Паршивое чувство юмора

Бывало и лучше: в Париже, на завтраке, с видом на Трафальгарскую площадь, в Монте-Карло в ресторане с большими тарелками и дорогой атмосферой, Мадриде на Пласа-Майор, с баснословно дорогим итальянским мороженым и фирменными блинчиками, или перед экзаменом, с кружкой кофе из Старбакс. Много что можно сравнить с большой пачкой чипсов со вкусом зелёного лука. Много о чём можно пожалеть, глядя на забор, за который не выйти и порядком надоевшую лужайку. Но когда Тей была в Париже, у нее не было тех знаний что есть сейчас, в Монте-Карло не было уютной домашней атмосферы, в Мадриде не было тех людей, с которыми она может поговорить о чём угодно, а о завтраке с кружкой кофе перед экзаменом можно вообще не говорить. «Бытие определяет сознание», — писал Маркс. Но насколько Тей знает, принципы из учебника для тех, кто сам свою жизнь строить не может. Потому что фраза: «хорошо там, где я есть» — для сильных людей, для тех, кто определяет бытие вокруг себя. Ведь когда у нее не было знаний, Тейлор нужны были французские пирожные со свежими ягодами и тёплой начинкой; когда она не знала, что такое домашняя атмосфера, Луцци нужны были маленькие порции омлета на больших тарелках, большой стакан свежевыжатого яблочного сока и не смотреть потом в чековую книжку. На Пласа-Майор, когда у нее не было близких людей, Тей нужно было внимание учтивых официантов, побольше сладкого и не думать о будущем. А когда она стояла у входа в метро с большим стаканом горячего кофе, готовясь к экзамену, у Тей не было ни всего вышеперечисленного, ни мозгов. Разве только для того, чтобы расставить крестики в бланке. У Тейлор не было силы духа, чтобы не пить на вечеринках, не было собственного мнения, чтобы сказать «нет» не тем друзьям, не было своей уникальности, поэтому ей нужна была уникальность бытия. Сейчас же, отринув все ненужное, начиная доставать изнутри силу духа и открывая настоящую себя, Тейлор понимает, что не сможет вечно питаться дорогими блинчиками, есть французские пирожные и пить свежевыжатые соки, которыми раньше обеспечивал ее папочка, заменяя дорогими цацками внимание покойной матери, потому что во всех этих ситуациях, помимо уникальности, у нее не было себя. Странно, что на такие простые вещи открывают глаза погони и мужчины с симбиотами, однако только сейчас Тейлор осознает, какая жизнь ей нужна и что она может дать другим. Потому что впервые она не просто чья-то дочь, подруга, девушка — она та, кто сама отвечает за жизнь и ей нравится эта ответственность. Поэтому сейчас, поедая соленые чипсы со вкусом лука на завтрак и строя планы на годы вперёд, рядом с людьми, с которыми она может поговорить обо всём, и в атмосфере, которую создает сама Тейлор, она понимает, что лучше быть не может. Тей никогда бы не подумала, что может наслаждаться тишиной и спокойствием, но вот уже пару месяцев как она сбросила с себя оковы нервозности и гормональных всплесков и уже не пугает Эдди своими перепадами настроения. Брок говорит, что она становится похожа на «маму». Выходные стоят теплые и Тей нежится на шезлонге в саду в лучах солнца, пока Эдди разбирается с работой, а отец как заведенный скупает половину всех детских вещей в Сан-Франциско. Она никогда бы не подумала, что ее строгий и властный отец будет с таким нетерпением ждать внуков. Вдруг Тей охает и понимает, что началось. Паника нарастает в геометрической прогрессии, несмотря на то, что еще секунду назад Тей наслаждалась тишиной и покоем, поэтому быстро печатает Броку сообщение.

Эдди, воды отошли. Где ты блять Я вызываю

Ответ приходит незамедлительно.

Кого вызываешь? Как я тебе отошлю ее? Через полчаса приеду и привезу

Тейлор с минуту тупо пялится в телефон и печатает ответ среднем пальцем.

Ты долбаеб или где Веном твои мозги окончательно сожрал? Из меня сейчас твой ребенок полезет и наизнанку меня вывернет.

Ты рожаешь? Скорую вызвала? Или мне позвонить?

Вызвала я уже.

Хорошо. Скоро буду. А вода-то тебе зачем?

Тейлор раздраженно закатывает глаза, но затем улыбается: мужчины никогда не перестают быть наивными детьми.

