Вы покидаете Сторибрук
24 ноября 2018 г., 23:14
— Уверена, что должна ехать? — ныла Рейчел, глядя, как Свон передает Руби ключи и расплачивается за номер.
— К сожалению, да, — та виновато улыбнулась, прижимая к груди бумажный пакет с двумя здоровенными бургерами с беконом и стаканчик с крепким кофе, которые пятью минутами ранее вручила ей хозяйка закусочной («На дорожку», — сказала она и подмигнула: — «Запишу на счет Мэри Маргарет»).
— Ну блин, без тебя тут снова станет так ску-у-учно, — официантка скривила выкрашенные в кроваво-красный губы, а потом оживилась: — Слушай, а давай, ты сюда переедешь? Я тебе даже работу придумала — будешь нашим новым шерифом! А что, старому-то уж давно пора на пенсию, а у тебя опыта ого-го! Наверняка побольше, чем у старика Грэма. Ты за настоящими преступниками гонялась, а он всю жизнь только и делал, что кошек с деревьев снимал. Ну давай же, Свон! Соглашайся. Сторибруку явно не хватает свежей крови.
— Рейчел, — Руби укоризненно посмотрела на внучку. — Завязывай. Ты смущаешь Эмму.
— Да все в порядке, правда, — Свон мысленно ухмыльнулась, предвкушая, какой будет реакция Реджины, когда она расскажет ей о предложении, поступившем от «Руби версии 2.0», как они прозвали между собой официантку. — Прости, Рейч, — Эмма развела руками, — но никак не могу остаться.
— Это парень, да? — предположила младшая Лукас. — Любовь и все такое? Ты поэтому должна ехать?
Свон хмыкнула и почесала затылок:
— Типа того, ага. Правда, не совсем парень. Вернее, совсем не парень, а наоборот. В общем, это девушка. Женщина, — поправилась она.
— Так я и знала! — победоносно заявила Рейчел, почти что подпрыгивая на месте от нетерпения и распиравшего ее любопытства: — А какая она? Как вы познакомились?
— Ну, а как сейчас знакомятся? Онлайн, — соврала Свон. — А она... Она такая... — Эмма задумалась, пытаясь подобрать определение, но Рейчел ее перебила:
— Горячая?
Свон ухмыльнулась:
— Чертовски горячая.
— Везучая-а, — протянула девушка, мечтательно закусывая губу. — Она тебя любит?
— Этого я не знаю, — покраснела Эмма. — Мы об этом... не говорили как-то.
— А ты ее?
— Я... — она запнулась, не зная, что сказать.
Свон не давала определения чувствам, томившимся в груди. Она старательно избегала прямого вопроса о том, что же такое происходит между ними, избегала всякий раз, когда думала о Реджине (что значило буквально постоянно), а все потому, что уже давным-давно знала ответ. И он до одури ее пугал.
Потому что их разделяли время и смерть (наступившая Реджины и грядущая — Спасителя), и было столько причин для того, чтобы это не сработало.
Что, если Реджина не чувствует то же самое?
Что, если Эмме не удастся ее спасти?
Что, если проклятье не падет?
А если падет, то сколько у них будет времени до того, как Спаситель поплатится за то, что исполнил свое предназначение? День? Час? Пара минут?
Было и еще кое-что, тревожащее Эмму. Разница в возрасте между ней и Реджиной, — существенная разница, — которая, фактически, разбивала все мечты о совместном будущем при случае, если каким-то чудом Спасителю удалось бы избежать расплаты.
Но прямо сейчас, когда Рейчел задала прямой вопрос, Свон поняла, что для ее чувств все это не имело значения. Она все равно знала ответ. И больше не боялась признать эту правду.
— Да, — ответила Эмма, и робкая улыбка тронула ее губы. — Да, люблю.
Рейчел вздохнула:
— Ну, ладно тогда. Раз любовь...
Эмма улыбнулась девушке, еще не растерявшей способность все на свете принимать близко к сердцу, тепло попрощалась с Руби, перехватила стаканчик с кофе поудобнее и вышла из закусочной. Рейчел семенила за ней следом, — она дождалась, пока Свон пристроит свою ношу в салоне, а затем повисла у нее на шее, жарко дыша прямо в ухо.
— Я буду скучать, — шмыгнула она носом и с неохотой отпустила Эмму.
А двумя минутами позже «жучок», тихо заворчав, тронулся с места и медленно поехал вверх по улице до следующего поворота, где, мигнув фарами на прощание, вскоре скрылся из виду.
