Что ты сказал?!

***

Тихая музыка доносилась из приемника в квартире Уэя. Он покуривал свою сигарету и, сбрасывая пепел в пепельницу, читал какой-то журнал, что любили кидать почтальоны в почтовый ящик, как бы рекламируя тупой и нахер никому не нужный проект желтой прессы. На его лице расплылась слабая улыбка, после новости о том, что кто-то видел Йети, он закатил глаза после чудодейственного средства для стояка на несколько часов и тяжело вздохнул, заметив огромный заголовок на всю страницу про дилера, которого совсем недавно посадили в тюрьму. По телу прошла неприятная дрожь от воспоминаний. Брови чуть нахмурились. А сигарета же чуть помялась, когда ее сжали пальцами. Прошло уже несколько месяцев с той ужасной перестрелки где-то за городом, а Джерард все еще не может отойти и тяжело переживает воспоминания об этом. И оно понятно. Тогда он испугался так, как никогда не боялся. А все эти крики, звуки выстрелов, кровь… Он кое-как держал себя в руках, пытаясь гнать любые мысли, любые воспоминания, связанные с тем днем. Было тяжело. Умерло много хороших людей. Хоть и в масштабах мира, человека три-четыре — это не так уж и много, но в масштабах небольшого поля это казалось огромной цифрой. Особенно для того, кто никогда в жизни не наблюдал смерть и не был в таких ситуациях с дилерами. Как бы то ни было, говорить об этом тяжело было до сих пор. А от любого неверного слова уже подступал ком к горлу, заставляющий желать Джерарда умереть прямо сейчас. Парень быстро закрыл журнал, недовольно фыркая и кидая его в урну. — Бред, — прошептал он себе под нос, потушив сигарету и поправляя свои черные волосы, после выглядывая в окно, за которым шел снег, все же тяжело вздыхая от осознания того, что совсем скоро Рождество, а настроения на него особо и нет. Уэй пробежался взглядом по комнате, оценивая обстановку и ее чистоту, заглянул в холодильник, прикидывая в голове, что ему приготовить и все ли нужные продукты у него есть, а после, поправив на себе футболку и шорты, вернулся на свою кровать, беря в руки блокнот и открывая его на случайной странице, начиная что-то набрасывать и пытаясь отвлечься. « — Говнюк! — кричал мужчина, избивая Майкла кулаками и кидая на землю. — Если бы не ты, ничего бы подобного, блять, не было! — Прости меня! — кричал в ответ Уэй, но его явно никто не слушал, продолжая бить уже ногами. — Отвали от моего брата, псих! Убери от него руки! — Джерард, успокойся! — шикнул Фрэнк, дергая связанными руками и ногами, оглядывая Джерарда рядом. — Не зли его! — Да он уже, Фрэнки, — фыркнул дилер и, подбежав к соседу, хорошенько пнул его по лицу» — Черт… — шикнул Джи, ощутив неприятную боль на губе, а уже через пару секунд теплую кровь, что выделялась на ней. — Ебаные морозы, — со вздохом прошептал он, откладывая карандаш и оценивающе разглядывая свои наброски в альбоме. Кончиком языка слизнув кровь, парень вздрогнул от звука выстрела на улице и напрягся. Но то был лишь салют. И даже его Джерард слушал с трудом, вспоминая все эти отвратные звуки оружия, такие громкие и оглушающие, что хотелось просто оглохнуть, лишь бы не слышать того ужаса, что создал человек, для умертвления себе подобных и всех вокруг. На самом деле, после всей этой ситуации с дилером, Уэй стал часто думать о том, что мир далеко не так красив, каким пытается казаться. Серое небо городов, плотно затянутое тучами, легкий и еле слышный дождь, приятный шелест зеленых листьев и трава, что прогибается под плохой погодой данного района… Это звучит воодушевляюще. От одного лишь представления этой картины ты видишь что-то прекрасное, несмотря на мрачность и серость улицы в момент капризов природы. А что насчет заката? Яркого розового заката, который будто тянет тебя с собой за горизонт? Да. Много вещей в этом мире, которые Джерард в самом деле считал прекрасными. Он не любил жизнь, людей вокруг, и просто был зол на все то, что происходит, на эту несправедливость и боль. Хотелось творить ее самому, в отместку за то, что мир сделал с тобой, но… потом ты встречаешь одного придурка, который тебя бесит, влюбляешься в него, а после, по вине своего братца, испытываешь весь ужас изобретений человечества на себе. Вот в чем была суть его мыслей и раздумий. Природа прекрасна. Она сделала все для того, чтобы быть такой красивой, чтобы изменить мир к лучшему, люди же сделали все для того, чтобы это сгубить. Ядерное оружие, войны, смерти, крестовые походы, отравление атмосферы… Больше не хотелось быть той частью, что портит мир. Хотелось сделать его