Тебе, кстати, не идет без меня

      Машина отца Юнги ехала по ночному Сеулу. В ней царила гробовая тишина, никто не осмеливался открыть рот. Только иногда Тэхен мычал и во сне что-то говорил, что разобрать было сложно, а Намджун рычал, сильнее прижимал брата к себе, стиснув зубы, чтобы не сорваться на Сокджина и Чимина. Хотя, можно сказать, причем здесь вообще Пак, а при том, что он единственный, кто был трезвый и должен был остановить друзей, но кто у него спрашивать то будет?!       Первым делом Мин завез домой своего друга. Тот конечно с первого раза вылезти из машины не смог, потому что Тэхен у него на руках уснул, но со второго все получилось. Джун ничего не сказал, просто хлопнул дверью и пошел к своему дому. После, Юнги все же подал голос и с оскалом спросил адрес Сокджина. — Я сам дойду, — омега уже хотел открыть дверь, как альфа зарычал на Джина. — Сел на место, еще мне не хватало, чтобы пьяный омега по ночному городу шатался.       Чимин сжал руку друга, чтобы тот заткнулся и не говорил ничего в ответ, потому что злого Юнги он видел только раз, и то это было двадцать минут назад. И что тот может выкинуть сейчас, если ему будет огрызаться омега никто не знает. Ким все же сказал свой адрес, и они тронулись с места. Ехали опять в тишине, младшего иногда потряхивало от страха, ведь Юнги точно расскажет его родителям, а это значит, что его накажут и лишат карманных денег и комиксы заберут, на улицу не будут выпускать, телефон отнимут.        «Это будет ад для меня» — думает Чимин.       Юнги сильнее сжимает руль и выезжает на нужную улицу, пара поворотов и они уже останавливаются у дома Кима. Сокджин выходит, сказав робкое: «Спасибо» и закрывает дверь машины. И вот Чимин и Юнги остались одни, сердце стучит так быстро, что, наверное, старший все слышит. Альфа снова ничего не говорит, а просто нажимает на педаль, и они выезжают на дорогу. Снова тишина, которая уже стала давить на горло и не давать дышать. Парни остались одни, и Мин даже ничего сказать не хочет, не орет на Пака, а это напрягает омегу, и казалось, что он вот-вот взорвется и начнет кричать на альфу за его молчание, но голос его подводит и Чимин издает писк: — Хён… — Заткнись, Чимин, просто закрой рот, — рычит на него Юнги и останавливается у обочины дороги, — какого хрена ты там шатался? — Мы…мы просто, — еле выдавил из себя Пак, потому что по-другому не вышло. — Что «мы»? Что это за макияж такой? В кого ты превратился? Ты пил? — Нет, я не пил, хён, просто так надо было… — Что «так надо было»? Чимин, ты понимаешь, как это выглядит, три омеги ночью с непонятными альфами. Я еще раз спрашиваю, что это с лицом? — Захотелось побыть готами, погулять с Джин-хёном. — Ах, вот оно что, этот омега тебя надоумил? Так и думал, что так и будет, сначала секс-шоп, потом покраска волос, теперь вот это, я запрещаю тебе с ним общаться, — грозно заявляет ему альфа. — Что? Кто ты такой, чтобы мне подобное запрещать? — Пак сам уже стал злиться, хотел выйти из машины, но та была заблокирована. — Открой эту чертову дверь. — Сиди на жопе смирно, я тот, кто имеет право такое запрещать, хочешь ты этого или нет, но если ты решил быть со мной, то смирись с тем, что подобные выходки я просто так не прощаю, — и тут его перебивает Чимин. — Ты не будешь ждать меня столько лет, а я не намерен терпеть то, что у тебя кто-то там есть на стороне, мне такие отношения нахрен не нужны, — высказывает Пак, что думал последние недели, да и совет Хосока помог. — Не выражайся… у меня нет никого, что ты несешь? — альфа хмурит брови и не понимает ничего. — Не придуривайся, мне рассказывали, что на одной из вечеринок видели тебя с омегой и… — Когда это было? — тут же спросил Юнги. — Несколько недель назад, — шипит омега. — Именно Чимин, несколько недель назад, после ничего такого не слышал? А, любитель сплетен? — Н-нет. — Ну вот и все, по больше слушай сплетни, я не буду перед тобой отчитываться, — рычит на него альфа, и снова заводит машину.       От разговора у Чимина было странное чувство, вроде бы и удовлетворен, а в то же время и нет. Но все равно ничего не понятно, омега из тех, кому нужно все прямо говорить, прям как несколько дней назад с ситуацией «нравится ли кто-то Юнги или нет», так и вот сейчас. Юноша сидит на заднем сидении и пытается успокоиться, да только ничего не выходит, альфа поругался немного и теперь молчит опять, а эта тишина омеге уже надоела.       «Так начни разговор ты, будь смелее и поговори об этом» — вспоминает омега слова Хосок-хёна.       