёмные круги под глазами, взъерошенные волосы и помятая одежда. Девушка вздохнула. - Ты заснул, – она указала на стол и участливо продолжила: – иди к себе и выспись, братик. Он кивнул и потянулся, осознав через мгновение, что Карин одета и, по всей видимости, куда-то собиралась. - Ты куда-то собралась? – недоуменно спросил он, бросая мимолётный взгляд на наручные часы. - Да, мне нужно забрать Тоширо-куна, – грозно пробурчала она, заставляя брата улыбнуться. – Я, наверное, сегодня останусь у него. Двусмысленность сказанного дошла до обоих не сразу. Глаза Ичиго грозили вывалиться из орбит, а челюсть встретится с полом, впрочем, сестра зеркально его отображала. - Не бойся, Ичи-нии, - замахала она руками, оправдываясь, - он пьян, да и я храню себя для более, кхм, ответственного человека. Парень пару раз моргнул и тихонько засмеялся. - Ну, ладно, ответственная ты моя, - потрепал он сестру по голове, - иди. Я выгорожу тебя, если что. Карин, чмокнув брата в лоб, бросилась на улицу, где около ворот уже поджидало такси. - Куда? – спросил таксист - молодой блондин лет двадцати с натянутой до глаз кепкой на голове - едва девушка нырнула в машину. - Ночной клуб «Сокол», – ответила брюнетка, пристёгиваясь и бросая взор на коттедж: в комнате Ичиго горел свет, а сам юноша смотрел на машину обеспокоенным взглядом. Машина тронулась, лавируя по тёмным закоулкам города, стараясь не выезжать на главное шоссе, где, как поняла Карин, сейчас было не протолкнуться, ведь люди возвращались с клубов и прогулок, а кто-то ещё успевал устраивать небольшие дружеские заезды. Даже ночью город жил своей жизнью, не останавливаясь и не беспокоясь за прошлое, считая его ненужным хламом. И Куросаки мечтала жить также: спешить навстречу неизвестности, жить настоящим, теми мгновениями, которые может предоставить ей судьба. Но Карин в судьбу и предрешённость не верила так же, как и в любовь с первого взгляда. Для неё - это просто немыслимая требуха, годная лишь пылиться на дальних полках сознания, в надежде на живительную веру. Так она считала всегда. Точнее до встречи с одним небезызвестным блондином, вытащившим её из дома в четыре часа утра только своим пленяющим смехом. Через сорок минут машина остановилась около аккуратного двухэтажного здания, отделанного в тёмно-синих зеркальных плитах. На втором этаже горела неоновая вывеска «СОКОЛ», зазывая прохожих и напоминая о себе постояльцами. Из открытых окон на втором этаже доносилась музыка, смешанная с радостными возгласами танцующих, а запах алкоголя выходил далеко за пределы помещения. Тяжело вздохнув, Карин достала из кармана деньги и подняла взгляд на водителя, встретившись с улыбающимися насыщенно-зелёными глазами. - Эм, спасибо, – пролепетала она, теряясь во времени. Парень лучезарно улыбнулся, обнажая белоснежные зубы, а девушка почувствовала, как к щекам приливает кровь. - Вас подождать? Брюнетка заворожённо кивнула, кое-как отведя взгляд в сторону, и поспешила в здание, выискивая глазами белобрысую макушку в выходящей толпе. Минут через пять ей это удалось. - Тоширо! – окликнула она парня, стоящего недалеко от выхода и флиртующего со стройной, но неприятной на вид девушкой: её фиолетовые волосы были уложены в высокую причёску; маловыразительные, подчёркнутые, пожалуй, слишком вызывающим макияжем, глаза, в темноте отдающие пурпурным, с вожделением взирали на собеседника; откровенное тёмно-синее платье с глубоким декольте призывно приковывало взгляд – да весь вид этой флиртующей особы говорил о серьёзном намерении увести пьяного парня в тёмный закуток. Тот, по всей видимости, был не против. Куросаки, грозно топая, подошла к веселящейся парочке. Кто ж знал, что слова о «…пьяной подстилке…», сказанные днём ранее, были более, чем правдоподобны! - Тоширо - кун, Вам пора домой, - прорычала она, хватая парня за рукав и разворачивая его к себе. Хитсугая развернулся, вгоняя несчастную и скромную Карин в краску: чёрные свободные джинсы с красным ремнём и чёрная расстёгнутая рубашка с короткими рукавами, открывающая вид на