Утро в Апотекарионе, или утопленник

Глоссарий       Анамнез – опрос пациента об особенностях его болезни (когда и как началось, где и как болит и пр.)       Ректороманоскоп – прибор, который используют в проктологии для лечения и диагностики. Да, дорогие мои, в том числе для лечения и диагностики баттхерта.       Диагностическая лапаротомия – вскрытие брюшной полости с диагностической целью.       Инфузионная терапия – введение в кровоток разнообразных растворов заданной концентрации и объёма в лечебных целях.       Лазикс – мочегонное средство. Он часто используется при проведении форсированного диуреза – это когда вливается инфузионка и мочегонное. Скорость образования мочи подскакивает раз в десять, и всё токсичное лихо выводится из организма. К примеру, если так «помыть» в умат пьяного олуха, он нехило протрезвеет.       Анальгин с димедролом – один из вариантов «литички». Анальгин обладает жаропонижающим, противовоспалительным и обезболивающим действием, димедрол – снотворным и противоаллергическим эффектом. В смеси эти препараты усиливают действие друг друга. Если учесть, что нашему многострадальному пациенту сделали сифонную клизму, а ему люто хочется спать, я ему не завидую.       Корнцанг – хирургический инструмент для извлечения инородных тел из глубоких ран, передачи инструментария и перевязочного материала и т.д.

***

      Кинслэйер в кои-то веки проснулся там, где положено, а именно – у себя в келье, примыкавшей к Апотекариону. Обычно он пробуждался в морге на прозекторском столе, под столом, в капсуле с белковым раствором и даже в раритетной рентген-установке, сохранённой тёмными Механикумами исключительно в качестве образца древних технологий. Потянувшись, он принял из рук медсестры (он так и не запомнил её имени) кружку с горячим отваром и блаженно зажмурился. Утро начиналось расчудесно, да и наличие под боком вертлявой барышни вошло в привычку апотекарию. Сегодня, правда, безымянная девушка была совсем уж активна: вместо стандартной формы напялила что-то из белого лаково блестящего материала. Это что-то отдалённо напоминало медицинский халат, но было крайне облегающим и значительно короче оригинала, а также имело глубочайшее декольте.       - У нас на складе закончился твой размер одежды? – брякнул Повелитель Ночи и коснулся ступнями пола.       Медицинская сестра фыркнула и отвернулась, однако дулась на десантника не более пяти минут. Может быть, Гадес оценил бы её наряд, но тут на пороге возник Сатар.       - Мой лорд, там пациент поступает!       Преодолев желание придушить боевого брата и по совместительству ученика, Кинслэйер поставил кружку на стол.       - Ну, кто там опять? Мы ж в спокойном перемещении. Боевых операций не проводилось. Какой мудак поленился добить противника после дуэли?       - Случай нетипичный, лорд Гадес, - зачастил с увлечённым блеском в глазах молодой космодесантник. – У нас там одержимый!       - Что, у нашего высокого начальства демонический сифилис? – ехидно осклабился апотекарий.       - Нет, милорд, - покачал головой не вовремя появившийся на горизонте десантник. – Там сержант Тиморг.       - Чушь не пори и завязывай лазать в мою заначку, - сурово нахмурился Гадес. – Видел я вчера Тиморга – тот был жив, здоров и, если память моя не ходит налево, даже в настроении.       - Голову даю на отсечение!       - Ты с головой-то повремени. В неё же ещё есть можно, - оскалился апотекарий и потянулся за балахоном. – Пошли, Маришка.       Медсестра вздохнула, когда её назвали чужим именем, но последовала за Астартес.       Тиморг сидел на кушетке с понурым видом. На его гладко выбритой голове прямёхонько в районе темечка высились пятнадцатисантиметровые рога. При более подробном осмотре выявлялись и другие аномалии – алые жилки, прорезывавшие чёрные склеры, а также сильно выросшие за сутки ногти на руках.       Гадес даже присвистнул:       - Ты где вчера шлялся, пидрила?       Боевой брат понуро молчал.       - Тиморг, если ты не скажешь мне, что делал, я не смогу правильно назначить лечение. Твоё молчание, знаешь ли, затрудняет мне постановку диагноза. Я ведь могу и за ректороманоскоп взяться, и диагностическую лапаротомию произвести.       - Я хотел спереть варп-пыль.       - Сесилия? Проверь-ка мои запасы, - недобро покосился на незадачливого Повелителя Ночи апотекарий.       Медсестра вздохнула и закатила глаза, но пошла на склад. Вернувшись через полчаса, девушка отрапортовала, что неприкосновенный запас и вчерашняя поставка на месте в должном количестве.       Сатар и Кинслэйер переглянулись.       - Тиморг, - задушевно проговорил Гадес, - покажи-ка мне тару от варп-пыли.       Десантник с несчастным видом извлёк из раздатчика на поясе чёрный бархатный мешочек. Апотекарий подозрительно осмотрел предмет и даже заглянул внутрь. Впрочем, привлекли его внимание отнюдь не остатки порошка, а крошечная бирка, болтавшаяся на шёлковых завязках.       - Тиморг, - прошипел Гадес, - ты – кретин. То была не варп-пыль! Тут даже метка стоит – «Передать Эльвенору»! Ты когда амасека хочешь, тоже за анализами тянешься, потому что они в похожей бутылке!?       - Лорд Гадес, что делать-то будем?       - Я-то почём знаю, Сатар? У меня высшее медицинское и сертификат полевого хирурга, а не степень по колдовству! Я могу ему рога спилить – в лучшем случае вместе с головой.       Сержант опасливо скосил глаза на брата и горестно прикрыл лысую черепушку когтистыми пальцами.       - Что смотришь на меня, как Ленин – на буржуазию? – фыркнул Кинслэйер. – Топай-ка переодевайся. Раечка, выдай пациенту рубашку, а доспех в угол свали. Никакой регистрации не делай и в хранилище его бронированные подштанники не сдавай. Ни единая душа знать не должна, от чего мы тут этого охламона лечим.       Смирившись с тем, что своё имя от апотекария она не услышит, медсестра взяла под локоть вставшего посреди смотровой сержанта и указала ему в сторону двери в противоположной стене.       - Дуй-ка за Севалье, Сатар. Ходят слухи, что наш главапотекарий в прошлом году имел опыт общения с Эльвенором. Говорят, на его дежурстве Валианта кто-то зелёнкой в реанимации облил. Вот пущай Анри и закатит нам оргию противоколдовской терапии и других сопутствующих мерзостей.