Да только не все так просто, у младшего смелости не хватает, он безумно хочет быть с Юнги, да тот вечно находит выход, чтобы не говорить на эту тему. И что остается Чимину? Правильно — ничего, только действовать напролом, двадцать первый век, сами альфы ждут действий от омег. Конечно Мин не такой, но Пак решил для себя, сейчас или никогда больше. И поэтому, чтобы разозлить старшего еще сильнее, надо делать все наоборот, говорить не те слова. — Я знаю, что ты не хочешь быть со мной потому что я тебе даже не нравлюсь, а срок до выпускного, чтобы я тебя забыл и отстал наконец, поэтому не корми меня надеждами и говори, как есть. — Вот почему ты переворачиваешь все с ног на голову, я тебе уже говорил, что нравишься, что тебе еще надо? — спрашивает Юнги, не отрывая глаза от дороги. — Ты, я встречаться с тобой хочу, а не секса прошу, хён. — Я все равно не буду с тобой встречаться, я не глупый и знаю, что ты задумал, — спокойно отвечает альфа. — Останови машину, я сам дойду, видеть тебя не хочу, только себя и знаешь, — хнычет Чимин и начинает плакать, — останови машину. — Нет, не остановлю. — Останови, а то я спрыгну на ходу, — заорал Пак, и уже тянулся к двери, чтобы открыть, как Мин все же остановился.       Омега открывает дверь и выбегает из машины, ускоряет шаг и идет в неизвестном направлении, шел и плакал, слезы текли по щекам, лицо от этого стало замерзать, все же на улице ночь и холодно ужасно, а Чимин снова без шапки и только капюшон его спасает, если это можно так назвать. Младший был так зол и обижен на альфу, что пинал все камушки, которые попадались на его пути, психовал и закусывал больно губу, чтобы не завыть от такой дикой боли. Слышать, что ты не нравишься альфе, который нравится тебе это одно, а слышать, что тот просто так не хочет встречаться с тобой это совершенно другое. — Ненавижу…       Пак шмыгнул носом и вытер рукавом куртки лицо. Теперь и куртку надо будет стирать, ведь омега был накрашен и теперь все смазалось.       «Не хочешь быть со мной, тогда и я не хочу, все. Надоело» — стал шипеть про себя младший и тут его кто-то одернул и прижал к себе. Чимин пытается сопротивляться, но ничего не выходит альфа сильный и держит его в объятиях. — Пусти, я ненавижу тебя, ты сказал, что я тебе нравлюсь, но встречаться ты со мной не хочешь, так иди ты в жопу тогда, Мин Юнги, — рявкает на него Пак и все равно продолжает сопротивляться и пытается убрать с своей талии руки старшего. — Заткнись.       Альфа притягивает омегу на воротник куртки и впивается в губы, сминает в поцелуе. Юнги конечно предполагал, что у Чимина сладкие медовые губы, но не до такой же степени, что прям хочется целовать и целовать без остановки, омега, конечно поначалу хочет прервать поцелуй, но Мин держит его и не дает отстраниться, и спустя несколько секунд, Пак стал активно поддаваться альфе.

***

      Намджун был так сильно зол на Джина, на своего придурка младшего брата, который сейчас так сладко спит в своей кровати, благо родители уже спали и не видели всей картины, как именно старший тащил омегу на второй этаж. Конечно, омега был на руках у брата, но он то просыпается и начинает сопротивляться, хватается за поручень лестницы, бубня себе под нос: «Чонгук, пусти, я еще маленький». А альфа ничего не понимает причем здесь Чонгук, ведь он думал, что они в ссоре и все на этом, и как оказывается, что нет. Но Намджун затыкает омеге рот, чтобы тот не выкинул что-то подобное и заносит в комнату. Снимает с него обувь и верхнюю одежду и замечает ошейник на шее. — Да я убью тебя, Ким Сокджин, — рычит старший и снимает эту хреновину с Тэхена.       «Кто такое вообще носит? Ах, да, Джин, то-то это он лез ко мне, да и просил его трахнуть, ну что ж, выполню его просьбу» — думает Намджун, после укладывает омегу прям в одежде, ведь он не может раздеть своего брата, это не пристойно как бы. То, что они мелкие купались в одной ванной в трусиках ничего не значит, Тэхен тогда даже формироваться не начинал, да что там омега, у Джуна у самого ничего из подобного не было, ему тогда лет там пять было. Но сейчас, у омеги есть запах, он уже взрослый, фигура красивая. И это неправильно, был бы тут Чимин, то это сделал бы он, но альфа тут один, поэтому просто укрыл брата одеялом и вышел из комнаты.       «Надо не забыть поговорить насчет Тэхена с Чонгуком, я вообще ничего не знаю о жизни своего брата» — решает старший, после берёт и пишет смс Сокджину, чтобы тот не ложился спать.       Намджун сам не понимал, что творить, да и омегу одного оставлять нельзя было, но альфа не успокоиться пока не узнает причину того, почему Джин так поступил, что им двигало, когда он разрешал Тэхену пить и курить. Старший просто решил для себя, что обязан наказать Сокджина, но пока ничего не придумал. Он настолько зол, что не может уловить ту самую мысль, что посещала его тогда, когда он увидел омегу на той дороге, обкуренного и пьяного. Ким собрался и вышел из дома, надеясь, что брат будет спать, а не шляться по дому в поисках приключений.       