Педагогические страсти

      Ваня Долгорукий внимательно посмотрел на меня своими умными, слегка печальными глазками, подхватил ранец и с тяжёлым вздохом вышел из класса. Целую минуту я сидела и переваривала ошеломляющую новость. Надо же, этот карапуз меня, видите ли, любит и намерен на мне жениться! Слава богу, хоть не сейчас, а когда вырастет. Но я должна его всенепременно подождать! Ох, и за какие грехи мне на голову это семейство, а?       Всё началось с того, что я, выпускница педагогического колледжа Анна Платонова, получила вместе с первым своим классом этого чудесного мальчишку. Мальчишка был умненький, старательный, не в меру серьёзный и – особенный. Нет, у него не было инвалидности, дефектов внешности или суперспособностей. Просто он был сиротой под опекой дяди. Дядя ему был и за папу, и за маму, а заодно и за бабушку со стороны отца, которая заявила, что не в силах заботиться в одиночку о маленьком ребёнке. Мария Алексеевна Долгорукая была роскошной дамой околобальзаковского возраста и вдовой доктора исторических наук. После гибели в автокатастрофе единственного сына Андрея вместе с женой Лизой и её родителями у Марии Алексеевны осталась лишь дочь Сонечка, студентка-первокурсница, которая не могла, разумеется, взять на себя ответственность за осиротевшего племянника. Так ребёнок остался под опекой брата Лизы Владимира. Печальную историю двух семейств поведала мне завуч начальных классов Варвара Степановна, что была женой декана Академии сельского хозяйства и жила в том же профессорском доме, что и они. Особо завуч сделала акцент на том, что опекун пожелал сохранить в тайне статус своего племянника и заранее отказался от всех положенных льгот и любого упоминания о том, что не является Ване Долгорукому родным отцом. Сделав пометку в своём новеньком рабочем блокноте, я забрала тоненькие папки, только что заведённые в канцелярии на каждого будущего первоклассника моего 1-Б, и ушла изучать коротенькие биографии остальных моих первых учеников.       Опекун Вани Долгорукого оказался… нереально, потрясающе, неприлично красивым мужчиной! Именно о таких и говорят – альфа-самец. Что называется, он только вошёл, а все уже кончили. И я это почувствовала в полной мере ещё накануне Первого сентября, когда вокруг меня собрались на традиционную встречу с педагогом взволнованные родители, держащие за руки своих чад, находившихся на пороге «повзрослевшего детства». Устроив перекличку по списку, я поднимала голову после каждой фамилии, стараясь запомнить не только ребёнка, но и прилагающегося к нему взрослого. После моего «Долгорукий Иван» державшийся чуть отстранённо темноволосый мужчина в элегантном деловом костюме глянул на вытянувшего вверх ладошку худенького мальчишечку, а потом одарил меня таким внимательным взглядом бездонных ярко-серых глаз, что у меня перехватило дыхание. И пересохло в горле. А ещё я, кажется, покраснела. Впервые в жизни меня бросило в краску от мужского взгляда! Внешностью меня боженька не обидел, я из тех хорошеньких миниатюрных блондинок, которые нравятся мужчинам, и знаю об этом. Окружающие представители противоположного пола постоянно напоминают о моей привлекательности. К восхищённым взглядам вслед давно привыкла, периодически отбивать атаки скучающих павианов – тоже. А тут… Да я чуть не забыла, какого лешего я сейчас в школьном дворе делаю! Но вот сероглазый Аполлон чуть кашлянул в кулак, видимо, оценив произведённый на молодую училку эффект, и милостиво опустил глаза. Ох, спасибо вам, многоуважаемый, не стали позорно добивать дрыгающуюся в предсмертных конвульсиях беззащитную жертву вашего безграничного мужского обаяния. Произнося следующую по списку фамилию, я