***
Эмма немного нервничала из-за проклятья. Нигде не говорилось, что Спаситель не может покинуть город (по крайней мере, ничего такого Голд не упоминал), но Свон все равно ощущала смутную тревогу. И чем ближе она подбиралась к границе, отделяющей Сторибрук от остального мира, тем неспокойнее становилось на душе. Когда цивилизованная часть города с улицами и жилыми зданиями осталась позади, и по обе стороны Эмму обступил лес, она сбавила скорость, и «жучок» поплелся совсем уж черепашьим шагом. После того, как Реджина пообещала не пытаться выехать из Сторибрука, они вместе обсудили дальнейшие действия и пришли к выводу, что Эмме пора выбираться из проклятого города. Оставаясь отрезанной от остального мира, Свон чувствовала себя бесполезной. И, к тому же, после данного Реджиной обещания ничего не изменилось. Не то чтобы Эмма ожидала молниеносной реакции. И она, конечно, вовсе не сидела весь следующий день в машине перед белым особняком на Миффлин Стрит, вперившись в него взглядом, и не молила Реджину неожиданно показаться в окне, пока ее сердце пропускало удары. Ничего такого она не делала, а потому совсем не была разочарована, когда в Сторибруке ровным счетом ничего не изменилось. Но, когда пару дней спустя все так же оставалось по-прежнему, она спросила у Реджины, есть ли у той идеи, в чем может быть дело. И тогда Миллс предположила, что разгадка кроется в городе. Возможно, Эмме пора вернуться назад, вырваться из-под чар, наложенных Корой, и посмотреть, как оно там, — в реальном мире. Свон эта мысль показалась более чем разумной. Может быть, ей и впрямь следует выехать из Сторибрука, чтобы вернуться назад. Туда, где, как она надеялась, ее будет ждать Реджина. Немного постаревшая, но живая. Стоило попытаться. Впереди показалась городская черта, и Эмма, чуть вильнув в сторону, припарковалась у дороги и заглушила мотор. Тревога не отпускала, и она решила — так, на всякий случай — написать Реджине до того, как пути назад не будет. «Привет, я уже у границы», — начала Свон. — «Осталось буквально несколько метров и — прощай, Сторибрук. Немного волнуюсь», — она закусила губу. — «Но, думаю, проклятью будет только на руку отъезд Спасителя, правда? Серьезно, оно, скорее, с радостью вышвырнет меня отсюда каким-нибудь магическим «пуф!», чем будет удерживать силой. В отличие от Рейчел. Ты знаешь, что наша Руби 2.0 ни в какую не хотела меня отпускать? Повисла на шее — в прямом смысле — и умоляла остаться. Она даже придумала мне должность в Сторибруке, — догадаешься, какую? Вот тебе подсказка: в этой роли я была бы неотразима... И Рейчел уверена, что я куда лучше, чем цитирую: «Старик Грэм» — Эмма ухмыльнулась, представляя, как Реджина закатит глаза на этом месте. — «И все-таки я была непреклонна в своем решении. Все, конечно, жутко расстроились по поводу моего отъезда, много плакали, говорили: «Эмма, как же мы без тебя?» (шучу, шучу... И знаю, что не смешно)», — она вздохнула и покачала головой, понимая, что испытывает терпение Реджины своими кривляниями. Но Свон привыкла так поступать — прятать страх за глупыми шутками, использовать юмор как защиту. — «Ладно, что я хотела сказать... Увидимся по ту сторону, да? И — сдержи обещание, Реджина. Я напишу, когда выеду из города». Ответ пришел через пару минут. «Я знаю, что тебе страшно, Эмма. Но теперь твоя очередь довериться мне. Проклятье тебя не тронет. Все будет хорошо. Просто поезжай... А потом возвращайся. Я буду тебя ждать, как и бумага, сообщающая о том, что ты принята на должность в качестве сторибрукского шерифа. Правда, перед тем, как документ вступит в силу, тебе придется продемонстрировать мне свои навыки обращения с... некоторыми предметами, с которыми представитель закона должен уметь обращаться. Ах, ну и, конечно (раз уж ты так часто упоминаешь это, считай данный пункт моей маленькой местью), я приготовлю для тебя униформу и посмотрю, насколько ты будешь в ней неотразима. В конце концов, я, как мэр этого города, просто обязана убедиться в твоей профпригодности. Ну как, я достаточно тебя промотивировала?» Эмма залилась краской и сглотнула, представляя себе эту картину. Да, мотивация вышла отменной. Но Свон слишком хорошо понимала, что делала Реджина. Она чувствовала, что Эмма не на шутку переживает, и пыталась отвлечь при помощи флирта. Она точно не имела ничегошеньки против подобной тактики. И в любой другой ситуации это бы точно сработало, но прямо сейчас... Сейчас Эмма смотрела на записку в своей руке, а горло сдавливало от нехорошего предчувствия. Но Реджина просила верить ей, и она будет верить. Все будет хорошо. И все-таки... Эмма не знала, будет ли у нее другая возможность сделать это. Рассказать ей. И поэтому она склонилась над блокнотом, чтобы написать еще кое-что. «На случай, если не представится другого шанса. Я не умею говорить о чувствах, но ты — самый важный человек в моей жизни, Реджина». Сердце колотилось, когда Эмма быстро запихнула признание в книгу, боясь, что, если помедлит мгновением больше, то попросту струсит. Она не хотела говорить слишком много, — не сейчас, не из-за того, что, возможно, она вот-вот разобьется, или взорвется, или что там еще случается с теми, кто осмеливается пересечь городскую черту, — но надеялась, что Реджина поняла, что на самом деле она имела в виду. «Я собираюсь ждать тебя двадцать восемь лет, Эмма», — был ей ответ. — «Думаю, мне даже говорить ничего не надо. Береги себя». Довольная, широченная улыбка расползлась по лицу Свон. — Ну, теперь и умирать не страшно, — пробормотала она и завела мотор. «Вы покидаете Сторибрук», — сообщила ей табличка перед самой границей, а мгновением позже желтый «жук» пересек городскую черту.