***

      Над лежащим на столе Тиморгом стояли Севалье, Кинслэйер, Сатар, медсестра, имя которой второй всегда путал, Шаракс и его два ученика. Словом, целый консилиум из тех, кто не был занят и оказался в пределах досягаемости, а также имел обыкновение держать язык за зубами. Уже два с половиной часа медицинские работники интерпретировали данные лабораторной и инструментальной диагностики, приводили примеры из личной практики и просто витиевато матерились на нострамском, но все их усилия сводились к ёмкой формулировке «а воз и ныне там».       - Да сжечь мешочек вместе с идиотом! – не выдержал Гадес.       - Не по-братски это как-то, - пробубнил в ответ Шаракс. – Мы ж не Ультрамарины, чтоб на братьев стучать руководству.       - А никто и не предлагает отчитываться Ацербусу, - огрызнулся Кинслэйер. – Я говорю, сжечь надо олуха, чтоб не подставлял так больше!       - Чего сжечь? Чего сразу сжечь? Тоже мне, имперская Инквизиция! Как я тебя с Истваанской пьянки тащил на себе, так ничего! А как помочь, так сразу сжечь, мудила! – возмущённо подал голос многострадальный сержант и боднул брата в бок ещё больше выросшими рогами.       - Тихо! – рявкнул Севалье.       В палате повисла мёртвая тишина.       - Демоничество-то – не гонорея, пенициллином не лечится. Может, мы всё скажем колдуну? – робко предложил один из протеже Шаракса и тот час заткнулся, получив увесистую оплеуху от наставника.       - А я читал про альтернативное средство, - предложил второй. – Смешать менструальную кровь девственницы с сушёной почкой Кровавого Ангела, добавить молотый корень мандрагоры, один волосок из носа Лже-Императора, помёт тервигона…       Дарованного учителем пинка хватило для того, чтобы любитель «народных средств» впечатался в противовзрывную створку головой, да так и остался торчать филейной частью вперёд.       - За что, мой лорд?! Несущие Слово все так лечатся и здоровы!       - А Мучители туда ещё сперму коней Слаанеша добавляют, - рыкнул Гадес и добавил ему то, чего он недополучил от своего патрона.       - Инфузионную терапию ему. Литров десять, - потёр пересечённую шрамом бровь Шаракс.       - А по её окончании лазикс ему внутривенно, чтоб промыло, - добавил очень радостно Сатар и покосился на Севалье.       - А ещё клизму ему сифонную, - ввернул Гадес. – Чтоб наука была.       Анри кивнул и внёс коррективы в схему лечения:       - Но за час до начала ему анальгина с димедролом.       - Изуверы! – прохрипел Тиморг и даже попытался удрать со стола, но был удержан на месте Сатаром и оставшимся вне стены студиозусом Шаракса.       - Диана, волоки сюда клизму. Ту самую, которой мы высокое начальство первого апреля лечить собирались. И скипидар.