На такси Тей доезжает до заранее выбранного роддома, и сильно нервирует таксиста, пыхтя и матерясь себе под нос: схватки уже начинаются. У входа в больницу она встречает взъерошенного и радостного Эдди, который бегает вокруг Тей, не зная, чем помочь. Даже Веном от нервов пытается выглянуть из-под кожи Брока и узнать, что происходит, однако Тейлор прикрикивает на обоих и командует отвести ее к стойке регистрации. Девушку сразу определяют в родильную палату без ожидания: схватки происходят все чаще и ни у кого не возникает сомнений в том, что ребенок вот-вот появится на свет. — Су-ука, — протяжно взвывает Тейлор, хватая Брока за руку до треска костей, когда ее укладывает на кушетку и говорят дышать глубже. — Все нормально, не вы первая, не вы последняя, милочка, — добродушно улыбается медсестра, надевая перчатки. Тей кидает раздраженный взгляд на женщину и Брока, стоящего рядом в халате и смешной шапочке, а когда мышцы в очередной раз сокращаются, не выдерживает милого взгляда медсестры и зло рыкает. — Завалила бы со своими успокаивающими речами! Такой случай, как у меня, уверяю тебя, первый, блять, в истории! — хватается она за поручни и выгибается дугой от боли. Тей не знает, есть ли разница между рождением обычного ребенка и рождением ребенка от мужчины с симбиотом в связке, но боль ее разрывает такая, что кажется, что есть. — Тише, милая, тебе так только кажется, — сконфуженно улыбается женщина, а Эдди только качает головой — Тей, скорее всего, права. Девчонка загружено выдыхает, вытирая со лба капли пота и закусывает губу, еще больше раздражаясь от успокаивающих фраз медсестры. — Я тебе вагину в глотку запну, если не заткнешься! — плюется ядом она, — беременеть через минеты будешь! Эдди, убери ее отсюда, сами справимся, — зло фыркает она и Брок виновато просит женщину уйти и позвать врача. — Мы рядом, все будет хорошо, — чуть сжимает Брок плечо Тей и успокаивающе гладит по руке, чуть не взвизгивая от боли, когда девчонка сжимает его запястья. — Я, черт возьми, надеюсь на это, — сжимает зубы Тейлор и задерживает дыхание, чтобы хоть как-то унять боль. — Почему ты лежишь в такой неудобной позе? — вдруг появляется из плеча Брока антрацитовая морда и делает гримасу на подобии удивления. — Законы этой планеты будут работать на тебя, если встанешь или присядешь — тогда притяжение поможет, не дури, — фыркает он и Тей хмурит брови, понимая, что Веном прав. Несмотря на ругань Тей и всеобщее волнение атмосфера в помещении стоит умиротворенная: Эдди еще не знает, что чувствует по этому поводу, потому что отец Тей был прав - женщина становится матерью, когда беременеет, а мужчина отцом только с рождением ребенка. Эдди помогает Тей встать с кушетки и опереться на нее руками. Девчонка было хочет что-то сказать, но не начавшуюся реплику прерывают крики, доносящиеся из коридора. Эдди поджимает губы и кидает сухое «мы проверим», выходя за дверь, а Тейлор в очередной раз грязно ругается, когда ее настигает схватка, но все же отмечает, что стоя боль переносится гораздо легче. Тейлор не успевает запаниковать, когда Эдди не возвращается уже в течении двух минут, а из-за собственного крика она не может понять, что происходит за дверью, так как стену проламывает тело и падает посередине палаты. Судя по одежде и висящему на поясе оружию — перед ней лежит один из боевиков картеля. В следующую секунду в палату врывается помятый Эдди с до сих пор не втянутым под кожу черными щупами и оценивает обстановку. — Ты в порядке? Тейлор ошарашено смотрит на Брока и разводит руками. — Как види-ишь! — новая порция боли прокатывается по телу, и Тей смаргивает подступившие слезы. — Как они нас нашли? — превозмогая судороги, поднимает Тей глаза на мужчину и тот хмурится. Они были осторожны — использовали одноразовые телефоны и наличку, нигде не светились и жили в особняке Луцци, куда те, кому жизнь дорога, не могли даже подумать сунуться. Где они прокололись? — Из регистрации больницы им настучали, — догадывается