стройное накаченное, правда слегка бледноватое тело юноши и красивые руки с приятной мускулатурой, не бросающейся в глаза*. - О, хулиганка, – расплылся он в улыбке, – ты долго. Брюнетка отрешённо кивнула, даже не вникая в суть сказанного. Сизые глаза заинтересованно скользили по подопечному, а щёки залил нежный румянец. Кажется, она что-то хотела провещать наглому мальчишке (и пусть он старше!), ещё бы вспомнить, о чём там велась речь. - Что ж ты засмущал бедняжку, – пропела спутница блондина переслащённым голосом. Хитсугая засмеялся, возвращая Куросаки на землю. Что-то неразборчиво прохрипев, девушка схватила парня за руку и поволокла его к выходу. - Эй! – возмутился он, не предпринимая, однако, активных попыток вырваться. – Ты что творишь? - Не заткнётесь, Хитсугая-сан, и я лично прослежу за тем, чтобы ваш отец воплотил свои угрозы в жизнь! - блондин насупился, но замолчал, следуя за няней. Таксист не солгал и честно дождался возвращения клиентки. Как только девушка выскочила из здания, он подошёл к двери и распахнул её, но, увидев выползшего за ней парня, его лицо потемнело, а улыбка сползла с лица. - Спасибо, что подождали, – улыбнулась Карин, на что получила напряжённый оскал, отдалённо напоминающий улыбку. - Не за что, – выдавил он, продолжая буравить подошедшего Хитсугаю взглядом. - Куда вам сейчас? Безучастный Тоширо, с сожалением разглядывающий поток развесёлого народа, протянул: - В центр, я объясню. Куросаки подтолкнула его к машине, не желая снова вытаскивать пьяную тушку из клуба. Тот, недовольно хмыкнув, ввалился на сидение и обиженно отвернулся, заставляя челюсть шокированной брюнетки в сотый раз встретиться с полом. - Блин, - шёпотом выдохнула девушка, хватаясь за голову, - шизофреник несчастный. Поездка прошла на удивление тихо, только окна без конца запотевали, а Тоширо старательно делал вид, что трезв, как стёклышко. Под конец ему это надоело и, завалившись на колени к вконец обалдевшей Куросаки, парень попусту заснул, пробормотав что-то в роде: - Разбудите меня утром. Полчаса спустя машина остановилась около дома Хитсугаи, и брюнетка принялась тормошить подопечного, на что получила полурыкнутое: «Отстань!». - Вам помочь? – спросил водитель, но Карин отрицательно мотнула головой и крикнула прямо в ухо подопечному: - Тоширо! – мигом отскакивая на полшага назад. Мало ли, что надумает этот псих. Но парень лишь заворочался и с трудом приоткрыл глаз. - Что? - Приехали, – фыркнула девушка, пальцем указывая на небоскрёб. Блондин с горем пополам вылез из машины, но, покачнувшись, привалился обратно. - Может-таки помочь? Его сильно разморило. Брюнетка снова покачала головой, доставая деньги. - Спасибо вам большое, – улыбнулась она и, закинув руку Тоширо себе за шею и обняв его за талию, ощущая под дрожащими руками тепло мужского обнажённого тела, Куросаки фактически поволокла пьяного Хитсугаю домой, не замечая обеспокоенного взгляда задумчивого водителя. И если с лифтом ей повезло, то дверь квартиры оказалась практически непроходимым квестом: парень отказывался держаться на ногах, норовя придавить несчастную девушку к грязной лестничной площадке; поиск и вставка ключа отняли, по большей мере, минут двадцать, а поход по пыльному коридору вообще напоминал юмористическое шоу - но самое интересное ожидало её впереди. Уже около спальни Карин почувствовала на шее тёплое дыхание, а на талии подрагивающие руки. Она резко обернулась, встретившись с поддёрнутыми пьяным туманом глазами. - Что ты делаешь? – выдох. - И зачем ты приехала за мной? – раздалось где-то около уха. - Это мои прямые обязанности, Тоширо-кун. - Да? – выдохнул он прямо в губы девушки. - Не ври мне, хулиганка. Сил сопротивляться оставалось немного: тело покрылось предательскими мурашками, а лазурно-бирюзовые глаза манили, словно огонь мотылька – и это спасло её. Злость медленно вернула контроль над мыслями, и Карин попыталась оттолкнуть подопечного. - Я не лгу. Он засмеялся, двумя пальцами обхватывал её подбородок и приподнял пылающее лицо, заставляя смотреть прямо