Тебе, кстати, не идет без меня

      Самое прекрасное, что видел и слышал Сокджин — это смех Намджуна. Выглядело все так мило и красиво, что на душе вопреки всему становилось теплее. Намджун смеется так, будто отдает всю душу в этот смех, — искренне в общем. И всему виной дурацкие шуточки омеги, которые заставляли его все больше и больше заливаться смехом. У Джина, конечно, не такие смешные шутки, в частности все смеются от того, как он их преподносит. Может альфа все это делает только ради того, чтобы порадовать омегу, но Джину это даже очень понравилось. И младший уже сам признает, что попал и ему больше нет спасения, он, конечно, не хочет, чтобы альфа знал, что нравится ему, только это было сложно скрыть. Омега смотрел на Намджуна так, будто он самое прекрасное создание, что он только видел, и так оно и есть, потому что как можно быть таким милым и одновременно сексуальным, что прям ладошки потеют от одной мысли о его губах на своих.       Они гуляют по торговому центру, старший купил Сокджину мороженое, и все было настолько идеально, что иногда казалось, что вот-вот что-то случится, может настанет конец света или еще что. Омега ел вкусняшку и улыбался альфе, рассказывая смешные истории из прошлой школы. Ему почему-то так хотелось поговорить и рассказать альфе о себе больше, чем он себе это обычно позволяет. Альфа останавливается и притягивает к себе младшего, заглядывает в глаза, видит румянец на щеках, незаметно принюхивается. — Так, все, мы идем домой, — говорит альфа, застегивает Джину куртку и натягивает на него шапку, которая была у омеги в кармане. — Что? Почему? — не понимает, что вообще произошло, ведь все было хорошо, — я сказал что-то не так? — Нет, Джин-и, просто пошли домой.       Омеге ничего не остается делать, как потопать за старшим и идти рядом, он так и не понял, что вообще произошло и почему они теперь идут домой, но тут Джин останавливается и чувствует что-то неладное. Расстёгивает себе немного куртку и вдыхает запах.       «Какого хрена сейчас? Да, блять, вот почему мы теперь идем домой» — думает Сокджин и застегивается. — Прости, хён, я просто простыл немного, поэтому не заметил, — указал на нос, намекая, что он не дышит. — Все нормально, — успокаивает его альфа. А может и себя. Запах конечно не такой сильный, но с каждой минутой усиливается. Намджун берет омегу за руку и ведет к выходу, говоря этим, что омега уже занят, потому что прохожие альфы оборачиваются к Джину, и в глазах у них читается «Хочу». И Джуну это совершенно не нравится, но радовало, что младший даже возражать не стал, просто шел рядом, и слегка улыбался.       «И что я улыбаюсь?» — спрашивает себя Ким.       Джин только сейчас почувствовал липкость в заднем проходе, благо низ живота еще не начало крутить, а то это уже его надо будет оттаскивать от альфы, а не альфу от него.       «Значит, только недавно началось» — мелькает у младшего.       Намджун сжал ладонь омеги чуть сильнее, когда они наконец-то вышли из здания торгового центра. Не сказать, что младшему это не нравилось, просто было немного непривычно чувствовать защиту альфы, да и еще в канун течки.       Они шли по дороге к дому младшего и даже не разговаривали. Погода была морозной, альфа даже укутал нос, чтобы не замёрзнуть, а может из-за того, что сладкий запах омеги еще больше стал заметным, и от него теперь не скроешься. Сокджину было жарко, щеки горели, ладони потели, хотелось снять с себя все сразу и ничего не делать. Омега сжимал периодически руку Намджуна, но не собирался отпускать, послушно шел за альфой. Внизу живота немного заныло, омега на миг остановился, а потом снова продолжил путь. — Тебе больно? Потерпи, мы скоро уже придем, — затараторил старший, поворачивая голову в сторону омеги. Джин зажал свободную руку на животе, сам не знал зачем так делал, просто думал, что так болеть будет меньше. — Все в порядке, на тебя не наброшусь, — говорит омега, тяжело вздыхая.       