Эдди, зло рыкая в пустоту. — Картель знал, что ты должна будешь родить в это время. Подготовились, мрази — вдалбливает кулак в полуразрушенную стену Эдди и тут же кричит. — Ложись! Стену палаты прорезает оглушающая автоматная очередь, Тей пригибается, насколько может, моля всех богов, чтобы с ребенком все было хорошо. Когда шум стихает, в помещение врываются два боевика с автоматами наперевес и Эдди не успевает среагировать — в него стреляют стальными нитями с электрошоком и Брок валится на пол, мутным отчаянным взглядом смотря на то, как на Тей направляют ствол. В этот момент что-то происходит: девчонка не просто взволнована из-за боязни за собственную жизнь — она переживает за еще нерожденного ребенка, поэтому внутри растет ярость львицы, готовой убивать. Тейлор взрывается нечеловеческим воплем от обиды и злости: направлять оружие не просто на беременную женщину, а на рожающую — такие люди не заслуживают милости. Она выбрасывает руку вперед, с яростью смотря на мужчину, и в эту секунду из ее ладони появляется черный, длинный отросток, который обвивает его шею и поднимает в воздух. Боевик в шоке и изумлении хрипит, таращась на девчонку, и пытается освободиться от стальной хватки непонятно чего, выплевывая шипение и всхлипы. Вторую руку Тей выбрасывает в сторону Брока и на расстоянии, выпустив из-под кожи такой же черный щуп, срывает с мужчины жалящие его током диоды. Эдди пораженно выдыхает и таращится в шоке на Тей, на что она, взвывая от короткой вспышки боли, всплескивает руками и кричит мужчине. — Я сама без понятия, что происходит, но давай обсудим это потом, — кивает она на коридор, где слышен топот еще нескольких человек. Брок кивает и выпускает всю накопившуюся ярость: стены больницы окрашиваются в красный — Эдди не щадит никого, защищая Тей и их нерожденного ребенка, крошит черепа и ломает позвоночники как спички, работая с симбиотом единым целым. Когда в поле зрения не остается людей с целыми ногами и выдается минута передышки, он опять заглядывает в палату Тей, где девчонка то и дело взвывает от схваток и тяжело дышит. — Эдди, сзади! — вдруг вскрикивает она и Брок вовремя оборачивается, перехватывая из рук боевика автомат. — Черт, Эдди, иди сюда, я одна не справлюсь. — Всхлипывает девчонка, а Брок слышит приближающиеся шаги еще, по крайней мере, двух человек. Одного отбрасывает к стене сразу, а второй прячется за углом, отстреливаясь. — Я скоро, любимая, можешь пока его за руку подержать, — виновато улыбается мужчина и кидает еще пребывающего в сознании боевика под ноги Тей. Она нервно посмеивается, но на очередной схватке выпускает щуп и, не сдерживая рев от боли, сжимает шею мужчины, выпуская пар, и ломает ему шею. Ей сейчас плевать на последствия, главное - пережить этот день. Брок еле уворачивается от еще одного выстрела электрошока и все же вырывает руку отстреливавшемуся боевику, кровожадно улыбаясь, глядя в глаза покалеченного мужчины. В этот момент, когда кажется, что все уже кончено, из-за угла выходит Санчес, тот самый, что держал Тей в плену, и поднимает в капитулирующем жесте руки, чуть улыбаясь. — Ты же понимаешь, что мы можем так долго продолжать, — сухо, но примирительно проговаривает мужчина. — У нас внизу еще пятьдесят человек, вооруженных до зубов. Эдди сплевывает, а антрацитовая голова недобро скалится, готовая в любой момент отгрызть противнику конечность. — Аналогичная ситуация с нашей стороны, — цедит сквозь зубы Эдди. — Для полного удовлетворения аппетита не хватает как раз пятидесяти человек, — зло посмеивается он, но Санчес все равно растягивает губы в как будто бы грустной улыбке. — Но не факт, что твоя жена сможет вынести или пережить эту резню, — пожимает плечами он и Брок дергается, словно от тока, когда слышит очередной приглушенный вскрик Тей. Он поджимает губы, оглядывая мужчину с ног до головы и оценивает ситуацию: чертов боевик прав, он должен быть рядом с девчонкой. Брок чертыхается себе под нос и раздраженно выдыхает. — В таком