Что-то, что могло бы стать полноценным рассказом.

Эрик часто играл шаху на скрипке и чаще всего, по просьбе господина, исполнял музыку далёкую от восточной. Султану хотелось узнать, что слушают там, откуда прибыл Эрик. Однако сегодня он играл не только Султану, но и его дочери Мунире. Скрипач играл каждый раз разную музыку из разных стран. Сегодня, например, он сыграл шаху и молодой принцессе "Милого Августина" – немецкую застольную песню, которую он сам часто слышал в Бремене. Так же он сыграл "Чаерие", которую в таборе играл Куч, сын цыганского барона. А вот "Белль" заставила Султана прервать игру Эрика. – Что это? – Это французская песня, мой господин. – О чем она, Эрик? – Мунира тоже решилась спросить, так как её тоже заинтересовало. – У этой песни есть корни. Французский писатель Виктор Гюго написал роман про Парижский Собор. Он о коварной любви. – Видимо, ты читал его. Эрик кивнул. – Да, читал. Роман рассказывает о молодой прекрасной цыганке Эсмеральде, которая своей красотой пленила трёх мужчин: архидиакона Фролло, королевского солдата Феба и горбуна Квазимодо. Правда, у всех не было шанса. Архидиакон не мог быть с Эсмеральдой, так как, во-первых, он служит Богу, а во-вторых, он уже был стар. Солдат не мог, потому что он уже был помолвлен с другой девушкой, а горбун не мог по ясным причинам...никто не полюбит урода, – последние слова Эрик проговорил чуть ли не шёпотом. Усы шаха дрогнули в лёгкой улыбке. – Я слышал твою игру на инструментах, но могу ли я услышать твоё пение, Эрик? Было видно, что после слов отца, глаза Мунира – Сам я не могу оценить своего пения...как пожелаете мой господин. Эрик отложил свою Венеру и спел "Être prêtre et aimer une femme". Мунира и Султан не знали французского, но было видно, что голос Эрика их впечатлил. Певец даже заметил по глазам Муниры, что в ней что-то меняется. Эрик вложил всю душу в своё исполнение. Позже Мунира вызвала Эрика. Принцесса готовилась к конной прогулке, и когда увидела Эрика приказала, чтобы её оставили с ним. Игрушка принцессы явно не понимала ее намерений. Эрик подошел к Мунире и поклонился. – Вы приказали явится, моя принцесса, – Эрик до сих пор не мог простить ей того случая и в душе готов был её разорвать на части. – Да, – она кивнула, – я хочу чтобы ты сопровождал меня во время прогулок, – после она со злым ехидством улыбнулась. – Ещё хотела, кстати, посмотреть, как моя Башира отреагирует на чужого человека. Она никого кроме меня не подпускает. И Эрик увидел знакомую серую кобылку в яблоках. Никого не подпускает, говоришь? Мунира дала Эрику кусочек сахара. Скрипач сдержанно улыбнулся и начал медленно подходить к лошади, при этом посвистывая, как цыган, цокать языком и причмокивать. Лошадь навострила уши и посмотрела на него. Эрик, когда установил зрительный контакт с лошадью, ласкового начал приговаривать что-то на цыганском. Наконец он подошёл к кобыле, протянул лакомство и, когда лошадь спокойно приняла угощение, Эрик потрепал кобылу по сильной шее. Мунира замерла в изумлении. Эрик мысленно начал ликовать. – Ну что, моя принцесса? Похоже, я теперь без проблем смогу сопровождать вас. Давайте, я вам помогу сесть. – Не трогай меня, чудовище, – она испепеляюще посмотрела на него. Мунира без проблем сама оседлала лошадь. Она изящно села в седло и погладила гриву Баширы. Эрик шёл рядом и что-то рассказывал, но больше всего говорил о Нотр Даме, так как Мунира больше всего интересовалась этой историей.