Ему никогда не нравилось быть омегой, потому что в душе он всегда чувствовал себя альфой. И эти периоды течек, когда он такой слабый и уязвимый, Джин ненавидит больше всего. Знать, и хотеть альфу так, будто ты сейчас сдохнешь нахрен без его члена, вот это он тоже ненавидел, в голове только голые альфы, а ты хочешь их до потери пульса. Сокджин девственник, и ему от этого еще хуже, чем омегам при альфе — те пошли, раздвинули ноги и получили желаемое, а он что будет делать? Правильно, жрать таблетки, и лежать в кровати, помирать от возбуждения и зуда в заднице. — Погоди, — Джин отпускает руку и садиться на корточки, закрывая глаза. Боль усиливается, природная смазка делает свое дело, и казалось, что с каждой минутой она только прибавлялась, как и сама ноющая боль, — хён… мне больно, — шепчет омега, уткнувшись лицом себе в колени. На улице холодно, а он стягивает с головы шапку, болезненно хнычет, потому что нос, который был заложен, прояснился и теперь он слышит кисло-сладкий запах Намджуна. — Осталось немного, — альфа подходит к младшему и приподнимает за подмышки, чтобы повести домой, а получается совсем другое. Джин просто падает на своего хёна, Намджун приобнимает его, замечает, как омега вдыхает его запах. — Джин, приди в себя. — Больно, хён… — Уже почти пришли, — говорит старший сквозь зубы, но все же прижимает омегу к себе, чтобы было удобнее идти. — Может мы… — Нет.       Джину было сложно, было больно, с каждым шагом низ живота крутило так сильно, что в глазах темнело, а через-чур правильный альфа все никак не соглашался ему помогать, — он уже третий раз просит Намджуна, но тот повторял раздражающее «Нет». Омега и альфа уже почти подходили к его дому младшего, как Джин останавливается, сморит на Джуна туманным взглядом, а потом притягивает того за воротник и целует губы, на которые смотрел уже третий день. Альфа не сразу понимает, что происходит, но вовремя отстраняется, облизывает пухлые губы и смотрит куда угодно, но только не на младшего. — Прекрати, я и так еле держусь, — сказал Джун сквозь стиснутые зубы. — Зачем ты сдерживается, если хочешь? — Потому что это неправильно, — мотает головой. — Хён, пожалуйста, ну, мне очень больно, — ноет Джин, — мне нужен твой член в заднице. — Потом спасибо скажешь, что девственником остался, — отвечает Намджун. — Это ты всю жизнь будешь девственником, потому что слишком сильно печёшься о омежьей добродетели, — Джин психует и отталкивает от себя альфу. Идет сам, своими ногами, хоть и больно адски.       Намджун ничего не отвечает, а только лишь идет за Сокджином, пытался подходить, но омега все это время посылал альфу на три веселые буковки, на которые, вообще-то, хотел бы сходить сам. Да, младший очень разозлился. Если альфа ему отказал, так иди себе сзади спокойно и не подходи. Из-за снега, дорога стала скользкой, Джин шел тихонько, как это конечно было возможно, но ничего не выходит, теряет равновесие и плюхается на пятую точку, сильно ударяя копчик. — Блять, как же больно, — чуть не плача стонет Сокджин.       Старший подбегает к омеге, приподнимает его на руки и несет домой, младший немного сопротивляется, говорит, что это все альфа виноват, Намджун же просто молча идет.