случае можем договориться, — зло бросает Эдди, — вы даете нам время и потом я сам к вам приду. Санчес хмурится, не ожидая такого поворота событий, но понимает, что это лучший вариант, при котором он не потеряет еще больше людей. Чем бы этот черт не был, враждовать с ним — значит решиться на огромное количество жертв. Мужчина сканирует взглядом Брока, морщась от крика рожающей девушки и понимает, что Эдди не врет. Он придет к ним, потому что на кону слишком многое. — Идет, — сухо бросает он и скрывается за углом. Эдди облегченно выдыхает и тут же спешит в палату к Тейлор. Взъерошенная девчонка поднимает отчаянный взгляд на мужчину и тот коротко улыбается. — Все закончилось. Тей всхлипывает от радости и очередной раз взвывает, но в этот момент руку с ружьем поднимает недобитый боевик, лежащий рядом с кушеткой и Эдди кидается на мужчину. Через какое-то время выматывающей борьбы Брок понимает, что Веном почти не участвует в драке — душа мужчину его же автоматом, Эдди кидает взгляд через плечо и видит, как щупы симбиота бережно подхватывают появившегося на свет малыша и помогает Тей лечь на кушетку. Брок одним ударом на открывшемся седьмом дыхании вырубает противника прикладом в висок и спешит к девчонке. Все произошло на удивление быстро: с начала родов не прошло и часа, а у Тей на руках уже лежит маленький сморщенный младенец. Тейлор улыбается во все тридцать два, глядя на маленького сына и утирает слезы. Веном клацает зубами и перекусывает антрацитовую пуповину: Брок понимает, что младенец действительно необычный — у него есть собственный симбиот, который тоже вякает, булькая черной жижей в ладошках мальчика. Странная, дикая смесь. — Что с тобой такое было, Тей? — целует Брок девчонку в лоб и не может насмотреться на родные глаза. Тей пожимает плечами, но за нее отвечает Веном. — О таком у меня информации нет, даже в родовой памяти, но кажется, что в Тей вырос симбиот во время беременности. Не как я или как у малыша, а скорее, как дополнительные возможности в коде ДНК. Поздравляю с апгрейдом, Тейлор, — хмыкает симбиот и Тей фыркает, заходясь смехом. Девчонка поднимает глаза на Брока и кладет ладошку ему на щеку, вытирая пальцем капли крови с кожи. Эдди смотрит на нее и на сына и видит в них свою вселенную, расплываясь в широкой улыбке, а затем несколько раз целует девчонку в губы и щеки. — Я так счастлив, я так люблю тебя, что кажется, хочу убить, — смеется он, сглатывая подступающие слезы счастья. Чувства разрывают мужчину изнутри и он даже рад, что смог часть их выместить на боевиках картеля, иначе совершенно не знал бы, что с ними делать. — Сомнительное выражение радости, но я понимаю, — смеется Тей. — Потому что чувствую то же самое, — улыбается она, с любовью глядя на заснувшего сына. В грязной, потрепанной и залитой кровью палате больницы в этот момент концентрируется невозможное количество счастья и нежности — никто не знал, к чему приведет простое знакомство на лестничной площадке и необычное слияние со скатившимся репортером симбиота, но каждый здесь, не сомневаясь, повторил бы этот путь заново, если бы он вел к этой самой секунде. — Все же паршивое чувство юмора у судьбы, — хмыкает Брок, обнимая Тейлор и кладя подбородок ей на плечо, чтобы еще раз посмотреть на сына. Антрацитовая голова покоится на другом плече девчонки. — Теперь мы странная семья с симбиотами, — посмеивается он и ежится от приятных мурашек на коже, когда произносит впервые слово «семья». Это так и есть — крепче уз не найти. — Мне все равно никогда не нравились хорошие шутки, — улыбается Тей и коротко целует Брока в щеку. Ей непонятно, как можно с каждым днем становиться все счастливее, когда кажется, что дальше уже некуда, но Тей совершенно не против. Им предстоит еще долгий путь вместе и если рядом будут оставаться ее трое любимых мужчин, то она только «за». — Правда? — оживляется Веном, перекатываясь антрацитовыми волнами эмоций на морде. — Тогда слушайте: заходят как-то немец, еврей и симбиот в бар…