как можно более естественно повернулась к Ване Долгорукому и его дяде боком, но до конца встречи чувствовала его горячий, практически прожигающий мне висок, манящий хоть ещё разок, хоть краем глаза взглянуть в лицо его обладателю взгляд. Едва успев пробормотать запланированные сведения о завтрашнем уроке-знакомстве после праздничной линейки и просьбу о бейджиках с именами для новоиспечённых первоклашек, кинулась по ступенькам в школу так быстро, как только позволяли приличия. От будоражащего взгляда притягивающих магнитом глаз красавца-опекуна спасение можно было найти только за прочными каменными стенами.       Первое родительское собрание было для меня настоящей пыткой. Мало того, что я в принципе волновалась перед ответственным мероприятием, ведь раньше мне не приходилось проводить никаких собраний никогда в жизни. А тут ещё этот Корф! А если точнее, Корф Владимир Иванович. Он смотрел на меня неотрывно, все два часа, буквально гипнотизируя взглядом. Остальные родители что-то записывали, разговаривали со мной и между собой, задавали вопросы и обменивались мнениями. А «законный представитель», как это сейчас принято называть в официальных документах, Вани Долгорукого просто смотрел на меня. И молчал. И от этого взгляда мне хотелось… Я не знаю, чего конкретно мне хотелось, но внизу живота было горячо и немного страшно. И снова перехватывало горло и немел язык. Я с трудом подбирала слова и даже, по-моему, пару раз что-то брякнула совсем невпопад, не сумев вовремя выплыть из бархатной серой пучины, поглощающей волю, манящей в свой волшебный и угрожающий потерей сознания плен… Господи, есть же на свете такие мужики, которым любая женщина готова отдать всё и обидеться, если попробуют вернуть обратно… Вон и мамочки в классе уже облизывают красавца-«папашу» взглядами шальных кошек, почуявших флакон с валерьянкой. А ведь далеко не все из заинтересовавшихся Корфом дамочек являются матерями-одиночками или, упаси боже, вдовами – у некоторых по документам живы-здоровы официальные мужья, а всё туда же! Нахалки, обиделась я оптом за всех их законных супругов и постаралась как можно быстрее закончить собрание.       Ваня был прекрасно подготовлен к школе, любознателен, быстро нашёл в классе друзей. Словом, казался обычным первоклассником. И вдруг – нате вам, признание в любви! Опекун периодически приводил мальчика в класс сам, но далеко не каждый день. Гораздо чаще Иван приходил в школу в сопровождении Варвары Степановны, которой Владимир Иванович доверял племянника по-соседски. Поэтому пришлось срочно звонить и приглашать в школу на беседу.       - Простите, Анна Петровна, сегодня никак не могу, у меня важные переговоры, а потом по протоколу я буду вынужден вести партнёров на ужин в ресторан.       - А с кем же будет Ваня?       - Не волнуйтесь, за ним присмотрит Сонечка, его тётя. Со стороны отца, – зачем-то уточнил Корф.       - Хорошо, Владимир Иванович. А завтра вы могли бы прийти в школу?       - Никак не раньше шести вечера, простите. А мы можем поговорить утром, до занятий? Я сам привезу Ваню в школу завтра.       - Нет, не думаю. Разговор очень серьёзный, и лучше будет, если ни Ваня, ни другие ребята его не услышат. И ещё, у меня просьба: не говорите Ивану, что я вас вызвала.       После напряжённой паузы невероятной, головокружительной глубины мужской голос в трубке задумчиво произнёс:       - И что он такого мог сотворить? Нормальный вроде ребёнок.       - Не волнуйтесь, всё узнаете при встрече. Жду вас завтра от шести до половины седьмого вечера.       - Анна Петровна, вы будете специально ждать меня полдня в школе? Я просто теряюсь в догадках, зачем я вам понадобился!       - До трёх у меня продлёнка, а чем занять себя ещё три часа, учителю всегда найдётся. Так что жду вас завтра вечером в школе. Всего доброго, – и быстро положила трубку, пока Корф не добил меня окончательно своим колдовским голосом.       Надо ли говорить, как я нервничала на следующий день, собираясь на работу? Я ещё с вечера тщательно продумала каждую мелочь в своей внешности. Я должна была встретить этого брутального альфа-самца во всеоружии! Ну хоть на первые пять минут нашей встречи мне было совершенно необходимо его деморализовать. Пока он пережёвывает на один зубок жалкие плоды моих усилий по ошарашиванию самцов женским обаянием, нужно успеть суть вопроса изложить! А то потом, когда он снова запустит на полную катушку «секс-символа», у меня опять отключатся мозги, отсохнет язык, подкосятся колени – и всё, пиши пропало. И чтобы завоевать эти несчастные несколько минут, я готова была драться как львица!       Макияж сделаю обычный, этим подобных «сперматозавров» не проймёшь, а вот над одеждой надо помозговать как следует. Высокие лаковые шпильки – раз. Деловой костюм с короткой юбкой – два. Хорошо, что пиджак у этого костюма очень облегающий, полностью показывающий мою точёную фигурку во всей красе. Это у нас будет три. Блузку к жемчужно-серому костюму непременно белоснежную, с маленькими частыми пуговками-бусинами. Две-три верхние перед самой встречей расстегнуть – и это пойдёт на счёт четыре. Бюстгальтер – бежевый, тончайший, почти не меняющий естественную форму моей груди, к которой лично у меня нет никаких претензий. Может быть, мужчины и имели иное мнение о моём бюсте, но я их не спрашивала. Как-то никогда не было мне до этого никакого дела. В общем, бежевый. К тому же, он идеально подходит и к тону моей кожи, практически ничуть не выделяясь из-под белого шёлка блузки. Никогда не понимала женщин, непременно старающихся под белую или полупрозрачную одежду надевать белое бельё. Оно выделяется ничуть не меньше, чем любое другое. А вот правильно подобранного тона беж – просто спасение для любительниц тонких тканей. Вот именно такой, на данный момент самый любимый бюстгальтер я и надену завтра. И это примем за счёт пять. К тому же у него есть одна пикантная особенность: он застёгивается (и расстёгивается!) спереди. Разумеется, Корф ничего об этом не узнает, но мне самой сей факт добавит уверенности в себе. И ощущения сексуальности. Как и то, что вместо обычных колготок на 40 ден я собираюсь надеть давно купленные из-за грустного настроения во время одного из загулов по супермаркету легкомысленные чулочки на ажурной резинке. И даже прозрачные трусики телесного цвета. Конечно же, о подобных вольностях учительницы начальных классов никто и никогда не догадается, но сама мысль о том, как я одета под верхним слоем обычного офисного костюма, будет будоражить и придаст мне, надеюсь, столь нужной для произведения первоначального эффекта на Владимира Ивановича соблазнительности и внутренней раскованности. Шесть и семь. Неплохой счёт!       День тянулся до ужаса долго. Наконец позади и занятия, и обед, и прогулка, и продлёнка. Дети разбежались по домам. Как ни странно, и тетради для проверки кончились буквально за час. От нечего делать я навела порядок в ящиках стола и шкафу с раздаточным материалом. Но всё равно до прихода Корфа оставалось не меньше получаса. Размеренно шаркала шваброй уборщица всё дальше и дальше к лестнице, но вот затихли и её шаги. Я нервничала всё больше и больше. Убрала со стола всё лишнее, оставив только закрытый рабочий ноутбук, две подставки с карандашами и ручками, стопку проверенных тетрадок. Положила их на уголок. Подумала – и переложила на крышку ноутбука. Потом снова на