***

      Чонгук и Тэхен гуляли по парку. Шел красивый снег, который оставался на серой шапочке омеги. Вся эта картина так умиляла волнующегося альфу, что он сам того не понимая, смотрел на младшего таким взглядом, который говорил, что подарит ему весь мир, лишь бы тот так же улыбался, как сейчас. С погодой тоже повезло, альфа каждый десять минут спрашивал у Тэхена, не замерз ли он. — Нет, Чонгук, я не замерз, не волнуйся, я сразу же тебе скажу, — перебивает Тэхен альфу, даже не дав задать вопрос полностью. — А раньше ты называл меня Гуки-Чонгуки, — смеется старший. — Ну не хёном же тебя называть, всего-то на год старше, — говорит Тэхен, а потом сгребает снег с лавочки и делает сердечко. — Я был выше тебя на голову, да и ты сейчас Джина называешь хёном, а меня нет, — альфа демонстративно называет губы, будто обиделся. — Джин-хён мозговитый, и не скажешь, что ему семнадцать, а вот ты ведешь себя не как старший альфа, — выдает Тэхен.       Ну, а что он еще должен сказать? Соврать? Нет, Тэхен не из таких. Врет конечно иногда, но не в такие моменты, когда точно хочется задеть самолюбие альфы. — Хочешь, чтобы я вел себя как Юнги-хён или как твой брат? Тогда отношения со мной тебе бы не понравились, — поджимает губы Чонгук. На самом деле альфа не такой уж и ревнивый, просто не любит, когда всякие левые ошиваются перед Тэхеном, он чуть не избил Югёма в тот день, когда увидел их вместе, его вовремя остановил Хосок. — Да? Хочешь сказать, что будешь контролировать меня каждые полчаса? — брови омеги поднимаются вверх, при этом в уголке губ появляется улыбка. — Эм, я не буду тебе раскрывать все карты, да и к тому же у тебя Югём сейчас. — Да ты еще и ревнивый, — смеется. — Нет, просто это ведь так, да? Вы вместе? — Эх, Чонгук-и, мы с тобой просто общаемся, так какая разница? — Эм, да, действительно, какая разница, — говорит Чонгук чуть подавленным голосом, — пошли зайдем в кафе погреемся и поедим, — предлагает альфа, и даже не дождавшись ответа Тэхен, просто идет к выходу из парка.       Тэхен стоит еще пару секунд и смотрит на удаляющегося альфу. Он, конечно, понимал, что может обидеть своими словами старшего. Но ведь он даже не ответил на сам вопрос, а только утаил саму правду. Ким решил, что раз они просто гуляют и разговаривают, то и рассказывать альфе не надо такие подробности. На самом деле, Тэхен уже как два дня не общался с Югемом. На той вечеринке у него дома, омега ушел поговорить со старшим по телефону. Они тогда долго разговаривали, обсуждали разные темы, но омега понимал, что не с ним хочет вот так вот лежать у себя в кровати и разговаривать по телефону. Альфа, с которым он хочет разговоры до поздней ночи, получать сообщения по типу: «С добрым утром ТэТэ», омега просто хочет быть рядом с Чонгуком и знать, что он может в любой момент, когда ему захочется поцеловать или взять за руку. Югём, конечно, очень хороший, но сердцу не прикажешь. Тэхен мазохист, раз любит мучить себя.       Ким все же делает шаг и идет за Чонгуком, зарывая носом в теплый шарф. Сейчас ему стало холодно, альфа ушел вперед и даже не оборачивается, что ужасно бесит, и омега решил проверить Чона, поэтому останавливается. Осматривает все вокруг, не считая Чонгука, он один в этом темном парке, эти фонари только наводят страх на маленького омегу, он и так всего на свете боится, а тут еще старший ушел. Пока Тэхен думал, альфа останавливается сам, не сразу замечает, что шагов сзади не слышно, но, когда понимает, что что-то не так, оборачивается. — Тэ, ты чего там стоишь? — спрашивает старший, шмыгая носом. — А чего ты так рванул, вот украли бы меня, даже не заметил бы, глупый альфа, — отвечает Тэхен, надувая щечки, и кажется, что они вот-вот лопнут.       «Ну действительно же, украдут и все на этом, Намджун потом прибьет всех, даже Джин-хёну попадет» — подумал Ким. — Ну не дуйся, пошли я тебе еды вкусной куплю, и ты меня простишь, — альфа подходит ближе, — я буду идти рядом, не бойся.