***

***

***

Пять лет спустя

Тей чувствует, что это лето располагает к бронзовому загару и маленьким радостям: запланированная через месяц поездка к Гранд-Каньону пока не отменяется, а значит, они смогут хорошенько порезвиться на природе. Тейлор нежится в теплых солнечных лучах и в блаженстве растягивается на скамейке, отрешаясь от гомона на детской площадке и лая выгуливаемых собак. День стоит ясный и безветренный, а погода пахнет жженой карамелью, сладкой ватой и дешевой газировкой: аттракционы в парках регулярно изнашиваются от полного рабочего дня, а продавцы запеченных яблок сладко потирают руки от прибыли — лето в самом разгаре и Тей счастлива растворяться в таких спокойных минутах. Рабочий телефон выключен и Тейлор с чистой совестью не проверяет сообщения: у нее сегодня законный выходной, хоть и кураторство частных компаний по поводу картелей такого не подразумевает. Миссис Брок с улыбкой вспоминает, как в первое время все закрутилось, словно в бешеном урагане: ее новая сущность требовала контроля, а работа на картель подходила как нельзя лучше. Теперь уже дедушка Луцци был только рад посидеть с внуком какое-то время, хоть и выглядел нелепо в своем костюме-тройке и с младенцем на руках. Еще страннее он выглядел, когда ручка малыша вытянулась черным отростком и пощекотала ему за ухом. Эдди был прав по поводу того, что нужно дождаться этого момента и только потом оставлять маленькое существо и главу мафиозного дома наедине. Но дедушка на удивление быстро пришел в себя и с радостью отпустил молодоженов в «медовый месяц». По началу Тей не посвящала отца в проблемы с картелем: только после того, как овладела своей сутью, потихоньку и без деталей рассказала отцу про сложившуюся ситуацию. По другому сделать было невозможно, иначе бы он не посмотрел на наличие у Брока симбиота и выпотрошил бы мужчину собственными руками за то, что он сделал с «его девочкой». В конце концов, после трех лет работы в картеле и заработанной репутации, Тей и Эдди решили начать выходить из бизнеса, постепенно убирая участников картеля. В это время про них уже ходила определенная слава и семейством Брок заинтересовались правительственные структуры, но Эдди, проработавший столько лет репортером и знающий, что такое давление, успел подготовиться к этому моменту и собрал информации во время работы на картель столько, что можно было посадить каждого второго. В том числе и законников. А вкупе с силой, про которую практически никто не знал буквально — все довольствовались лишь слухами и результатом в виде исчезновения тел (с семьей Брок это было никак не увязать), у них было преимущество и «предложение, от которого невозможно отказаться» делали не им, а они. Со временем, это выплыло в аналитическую работу для Тейлор, которая на собственных условиях консультировала ЦРУ-шников и прочих ребят в черных очках, так как столько времени на таких должностях в картеле не работал ни один агент под прикрытием, а тут сразу оба супруга с подобным опытом и связями, знающие, как все устроено, решили помочь правительству США, обладая при этом компроматом на обе стороны (кто бы знал, что некоторые структуры имеют процент с торговли картелей, а Тей еще удивлялась, как такие организации так быстро растут), так что законники довольствовались тем, что дают, и официально с семейством Брок не работали. Позже, устав от правил, они и вовсе ушли в частное предпринимательство, имевшее фасад консультирующей фирмы, к которой обращались по знакомствам, чтобы решить вопросы оружия, вооруженных конфликтов и войн организованных преступных группировок. Семье Брок в этом не было равных: за эти несколько лет и Тей и Эдди повидали все стороны жизни и хлебнули все вкусы дерьма, поэтому к ним шли за советом. Обоих работа на свой собственный бизнес устраивала. Тейлор, конечно, фыркала, что они недалеко ушли от мафии, но успокаивала себя тем, что создала это дело с мужем без помощи отца. Эдди с Веномом же решили не лишать себя удовольствия резвиться вдоволь и подрабатывали на оперативных заданиях. Тей отпускала их при одном условии: чтобы до прихода домой все срасталось. Миссис Брок поначалу было сложно ужиться с новой сущностью: симбиот, выросший в ее теле во время беременности, не был отдельной личностью или инопланетным существом — в ДНК Тей каким-то образом вместе с ростом ребенка вплелись частицы антител и она, считай, расширила свои возможности. Тейлор не могла трансформироваться в огромного монстра, но со временем научилась контролировать появляющиеся из-под кожи щупы и прочие дополнительные конечности. «Небольшой апгрейд в честь рождения сына», — говорил Эдди. Тей только закатывала глаза. Миссис Брок прищуривается, приспуская на нос солнечные очки, когда видит, что у сына на детской площадке происходит спор с другим мальчиком, но решает, что если не услышит плач, обращать внимания на проблему не будет — пусть сам разбирается, не маленький уже. Конечно, она не бросает сына на произвол судьбы, как может показаться на первый взгляд — хорошее зрение после «апгрейда» помогает следить за детьми со своего места на лавке, но Тей не хочет быть мамочкой-наседкой, как остальные. Они необычная