край. И опять на ноутбук. И тут в коридоре раздалась уверенная мужская поступь… ***       Если вы никогда в жизни не видели живых ангелов, сходите в школу к моему Ваньке. Его учительница – самый натуральный оживший ангел. Причём вызывающий у настоящего мужика отнюдь не возвышенно-платонические чувства. А вовсе даже наоборот. Я когда впервые увидел эту сильфиду на школьном дворе 31 августа, держащую табличку «1-Б» с кленовым листком в уголке, чуть не сдох на месте. Вы можете себе представить идеальную женскую фигуру на идеальных точёных ногах в туфлях на высоченных шпильках, увенчанную головкой неземной красоты? А мне и представлять не надо было – она стояла передо мной и была учительницей Ваньки. То есть гипотетически мы теперь должны встречаться каждое утро, когда я буду привозить сына в школу. В идеале – ещё и днём, ведь его нужно забирать после уроков. Но для меня это непозволительная роскошь. Я работаю. Более того, я начальник. Точнее, владелец крупной фирмы, внезапно свалившейся мне на не совсем путёвую голову чуть больше четырёх лет назад после смерти отца. Учитывая, что вместе с моими родителями погибли ещё и Ванькины, то есть моя сестра и зять, хлебнуть нам с племяшом пришлось нехило. Но мы справляемся. Варвара Степановна помогает, по мере сил и расписания лекций – Сонечка. И только Мария Алексеевна знать не хочет внука. Ей, видите ли, не до отпрыска какой-то там Лизы Корф, на которой женился её Андрюшенька вопреки материнскому неодобрению кандидатуры в невестки аж самим Долгоруким. Ну и чёрт с ней, Ванька без такой бабки проживёт, а я и подавно. Если Варвара Степановна с Соней не будут справляться – просто найму няню, слава Богу и отцу, не нищий. И с потрясающей красоты и неописуемого, божественного обаяния учительницей не придётся сталкиваться так часто. Потому что каждый раз, глядя на Анну Петровну хотя бы мельком, заводя Ваньку в класс, мысли только об одном. И несмотря на ангельскую внешность учительницы – нифига не благочестивые. Да моя бы воля, я бы эту богиню схватил на руки, утащил, как неандерталец в пещеру, и не выпускал бы до тех пор… да вообще бы не выпускал! В общем, невзирая на мою всегдашнюю популярность у прекрасного пола и соответственно несерьёзное к оному полу поголовно отношение – накрыло меня по полной. Причём впервые в жизни. А она… Она смотрит мимо меня, отводя глазки всякий раз, как замечает мой взгляд. Короче говоря, настигло меня наказание за всех испробованных за свою жизнь на зуб баб. Справедливое, не спорю. Но мне от этого ничуть не легче.       В присутствии Анны Петровны я просто перестаю здраво соображать. Я родительское собрание еле высидел. Под облегающим трикотажным платьицем вырисовывалось такое – слюни сами непроизвольно текли. Причём в прямом смысле! Стоило мозгу только дать слабину – тут же мысленно начинал её раздевать. Ну и… В общем, находиться в пределах видимости Ванькиной учительницы небезопасно уже не только для моего либидо, но и просто психического здоровья…       Но злодейке-судьбе было всего этого мало, блин! Мой неугомонный боец чего-то вычудил, и теперь она меня вызвала для разговора. Господи, какой разговор? Мне бы просто не пялиться слишком откровенно на эту красавицу, и на том спасибо!       Вхожу в класс. Анна Петровна поднимается мне навстречу. Чёрт, это же просто преступление для учительницы – быть такой сексуальной! Короткая юбка, обтягивающий потрясающую фигурку пиджачок, расстёгнутые верхние пуговки на блузке… Да это не педагог, это ходячее совращение малолетних. Причём, далеко не достигших даже возраста согласия! Про их папаш уже просто молчу…       - Здравствуйте, Владимир Иванович.       