***

      Сержант Тиморг сопротивлялся так, будто его домогался интимной близости ради Великий Нечистый, но все врачебные манипуляции были проведены. Затем многострадального пациента затолкали в сортир рядом с ординаторской и крепко-накрепко заперли, подперев для верности дверь пригнанным из арсенала «Рино».       Вот уже три часа из-за двери доносились дикие вопли и отборнейшая матерная брань.       - Как думаешь, брат Анри, демон уже выходит? – поскрёб макушку Шаракс.       - Какой демон? Из него ещё даже дурь не вся вышла, - отмахнулся Севалье и, прищурив один глаз, заглянул в свою опустевшую кружку.       - Тамила, душенька, - зевнул Гадес, - принеси-ка нам чая и амасека.       Медсестра приложила ладонь ко лбу, но отправилась за требуемым.       За чаем обсуждение врачебной тактики продолжилось, пока крики и мат за дверью не изменили свой характер с жалобно-негодующих на гневно-угрожающие.       - Вот теперь демон вышел, - главапотекарий допил свой амасек. – Кинслэйер, доставай корнцанг и канистру антисептика.       «Рино» был благополучно убран от двери, и Гадес, с корнцангом в одной руке и антисептиком в другой, встал наизготовку.       - Повторим план, - с серьёзным видом выдал Анри. – Медсестра открывает дверь. Ты окатываешь Тиморга и демона антисептиком, а затем хватаешь супостата корнцангом.       - Которого из? – вставил Сатар.       - Того, у которого герба Легиона на спине нет, дубина, - съязвил Севалье и продолжил:       - Я и Шаракс прикрываем.       - Тогда огнемёты-то уберите. Скипидар горит отменно! Я, когда говорил, что сержанта надо сжечь, не имел в виду, что вместе со мной, - оскалился Кинслэйер.       - А ты как комнату для принятия ответственных решений обеззараживать решил?       - Точно не так, чтоб канализационные трубы по всему кораблю разнесло!       - Всё нормуль, - довольно известил Шаракс. – Я формулу антисептика лично создал. От него даже нурглинги мрут!       - Молчать! – шикнул Анри. – Медсестра, дверь!       Девушка стукнула кулаком по панели, и толстые бронированные створки с тихим шипением открылись. Картина, представшая перед легионерами и смертной, была поистине эпической: в мокрой от пота больничной рубашке Тиморг громоздился на сливном бачке унитаза; глаза космодесантника, хоть и были совершенно бешеными, имели нормальный для Повелителя Ночи цвет; рога же, бывшие причиной скорби Астартес, валялись у подножия фарфорового трона. Ругаясь с непередаваемой нострамской экспрессией, сержант лупил вантузом перемазанного в скипидаре мелкого и тощего демона, старавшегося выбраться из унитаза.       Злорадно улыбаясь от уха до уха, Гадес щедро облил антисептиком и боевого брата, и демона, и героический толчок, и вообще всё помещение. От неожиданности Тиморг перестал материться, а демон – визжать. Пользуясь всеобщим замешательством, Кинслэйер ухватил корнцангом демона и резко потянул на себя пронырливого диверсанта. Ловко сунув свою жертву в подставленный Шараксом металлический бикс, апотекарий напустился на выползшего из уборной Тиморга. Наподдав брату корнцангом, сын Кёрза возопил:       - А ну выметайся! И броню свою прихвати! И чтоб я тебя, паскудина терранская, сегодня не видел!       - Товарищ…       - Фенрисийский волк тебе товарищ! – Гадес запустил вслед удирающему сержанту корнцангом и перевёл дух.       - Что с демоном-то делать, лорд Севалье? – спросил Сатар.       - Отмойте от скипидара и измельчите гада. Потом высушите и в порошок сотрите. В прямом смысле, - Анри налил себе амасека, наблюдая, как сервитор-уборщик надраивает сортир. - А потом в мешочек засыпьте и суньте в контейнер, который на имя колдуна доставили, как будто там он и лежал!

***

      Валиант, заложив руки за спину, с сосредоточенным видом нарезал круги по прогулочной палубе.       - Что-то ты больно задумчив, брат, - осторожно начал подошедший Гадес.       - Эксперимент у меня не ладится, - процедил чернокнижник. – Вырастил на смертном рабе демона, а тот, дура трёхметровая, забивается в угол и лепечет «Не топи меня в унитазе, господин, не топи!» Я-то, конечно, понимаю, что слава нашего Легиона бежит далеко впереди него, но вот уж чего мы никогда не делали, так это банального утопления жертв в нужнике. Ума не приложу, что делать.       - А ничего не делать, - как-то слишком быстро нашёлся Кинслэйер. – Пойдём-ка у меня посидим. Под спирт медицинский, знаешь ли, брат, хорошо научная мысль идёт!