семья, да и у нее было необычное воспитание — она растит мужчину, а не маменькиного сынка, так что он должен научиться отвечать за свои слова или оскорбления. В конце концов, что может произойти на площадке между пятилетними детьми? — Грегори, Грегори, что случилось? — услышав хныкание сына, подбегает к мальчику женщина и строго смотрит на его друга, — что случилось? Мальчик не перестает надоедливо всхлипывать и указывает пальцем на соседа. — Он напугал меня своим черным ртом! — с новой силой начинает реветь он, а мать хмурится на странное обвинение сына, но все же поворачивается к его другу. — Мальчик, где твоя мама? — заглядывает она ему в глаза. — Скажи, как ее зовут, чтобы мы могли ее позвать. Темноволосый мальчишка смотрит на женщину подозрительно своими огромными карими глазами и склоняет голову в бок. — «Любимая», — хлопает ресницами он и женщина недоуменно оглядывается. — В смысле? Почему? — удивляется она, а мальчик пожимает плечами. — Ну, ее так папа постоянно называет, — беспечно улыбается он, не понимая, чего тут удивительного, и в этот момент как раз видит подошедшую к ним маму. Мальчишка тут же прыгает к ней на руки, на что Тей картинно кряхтит от «тяжести такого взрослого мужчины» и целует ее в щеку, обещая ждать у скамьи. — Вам нужно приструнить своего сына, — почти гордо вздергивает подбородок женщина, пряча мальчишку себе за спину. Тей про себя вздыхает незавидной участи пацана и расслабленно цокает, надевая солнечные очки. — Или вам из своего мужика сделать, — взмахивает в воздухе рукой она и направляется к скамейке, где ее дожидается мальчишка. Когда они отходят от детской площадки на приличное расстояние, Тейлор складывает руки на груди и недовольно морщится, обращаясь к сыну. — Тедди и Вернон Брок, о чем мы с вами говорили? — укоризненно смотрит она на мальчишку, из плеча которого тут же вырастает антрацитовая голова, точь в точь повторяющая лицо Тедди. Тейлор всегда смешила эта черта — симбиот, идентичный носителю, смотрелся странно и очень мило. Тедди, чье имя было создано из имен родителей, так как они не смогли решить, кто круче и в чью честь называть сына, родился уже в связке с собственным симбиотом, которого решено было назвать в честь одной надоедливой заразы. Семейство Брок по началу очень переживало по поводу того, сможет ли младенец ужиться с симбиотом, у которого к тому же, как у Венома, имеется собственная личность — не повлияет ли это на психику и развитие детей и не будет ли у них тяги к убийствам — ну, как всегда, обычные родительские тревоги. Но на удивление, малыши росли в гармонии и согласии, мясо любили, но в пределах обычной к нему любви, и к тому же, им никогда не бывало скучно. Опасения Тей по поводу того, что Вернон не смирится с тем, что у него нет собственного отдельного тела тоже не оправдались — у симбиота была своя часть родовой памяти, плюс ко всему, он был симбиотом и осознавал это, поэтому проблем с самоопределением в этом мире не возникло ни у кого. Тем более, у ребят был хороший учитель. — Пугать только охранников дедушки, — виновато опускают взгляд две мальчишеские головки и Тей изо всех сил давит в себе улыбку для воспитательных целей. — Но Веном говорит, что другие люди — плебеи и обосрутся они от испуга или нет — это их проблемы. Мама, а что такое «обосрутся»? — поднимают мальчишки вопросительный взгляд на Тейлор и она закатывает глаза. — То, что сделает Веном, когда я приду домой, — цокает она. — Но дядя Веном не прав, — присаживается она на корточки перед мальчиком и сжимает маленькую ручку. — Не важно, какие люди вокруг и как они себя ведут — это не должно влиять на ваше поведение, понимаете? Тедди кивает и Тей улыбается, обещая купить сорванцам мороженое, если до конца прогулки они будут хорошо себя вести. На самом деле, миссис Брок не знает, что стало определяющей частью в воспитании: наличие безумной семейки симбиотов или ее с Эдди характеры, которые не сильно изменились, даже когда они поняли, что придется воспитывать целого человека. Девушка откидывает пульт от телевизора на диван и обращает внимание на пыхтящего над банкой сына: мальчишка никак не может открыть крышку. Тей кидает взгляд на Эдди, чтобы тот помог мальцу в нелегком деле, но Брок занят какими-то бумагами и не обращает ни на что внимания. Когда мальчонка в итоге сдается, глаза Тей лезут на лоб: — Ах ты ж ебаное дерьмо! — раздосадовано вспыхивает Тедди, вряд ли осознавая смысл своих слов, но радуясь, что раздражение чуть поутихло. — И откуда он, интересно, это взял? — выгибает бровь Тейлор, кидая скептичный взгляд на Брока, из-за чего тот отвлекается на секунду от бумаг, кидает мимолетный взгляд на сына и возвращает внимание к работе, отмахиваясь. — Очевидно, из ебаного холодильника. На самом деле Тей до сих пор не перестает удивляться тому, как Брок и Тедди похожи: каждый раз, когда они засыпают в одинаковых позах за просмотром кино, или заглядываются на одну и ту же проезжающую крутую тачку, Тейлор с трудом сдерживает эмоции. Она бы никогда не подумала, что можно любить кого-то настолько сильно, потому что Эдди она любила безмерно, а затем у нее появилась маленькая родная копия любимого мужчины. И Тей до сих пор не может понять — это Эдди порой ведет себя как ребенок, или же мальчишка взрослый не по годам. Чаще она, правда, склоняется к первому утверждению. Хотя, это, похоже, касается всех в их семье. — Как думаешь, какие на вкус бабочки? — задумчиво подпирает щеку кулаком Тедди, откладывая в сторону пластилин. Мальчишка закусывает губу, оглядывая стол с игрушками и переводит взгляд на папу.  — Невкусные, — на автомате отвечает ему антрацитовая морда, наблюдающая за тем, как Эдди продолжает накладывать им обоим мороженое из брикета. Затем на мгновение останавливается, что-то обдумывает, пожимает плечами и берет сразу весь контейнер, хватая со стола две ложки. — Откуда ты?.. — удивленно поднимает брови мальчонка и хихикает, когда Брок отмахивается. — Я ответил на твой вопрос — на этом все, — сконфуженно произносит Эдди, давя на авторитет и поджимает губы поворачиваясь к Тей, стоящей у стола. — Я уже жалею, что подарил тебе этот блендер на рождество, — посмеиваясь, вздыхает Брок и закатывает глаза, смотря на то, как девушка выпивает только что перемолотый в жижу бутерброд. — Почему? У Тейлор не было примера счастливой семьи: мать умерла рано и Тей ее почти не помнила, а у замужних знакомых была одна и та же проблема — со временем брак становился пресным и серым, и каждый находил себе развлечение на стороне. Поэтому Тей до сих пор не может поверить в то, что она любит Эдди не просто так же, как раньше, а сильнее во много раз. С появлением сына их чувства только окрепли и переросли в нечто большее, в связь, которую уже не разрушить. Тедди сидит на диване перед телевизором и перекидывается мячиком с Верноном — Тей иногда сама себе завидует в том, что ее сыну не нужна няня и ему никогда не будет скучно. Эдди обнимает Тей со спины и бездумно перебирает волосы девушки, пока она держит в руках книжку, то и дело щекоча Тедди, вытянувшись на диване, и пытается читать. — Мама, а что значит «прокатись на мне»? — хмурится мальчишка, поворачиваясь к родителям. Мистер и миссис Брок недоуменно смотрят на сына, но потом понимают, что мальчишка, очевидно, выцепил какую-то фразу из фильма, который они уже давно не смотрят, оставляя телевизор работать фоном. — Так они называют коитус, — отмахивается Тей и Тедди фыркает. — А, понятно, — пожимает плечами он и возвращается к игре со своим симбиотом. Тейлор улыбается, а затем поворачивается к Эдди и загадочно ухмыляется. — Ты думаешь о том же, о чем и я? — дергает бровью она, соблазнительно проходясь пальчиками по груди мужчины. — Очевидно, что да, — тут же подбирается на месте Брок, и улыбается жене. — Чертовы американские горки! — победно вскрикивает он и Тей согласно кивает. — Именно! Тедди, собирайся, мы едем на аттракционы! — радостно вскрикивает Тей и видит, как у мальчишки загораются глаза. Собирается семья за две минуты, берет все необходимое и Эдди дает сыну ключи, чтобы тот спустился и завел машину. Все на эмоциях смеются, планируют, как зайдут в комнату страха и не держась за крепления проедут на самой высокой горке, и перед самым выходом Брок на секунду останавливает Тей за руку, отставая от бегущего по лестнице сына на пару шагов. — А потом мы потрахаемся, да? — на всякий случай уточняет мужчина и Тей разводит руками. — Естественно, — на само собой разумеющееся, фыркает Тейлор. — Сначала на горках прокатишься, затем на мне — чем не выходные? — подмигивает девушка и смеется, когда Брок подхватывает ее на руки, унося из квартиры прочь. Тей улыбается, смотря как Тедди перепрыгивает трещины на стыке плитки и достает из кармана куртки коробочку шоколадных конфет, закидывая в рот одну. Мальчишка тут же чует сладкий запах и разворачивается на сто восемьдесят, делая максимально ангельское выражение лица. — Можно мне одну? — невинно хлопает он ресницами и Тей хочет выкрикнуть тысячу раз «да», но улыбается и хитро прищуривается чисто из вредности. — Они мои, — пожимает плечами она, — мне в садике их подарили на день матери, — посмеивается девушка и видит как мальчишка не по годам скептично вздергивает брови и смешно упирает руки в боки. — Ты мать только благодаря мне. Тейлор заливается смехом, но полностью соглашается с сорванцом и угощает его лакомством, но вдруг хмурится, подзывая сына к себе и озираясь по сторонам: она чувствует, что за ними следят. — Тедди, симба, я отойду ненадолго, а ты иди купи мороженое и возвращайся к машине. Ларек рядом совсем, — вкладывает она в руку сына деньги и внимательно заглядывает ему в глаза. — А если что-то случится, увидишь кого-то подозрительного, не стесняйся и сделай с ним то, что папа делал с мамой ночью в спальне, — сосредоточенно наставляет малыша она и оглядывается, чувствуя приближающуюся опасность. Сын не должен видеть, как мама надирает зад плохим парням. — Связать и бить, пока не закричат? — наивно поднимает брови мальчик и Тей кивает, сдерживая неподходящий для ситуации смешок. — Именно. Только не раздевайся, — хмыкает она и вздыхает, смотря на бегущего к ларьку с мороженым малыша. Очень странно, но эффективно она использует то, что мальчишка как-то без стука ворвался в родительскую спальню. Что ж, необычная жизнь — необычные методы.