Идти до дома омеги было не так долго, всю дорогу, пока он шел, думал, что же делать, как начать и что сказать. Когда приходит смс от Джина. В смс было написано, что альфа может зайти к нему домой, и, казалось бы, все идет как надо, прям все для Намджуна, но он до сих пор испытывал сильную злость и был готов кричать на омегу, дабы тот объяснил ему, почему так все произошло, почему они были в конце города. Старший шел буквально десять минут, и вот он у дома омеги, стучится и ему открывает Джин, переодетый в пижаму и без макияжа. Выглядел так мило, что альфа и вовсе забыл зачем пришел, стоит и смотрит на младшего с минуту, а потом делает шаг в квартиру и закрывает за собой дверь. — Я пришел, чтобы услышать объяснения, — говорит Джун, и снимает с себя обувь, а после и куртку. Уверенно идет на омегу, и оказывается прямо возле него. Конечно, старший выше на пол головы, но все равно смотрит в глаза, когда видит, что Джин делает шаг назад, альфа хватает его за руку и держит, не дает отойти. — Я жду. Зачем ты повел Тэхена хуй знает куда и напоил его? — Я… мы просто… — смог выдавить только омега и сглатывает вязкую слюну, — было скучно, хён, я не заставлял его, все было по согласию. — Вам вообще пить нельзя, — шипит альфа и делает шаг к омеге, а тот от него, и так они идут до самого дивана. А когда Джин падает на него, старший нависает над младшим, — я должен за это тебя наказать.       Намджун уже не слышал крик в голове: «Остановись». Старший провел по шее омеги носом и после поцеловал. Сокджин сначала отстранил альфу, шепча на выдохе: — Хён, что ты делаешь?       Джун проигнорировал юношу, только лишь раздвинул ноги омеги и тихонько стянул штаны, сопротивления от младшего альфа не наблюдал, поэтому продолжал целовать шею, иногда ее покусывая, руками водил по бедрам, а омега уже сам поддавался к старшему, постанывал тихонько. Возбуждение уже нарастало, ведь Джин девственник и его никто так, как Намджун, не трогал. Омега, конечно, не святой и сам себя уже везде потрогал, но так, как это делал альфа, было в разы лучше и даже несравнимо. — Хён… потрогай меня… там, — прошептал юноша и раздвинул ноги шире. — Зачем ты повел их туда? — спрашивает старший, но продолжает целовать шею.       Джин ловит ртом воздух, жмется к старшему, а тот хватает его крепко и переворачивает на живот. Руки омеги скрепляет над головой, а свободной рукой ведет по спине, чувствует, как младший дрожит и хнычет, пытается вырвать руки, но Джун сильнее, и ничего не остается сделать, как ответить. — Нам правда было скучно, не было и в мысли тебя злить, Джун~и, — шепчет юноша. — Для тебя «хён», малыш, — и шлепает по упругой попе так, что омега тут же вскрикивает и отстраняется, — дальше. — Меня позвал друг, и мы пошли через кладбище, Чимин не хотел идти, но мы с Тэхеном взяли его на слабо, — затараторил Джин сглатывая и тяжело дыша. — Кладбище Джин~и? Какого хрена ты потащил их туда? — и снова шлепок. — Больно ведь, — омега даже испугался от такого альфы, ведь его будто подменили. Ким даже не предполагал, что старший может быть таким, — они… ну они сами захотели, особенно Тэ, но потом и Чимин хотел позлить Юнги, — сказал омега и повернулся на Джуна, — Юнги-хёна, — добавил младший. — Зачем ты надел на Тэхена ошейник и накрасил их как себя? — Так надо было, я бы по-другому не смог их взять с собой, они не были против, правда, хён.       Омега практически стоял на коленях выпячивая попу, Джун провел большим пальцем по дырочке и Джин тут же застонал и поддался вперед. Смазки уже выделилось много, Ким возбудился так сильно, его тело задрожало, омега захныкал шептал что-то себе под нос. — Пожалуйста, сделай что-нибудь, — просит его Сокджин.       Сам же Намджун не слушает просьбы омеги, продолжает водить пальцем по пульсирующей дырочке, но ничего не делает, только шлепает сильнее, чтобы услышать крик младшего. Старший думает, как же ему действовать дальше, и после просто сует сразу два пальца в непослушного мальчика и не дождавшись, пока Джин привыкнет, начинает растягивать. — Хё-о-он, — постанывает омега, пытаясь поначалу соскочить с пальцев. Ведь ему больно, хоть и смазки было достаточно. Стоять в таком положении было сложно, но и альфа его не отпускал. Пара движений пальцами и замученный Джин уже готов кончить. Когда же Намджун замечает это, высовывает пальцы, после вовсе встает с младшего. — Еще раз узнаю, что ты что-то учудил, да и Тэхена с Чимином приплел, мало не покажется, — говорит старший и собирается уже уйти, но голос его останавливает. — Хён, иди ты знаешь куда, — шипит Сокджин. — До завтра, малыш, — бросает Джун и покидает дом омеги.