А мадемуазель-то заметно нервничает – вон как сцепила пальцы в замок.       - Добрый вечер, Анна Петровна. Спасибо, что дождались. Раньше не мог освободиться, много работы. Мой шалопай что-то страшное натворил?       Анна Петровна посмотрела на меня серьёзно и даже слегка обиженно.       - Зачем вы так говорите про Ваню? Он замечательный мальчик… Просто… – она закусила губку, и у меня буквально остановилось сердце. Нет, это действительно преступление – такая сексуальность в школе! За это к высшей мере приговаривать надо!       - Но вы ведь меня вызвали, причём срочно. Значит, что-то случилось?       - Да, вы правы. Но Ваня не совершил ничего криминального. Только… Я не знаю, как сказать… Видите ли, я работаю в школе первый год, у меня практически нет опыта и я не знаю, как правильно реагировать на некоторые вещи… А вы всё-таки его отец. Ой, простите, – снова смутилась она, – я хотела сказать – законный представитель, родственник.       - Не извиняйтесь, Анна Петровна. И я предпочитаю, чтобы меня называли отцом. А Ваню – моим сыном.       - Хорошо, – кивнула она. – В общем, Ваня вчера признался мне в любви.       - Что? – чувствую, что мои глаза вытаращились, как у варёного рака.       Анна Петровна кивнула и посмотрела на меня, как на последнюю надежду. Господи, когда на мужчину так смотрят хрупкие беззащитные девушки, да он же готов за это…       - Он сказал, что любит меня, для него это очень серьёзно и просил подождать, пока вырастет. А потом он… – учительница сверкнула своими изумительными блестящими глазищами и слегка улыбнулась самыми уголками губ, – обязательно на мне женится.       Ах ты казанова малолетний! Значит, вот как? Поперёд дядьки в пекло? Ну уж дудки, Иван, эта женщина тебе точно не достанется, извини, братец!       - И что вы ему ответили?       Она пожала плечами, по-прежнему не отрывая от моего лица колдовского взгляда, заставив нервно сглотнуть.       - Я просто обещала подумать. Но предупредила на всякий случай, что думать буду очень долго. Возможно, даже несколько лет.       Я кивнул. Молодец, девочка. Хоть и опыта у тебя не лишку, а сообразительности не занимать.       - Видите ли, Анна Петровна… дело в том, что я ничуть не удивлён.       Красивая бровь приподнялась в изумлении, в глазах – океан недоумения.       - Так уж вышло, что у мужчин в нашей семье очень схожие вкусы. И нам обычно нравятся одни и те же женщины.       Белокурая колдунья от неожиданности приоткрыла ротик. О, божечки, эти пухлые губки даже святого свели бы с ума!       - Что вы имеете в виду, Владимир Иванович? – прошептала она. А зрачки расширились. И грудь заволновалась участившимся дыханием. Реснички затрепетали. Язычок нервно пробежал по манящим к поцелую губам…       И тут у меня сорвало крышу. Мгновенно преодолев три разделявших нас шага, я схватил сводящую меня с ума женщину в тиски решительных объятий и завладел вожделенным ртом. Я жадно, со звериным отчаянием занимался любовью при помощи языка с её ртом, не встречая ни малейшего сопротивления. Она не отвечала мне, но и не отталкивала. Сделал ещё шаг, прижав её к столу, всё углубляя поцелуй. Мой язык наглел до беспередела. Кровь в жилах закипела уже настолько, что бахала в висках кузнечным молотом. Наконец, я почувствовал её руки на моём затылке и не смог сдержать рычания самца-победителя!       Наклоняю женщину назад, заставляя откинуться, распластаться на столе…       Наглая рука, огладив очертания стройной фигурки, добралась до края юбки, бесцеремонно задирая. Занятая поцелуем, Анна никак не отреагировала на практически хамскую вольность. Чувствую под пальцами кружево резинки. Чулок! Ох, какая же удача… М-м-м… Беспрепятственно закидываю ножку себе на бедро и добираюсь до узенькой полоски кружева на промежности. О, да ты же мокрая, как течная самка, девочка моя… Ты ведь безумно меня хочешь! Ничуть не меньше, чем я тебя… А я тебя хочу, дико, необузданно хочу!       