***

— Я буду Дакджим, большую порцию, а ты что? — спрашивает Чонгук, держа в руке меню.       Тэхен смотрит на названия блюд и потом на калорийность и сглатывает, потому что и так корит себя за те съеденные кексы у Чимина и за кусок торта. А сейчас ему что делать? Не показывать же Чонгуку, что он худеет. — Я не очень-то голоден, поэтому буду Фунчозу, — облизывая губы, говорит младший. — Я знаю о твоих пристрастиях к похудению. Намджун-хён сказал. Скоро я из тебя это выбью, — выражение лица у альфы нисколечко не поменялось, что замечает Тэхен, и он не может сказать, что ему такой Чонгук не нравится, потому что именно с таким альфой он всегда хотел быть.       Чонгук подзывает официанта и делает заказ. Себе он заказал еще и чай, а вот Тэхену горячий шоколад и большую порцию Фунчозы, что очень удивило его, он точно не будет есть всю эту еду, потому что не может он так. Не может позволить себе такую роскошь, это слишком много калорий, да и в шоколаде тоже.       «Боже, я буду жирным и не красивым» — думает омега. — Это слишком много, я не буду есть столько, хён, зачем ты так? — вдруг тараторит Ким. — О, хёном назвал? Съешь столько, сколько сможешь, ладно? — Ничего не могу обещать, — Тэхен слегка улыбнулся, потому что точно знал, что не будет есть всю еду.

***

      Вы бы смогли уснуть, если бы вам ответил симпатией человек, в которого вы влюблены? Нет? Вот и Чимин тоже не мог. Он лежит на кровати, притянув одеяло до подбородка, в комнате включен ночник, потому что омега боится темноты и лунного света. Мальчишка смотрит в потолок, потом отводит взгляд и смотрит в окно, а в голове столько мыслей, что уснуть не дают. Глаза слипаются и уже спать хочется, но в голове: «И как мне теперь себя вести, когда Юнги рядом?», «Прям на выпускном начнем встречаться что ли или как?», «А все это время на других смотреть будет?» и еще «А как же с течкой быть? Я же умру до восемнадцати», а еще «Может спросить у него об этом сейчас? Нет, альфа спит, поздно ведь», и последнее «О чем я только думаю, мы даже не встречаемся».       Чимин переворачивается на бок и берет телефон с тумбочки, открывает диалог с Юнги, попутно смотрит на время и понимает, что уже 2:24. Перечитывает переписку, и немного смеется. — Я значит тут не сплю, мучаюсь, а он там спит, так что ли? — говорит омега шепотом.       «Это выше моих сил, Юнги-хён»       Да, это было самое глупое, что Чимин когда-либо писал старшему. Хотя он так думает о каждом сообщении, которое посылает Юнги. Наверное, он очень зациклен на том, чтобы казаться для альфы идеальным, а выходит все наоборот. Омега в основном писал Мину только из-за учебы, потому что на другие сообщения тот просто не отвечал либо писал: «Какой же ты глупый». И все бы ничего, но альфе-то нравилось это, нравилось, что маленький омега нуждается в нем, нравится быть для него умным. Омега каждый раз, когда хотел поблагодарить своего хёна писал ему простое: «Хён, ты самый умный», а это так грело душу Юнги. Shooky «Чимин, какого хрена ты не спишь?»       Чимин даже и подумать не мог, что Юнги сможет так быстро ответить, ведь он всегда любил поспать, поваляться в кровати, а тут ответил. Омега даже сел на кровати, потому что не верил своим глазам. Chimmy «Я хочу, но не могу уснуть. Что мне делать?» Shooky «Если ты сейчас же не ляжешь спать, завтра тебе здорово влетит. Поворачивайся на бок и закрывай глаза.»       И младшему ничего не остается делать, как отложить телефон обратно на тумбочку, повернуться на бок, закрыть глаза и стараться не думать. И спустя пять минут, омеге удается провалиться в сон, где ему снится его любимый Юнги.