***

Мужчина морщится от боли в плече и переворачивается на бок, отмечая, что веревки, связывающие ноги, завязаны профессионально и крепко. Голова гудит, а в сознании гуляет легкая дезориентация: свет проникает только через тонкую щель под крышкой багажника и он сосредотачивает внимание и слух, наблюдая за тем, как снаружи по телефону разговаривает молодая женщина, шагая в зад и перед. — Да откуда я знаю, кто он! — раздраженно всплескивает руками она, поправляя волосы, — какой-то гандон в красном трико. Руки я вроде оторвала и уложила в багажник. — закатывает глаза девушка. Вроде, — едко щурится, — потому что оторвать-то оторвала, но на их месте вырастают новые, мерзкие ручонки. — хочется выкрикнуть пришедшую в голову хорошую шутку, но кляп сильно в этом мешает. — При нем была винтовка и сабли какие-то. А ты-то в Кливленде что забыл, а? Я тут, блять, уебков всяких на ростбиф рву, а он катается по штатам! Что? — вдруг запинается брюнетка и расплывается в улыбке, неловко стряхивая с рук капли крови. — За любимыми пончиками? Эдди, я же пошутила тогда. Ладно, поняла, заразы вы мои, — аж краснеет от умиления девушка. — Хорошо, встретимся дома. Тедди заберу и узнаю у нашего циркача, что происходит. Мамочке давно нужно размяться, — весело хмыкает она и отключает звонок, после чего слышится два удара по крышке багажника и удаляющийся голос девушки, которая, очевидно, садится за руль. — Кричать и брыкаться не пытайся, багажник бронированный и укреплен как раз на такие случаи. Не ты первый, не ты последний, ящеричка, — посмеивается брюнетка над собственным сравнением и уже бормочет себе под нос. — Ну надо же — руки отрастают! Хотя, так только веселее, — ухмыляется брюнетка и заводит мотор. Уэйд заинтересованно кривит губы в усмешке — похоже, это его самый интересный заказ. Хотя, после услышанного Уилсон не уверен — хищник он или уже закуска. «У судьбы паршивое чувство юмора», — думает Дэдпул. Хорошо, что ему всегда нравились дурацкие шутки.

Конец