El Clasico

Как так вышло, что он целовался с Ракитичем, Ракетой, игроком ненавистной Барсы и, мать его, самым раздражающим человеком всего футбольного мира, Серхио не смог бы объяснить и под дулом пистолета. Благо, объяснять было некому. Иван, похоже, воспринял поворот сюжета как должное: замерев на мгновение, расслабил плечи, разомкнул губы и ответил на поцелуй с неожиданной страстью. «Тоже накопилось», — отстраненно подумал Серхио, который еще пару минут назад прикидывал, как бы врезать заносчивому засранцу так, чтобы вечная улыбочка исчезла хотя бы на ближайшие пару часов, а в идеале — на пару недель. Остановило его только осознание возможных последствий. Ну, как остановило. В классически темном (на самом деле слабо освещенном луной, но не суть) переулке возле клуба они стояли практически грудь в грудь, как под прожекторами стадиона. Патовая ситуация. Бодаться, как при разборках во время игр, старательно держа руки на виду, — глупо, сцепиться и кататься по брусчатке, как двое подростков, — смехотворно. И, главное, нет арбитров и товарищей, которые развели бы их. Не желая терять запала и преимущества, Рамос теснил противника, пока тот не уперся лопатками в стену… и вот. Поцелуй длился и длился. Ракитич прикрыл глаза и, кажется, не думал ни о чем. Серхио не думать не мог. Например, куда девать руки? В конце концов осторожно положил ладони куда-то в район талии противника и вздрогнул, ощутив голую кожу, — тесная пижонская футболка задралась, а посадка джинсов была настолько низкой, что хоть сразу переходи к тому, что обычно следует за ТАКИМИ поцелуями. Иван оторвался от него, чтобы ехидно прошептать: «Что, невтерпеж?» — и Серхио сунул-таки ему под дых мгновенно сжавшимся кулаком. Отступил, давая возможность упасть на колени и попытаться сделать вдох, а потом и вовсе развернулся и покинул поле боя почти бегом, подгоняемый хриплым, прерывающимся от недостатка воздуха, смехом.

***

Лука всегда был немного тугодумом. О, нет, не на поле — там он видел всё и понимал всё: траектории, свободные зоны, считывал язык тела и заготовки соперников — но в жизни предпочитал тщательно (и долго) обдумывать свои немногочисленные, но веские решения. И, решив, не отступать. Намеки он тоже понимал через раз и то если кто-то объяснял ему, что это намеки. В последнее время что-то вокруг было не так. Точнее, по-отдельности все было как всегда — почти. А вместе… То Серхио на правах капитана толкает речь о недопустимости поддержки игроков враждебных клубов в соцсетях. Звучало логично, и Лука перестал лайкать посты Ивана. Ну, как перестал: велел перестать тем, кто за эту часть его жизни отвечал. Потом Иван как-то отдалился, в телефонных разговорах не болтал, как раньше, а сухо выдавал точно отмеренные дозы информации. То одноклубники начали поглядывать странно. Вот и сейчас в клубе, где они пересеклись с парнями из Барсы, с которыми похлопав друг друга по плечам, разошлись по разным углам заведения, Асенсио деликатно взял Луку за локоть и отвел в сторону. Некоторое время мялся, а потом выдавил: — Там твои… э-э-э... друзья сейчас, пожалуй, поубивают друг друга... — Кто? — Ракитич и Серхио... Луку как ветром сдуло: он рванул, чуть не оставив локоть в пальцах Марко. В переулке рядом с клубом обнаружился только один из упомянутых… э-э-э... друзей. Ракитич стоял на коленях, точнее, сидел на пятках прямо на земле и выглядел… Странно он выглядел. — Что тут у вас? — бросился к нему Лука. — Ничего, не боись. Просто поговорили... — Иван потрогал губы и чему-то улыбнулся иронично и довольно. — Ты-то чего переполошился? Иди, а то твои решат, что я тебя в Барсу переманиваю. — А что, есть такие мысли? — Да нет: там перед нами Интер, Юве... А я и сам уж не знаю, оставят или выкинут... Он помрачнел и уже сердито отправил Луку обратно… Тот пошел — а что оставалось делать? Но эта улыбка застряла в памяти, поэтому Лука, улучив момент, подошёл к Рамосу и, обняв его, как можно более непринуждённым голосом спросил: — Серхио, что там у тебя с Иваном? Плечи Рамоса под его ладонями закаменели, он медленно обернулся, потирая губы в точности, как Ракета. — А что у меня может быть с Иваном? Поговорили... Ты-то чего переполошился? Тревожный сигнал в голове у Луки заорал в полный голос.