в глаза. - Доказать? И прежде, чем испуганная девушка смогла что-то предпринять, Хитсугая нежно прильнул к её губам. Девушка вздрогнула, но поцелуй, пусть и со вкусом нескольких десятков алкогольных коктейлей, ударил в голову, будто это не блондин целую ночь провёл в клубе, а она. Его губы - притягательные, тонкие, мягкие, сладкие… Карин всхлипнула и обвила его шею руками, притягивая к себе – самое яркое воспоминание на всю оставшуюся жизнь. Но он также внезапно отстранился, оглядывая Куросаки ухмыляющимся взглядом. Руки девушки безвольно скользнули по его плечам и повисли вдоль тела. - А говорила, что не лжёшь, – он ступил в спальню, оставив раскрасневшуюся няню наедине с собственными мыслями, и плотно прикрыл за собой дверь. Обиды не было, как не было и злости. Только белое полотно сознания, не окрашенное чернилами мыслей. Она ни на что не надеялась, только ненавидеть стала ещё рьяней. Карин приложила прохладные ладони к обжигающе горячим щекам и прошипела: - Ненавижу! END OF FLASHBACK. Дикий грохот проник сквозь одеяло, и девушка укуталась сильнее, неосознанно пытаясь спрятаться от надоедливого шума. Длинные чёрные волосы небрежно рассыпались по декоративной бежевой подушке с замысловатым узором, идущей, видимо, в комплекте с большим угловым диваном такой же однотонной бежевой расцветки. Закрытые глаза подрагивали, словно ей снилось что-то совсем уж неприятное, а пухлые губы были плотно сжаты. - КУРОСАКИ! Карин приоткрыла глаза и осмотрелась. Она и забыла, что осталась ночевать у своего подопечного. С трудом найдя одеяло, она улеглась на диван, в надежде сразу же заснуть и забыть обо всем, как о страшном кошмаре. Но воспоминания слишком живо отпечатались в подсознании, заставив несчастную девушку ворочаться почти до самого рассвета, и не помогало даже громкое сопение из спальни. Впрочем, уснула она как раз под восход солнца, когда это самое сопение сменилось почти оглушительным храпом. Куросаки присела, потерев пальцами глаза. В гостиную залетело белобрысое и разноцветное существо, отдалённо напоминающее Хитсугаю. - ТЫ СОВСЕМ СПЯТИЛА? – заорало оно. Брюнетка пригляделась и, не удержавшись, громко засмеялась, а мокрый Хитсугая, похожий на взъерошенного кота, попавшего под дождь, рассерженно засопел, сжимая руки в кулаки. Половина его тела, то есть ноги и руки, была выкрашена в глубокий синий цвет, а вот оставшееся напоминало картину художника-абстракциониста: плечи и спина оказались в приятном оранжевом цвете, широкие штаны и полоска бёдер блистали насыщенно-красным, а живот стал центром соединения всех цветов, и живописные красочные разводы это только подтверждали. Лишь волосы не пострадали, оставаясь такими же белоснежно-белыми. - Тебе идёт… – сквозь смех выдавила Карин, любуясь трудами ночной деятельности. - Я тебя убью! – зарычал он в ответ. Брюнетка ухмыльнулась. Быстро прикинув утренний маршрут подопечного, она решительно отказалась от мысли простить ему (себе, как ни крути, тоже) украденный поцелуй, да и безопасность превыше всего, а то всякое могло произойти. Как удостоверилась брюнетка, у взбалмошного паренька явно не все дома. И ванна подходила как нельзя лучше: небольшое ведёрко воды, предварительно щедро окрашенной чернилами, умостилось над входом, а к крану удобно пристроился тюбик красной краски, предусмотрительно открытый и привинченный. Месть… точнее, безопасность вышла даже лучше, чем предположили разум и расчёты Куросаки. - Прекратите, Тоширо-кун, – вновь заулыбалась она. – Вы разнообразили свою жизнь. Хотя тело тоже разукрашено неплохо. Глаз блондина, скорее, чудом оставшегося в блондинах, задёргался, рот исказил животный оскал, а руки непроизвольно сжались в кулаки. - Беги, Куросаки. Не желая испытывать свою удачу, Карин бросилась к двери, на ходу натягивая куртку и ботинки, предусмотрительно оставленные подле. - Удачи отмыться, Тоширо-кун! – крикнула она на прощание и, смеясь, побежала к лестнице, напрочь игнорируя лифт. Уже спустившись на один пролёт, она услышала грохот и крик: - Ну, попадись мне, хулиганка!