Отодвигаю невесомую преграду и безошибочно нахожу умелыми пальцами пульсирующий комочек нервной плоти, источающий неподдельный восторг. Ты сладко вздрагиваешь всем телом, сдавленно стонешь в поцелуй… О, боже мой! Да твоя жемчужина такая огромная, что мне не терпится взглянуть на неё собственными глазами. Такого богатства в женском бутончике я ещё не ласкал. Но это позже, чуть позже, ещё успеется. Немного неловко, опираясь локтем о столешницу, расстёгиваю одной рукой мелкие пуговки, жёстко оставляю яркие метки яростных губ на шее, ключицах, груди… Ах, так у нас и застёжка бюстгальтера спереди? Да ты везучий сукин сын, Корф! Ох, Анечка, ты и здесь не обижена величиной возбуждённых до каменного состояния горошин на офигенной красоты молочно-белых грудках… С наслаждением захватываю ртом крупный спелый сосок, по-прежнему не прекращая ласкать подрагивающий клитор. Аня издаёт громкий протяжный стон… Её головка мечется по столу, рассыпав золотые волосы шикарной волной, глаза закрыты, на лице явная мука нетерпения… Сейчас, моя хорошая, сейчас мы оба получим то, к чему безумно стремимся… Я только полюбуюсь на твою ягодку внизу и…       Встаю на колени у стола, забрасываю покорные стройные ножки на плечи. Трусики совсем прозрачные, ничего не скрывающие. Можно сказать, что их нет совсем… О-о-о, да! Такой клитор стоил того, чтобы на него взглянуть. Вытянутый вверх, похожий на миниатюрный член, наполненный кровью крайнего возбуждения хозяйки, не умещающийся сейчас во всей своей красе в оправе пухленьких половых губ… М-м-м, рот сам так и потянулся к этому роскошеству. Какая же ты ароматная, Анечка… сладкая моя… Да, кричи, кричи, вокруг никого нет, мы одни, кричи громче! С сожалением отрываюсь от подрагивающего бугорка, чтобы испить твоего нектара. Мой язык проникает в узенький горячий вход и… Девочка моя любимая, ты сохранила себя в чистоте до этого дня?! Не испытываю ни малейших сомнений – именно для меня!       Родная моя, сейчас я изо всех сил постараюсь доказать тебе, что только я могу быть твоим проводником в мир чистого восторга, наслаждения и настоящей любви! Руками и ртом сделаю так, чтобы ты ни о ком другом рядом с собой и помыслить не смогла! Остальное – потом, в моей постели, в нашей постели… Чтобы я стал для тебя единственным возможным мужчиной в твоей жизни. Без всяких вариантов!       Получилось ли у меня? Спросите вон у той женщины, что задумчиво покачивается в гамаке под старой грушей на даче и с лёгкой улыбкой гладит тонкой ладошкой с обручальным колечком беременный нашим третьим общим малышом круглый животик. В нашей семье это уже четвёртый ребёнок. Наконец-то мы ждём девочку! Ванька, Данька и Санька с нетерпением зачёркивают дни в специальном мамином календаре в ожидании Настеньки, жена настаивает на Леночке, а я втайне мечтаю о маленькой сероглазой Анютке. Но поскольку знаю точно, что за подобную идею моя ненаглядная лишь покрутит у виска, поглядев на меня как на идиота своими невозможными голубыми глазищами, то держу свои желания при себе. Но с некоторых пор надеюсь на их исполнение. Ведь на прошлой неделе, после того, как мы в стотысячный раз подарили друг другу волшебство сладкого путешествия к сверкающим звёздам, моя маленькая пузатая проказница шепнула мне в ухо, ласково отирая нежными пальчиками мой влажный от сумасшедших страстей лоб, что ей безумно нравится, как я делаю детей. Поэтому она обещает, что обязательно родит мне и пятого ребёнка. Для ровного счёта!       Конец.