Flufftober Drabbles / Флаффтябрь

Алек с тяжестью оперся спиной о кирпичную стену здания его школы, откидывая назад голову и закрывая глаза. Здесь дышать было легче, когда он, хоть и на мизерный отрезок времени, мог быть самим собой. Дождь становился все сильнее с каждой секундой, сливаясь с лужами, мелкими ручейками и парочкой слез, скатившимися по щекам Алека. — Выматывает, не так ли? Глаза Лайтвуда моментально распахнулись, и он вскочил на ноги, подделывая кашель, чтобы прочистить горло. — Что? – спросил он, даже мельком не взглянув на парня перед собой. Алек знал, что если поднимет взгляд, то парень увидит, как сильно он пытается собрать крупицы своего самообладания. — Люди. Лайтвуд понял, что смеется, и повернул голову, чтобы посмотреть на парня. Магнус Бейн. Алек встретил Магнуса в 10 классе. Они оба пытались придумать отмазки, чтобы не идти на физкультуру, и вот так они оказались освобождены, прячась в подсобке уборщика и попивая газировку. После этого парни редко разговаривали, но обменивались беглыми взглядами на химии и периодически улыбались друг другу в классе истории. Алек помнит, как в прошлом году заметил, что Магнус смотрит на него в библиотеке. Они обменялись застенчивыми улыбками, а затем каждый вернулся к своему учебнику. — Я восхищаюсь тобой, – сказал Лайтвуд, снова поднимая взгляд. – Очень сильно. Магнус задумчиво хмыкнул. — Что именно во мне тебя восхищает? – удивился он вслух, бросая быстрый взгляд на парня, прежде чем прятать руки в карманы своего пиджака и посмотреть на серое небо. — Все, – ответил Алек. – Ты такой откровенный и смелый. Не думаю, что смог бы справиться и с половиной того дерьма, через которое тебе пришлось пройти за последние два года. Они замолчали, и лишь звук капель дождя, ударяющихся о землю, был слышен Алеку, помимо биения его собственного сердца. — Позволь кое-что сказать тебе, Александр, – вдруг сказал Бейн, приближаясь к парню. – Я знаю, кто я. Я люблю мужчин и женщин. Я знаю, что это не алчность или замешательство. Я уверен и доволен тем, кем являюсь и понимаю, через что ты проходишь. Я знаю, как трудно почувствовать комфорт в собственной коже, но вот, что я узнал с тех пор… — Ты знаешь обо мне, не так ли? – прервал Алек дрожащим голосом. Он был удивлен, что дрожь в его голосе была от холодной погоды, а не от страха того, что Магнус знает. – Ты знаешь. — У меня были подозрения, – в голосе Магнуса слышалась улыбка. – Но ты должен знать, что я никогда бы не рассказал. — Я знаю, – выдохнул Лайтвуд. – Забавно, что мы едва друг друга знаем, а ты единственный человек, которому я доверяю. Магнус двинулся вперед, пока не оказался стоящим прямо перед парнем, склоняя голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Как только их взгляды встретились, на лицах парней в унисон появились улыбки. Выражение лица Магнуса смягчилось при виде Алека, и он сделал еще один осторожный шаг вперед. — Я узнал, что самопринятие – это сама по себе сила, – доброжелательно сказал он. – И до тех пор, пока ты знаешь, кем являешься, и принимаешь это – никто не может тебя ранить. Алек поднял руку, словно хотел прикоснуться – лишь на секунду, прежде чем опустить ее и беззвучно кивнуть. Когда Магнус, наконец, притянул его в объятие, несмотря ни на что, Алек с легкостью расплавился в его руках – крепко обхватив ладонями и уткнувшись лицом ему в шею. — Спасибо, – пробормотал парень куда-то в воротник Бейна. – Спасибо.