лучше. Быть частью той группы, что делает его лучше. А разве у человека так много шансов сделать мир лучше? Меньше, чем кажется. Добро и искусство. Ничего более. Потому и восстановиться в университете, и доучиться там, уже не казалось Джерарду глупой идеей. Наоборот. Картины любят, когда ты выливаешь в них свою боль, свои мысли и страхи. А как любит музыка или книги… Не стоит даже говорить, что твоя боль делает дальше, когда попадает в этот мир, будучи преобразованной во что-то прекрасное. «Джерард сплюнул кровь на пол, корчась от боли и хрипя от ударов ногами по ребрам. Все тело давно ныло от таких пинков, которые становились с каждым разом все сильнее. Из-за болей в глазах скапливались слезы, а лицо же постоянно кривилось, хмурилось, в надежде, что это поможет хоть как-то. — Твой братец подставил меня! Всех моих людей убили, придурки! Да я вас на куски резать буду всех! Заставлять жрать друг друга! — кричал мужчина, толчком ноги заставляя Джерарда упасть на спину, а кровь заструиться вниз по тонкой и белой шее. — Придурки, — рыкнул дилер и, достав пистолет из кармана, нацелился на брюнета, злобно фыркая и, то ли желая прибить его, то ли просто запугать; это было не так важно, потому что Джерард уже просто желал смерти, понимая, что дальше будет хуже, когда он заберет их к себе, когда начнет мстить за каждого своего человека. Взгляд мельком падает на Майкла, что лежал рядом без сознания, затем на дилера; выдох, веки медленно смыкаются, пока тело и душа готовятся к смерти. — Пошел нахуй! — послышалось на все поле. Земля чуть дрогнула от того, что кто-то упал. — Ах ты пидор, блять! — зарычал мужчина и последовали звуки выстрелов, заставляющие сердце Джерарда болезненно сжаться. Фрэнк…» — Не знаю, Марк, — говорил Джерард, нарезая овощи на кухне и придерживая телефон ухом. — Ну, ты же общаешься с ними. Они не могут сказать тебе, как твой брат? — Я не общаюсь с ними, — фыркнул брюнет. — По крайней мере, стараюсь этого не делать, потому что, сам понимаешь, они ненормальные. — Это точно. Но в любом случае, когда он выпишется из клиники, дай знать, чтобы мы следили за ним, а уж если бы он захотел снова что-то купить, сообщили тебе. — Пусть только попробует. Я ему этот героин в задницу запихаю. — О, я тоже, — засмеявшись, сказал Марк и тяжело вздохнул, кусая губы. — Как настроение перед праздниками, м? — Как обычно. Чересчур много хлопот, которые никому не нужны. — На Рождество кто придет? — Неа, — усмехнувшись, сказал Джерард. — Майкл в клинике, для матери я все еще злодей номер один, знакомые с семьями и друзьями, так что… нет. Никого не будет. — Печально. Ладно, я вообще позвонил поздравить тебя с праздником и пожелать удачи в новом году, знаешь. Ну и в том, чтобы твой брат поумнел. — Это маловероятно, — засмеялся Уэй. — Мы, конечно, стали общаться чуть лучше, но мозгов у него все еще нет. — Думаю, эта ситуация их прибавила. — Хочется верить… — Я уверен, Джерард, — усмехнувшись, сказал Марк. — Ладно, до встречи, приезжай как-нибудь сюда. — Конечно. — кивнул головой брюнет, ссыпая нарезанные кубиками помидоры в миску. — Как будет время, — ответил он и, услышав еле слышную ухмылку, ухмыльнулся в ответ, после вовсе сбрасывая вызов и поглядывая на время на часах. « — Вы обвиняетесь в торговле наркотическими веществами, похищении людей, пытках, изнасиловании, нескольких десятках убийств, а именно двадцати семи человек, а также в нападении на полицейских, — громко и холодно зачитывала судья, оглядывая мужчину, что слушал приговор и лишь злобно хмурился. — Можете ли Вы что-то сказать в свое оправдание? — Нет, — фыркнул он, глядя в пол. Звонкий удар молотка раздался на весь зал, отдаваясь эхом в коридорах, пока Джерард сидел на скамье вместе с братом и с ужасом в глазах смотрел на этого человека, молясь лишь о том, чтобы посадили его до самой смерти» Джерард поставил миску с салатом в центр стола и, поправив свои волосы, снова глянул на время, тяжело вздыхая и садясь на стул. — Долго еще? — рыкнул он себе под нос, чуть хмуря брови и постукивая пальцем по столу, пытаясь занять себя хоть как-то, потому что время снова решило тянуться очень долго, а в одиночестве так вообще будто вечность. Это было скучно. Но долго думать и ворчать не приходилось, словно в его голове всегда кто-то лазил и учитывал его пожелания. Буквально через пару минут раздались звуки из-за двери, будто кто-то пытается вставить ключ, открывается замок, распахивается дверь и на пороге появляется небольшая фигура, стряхивающая свободной рукой снег с капюшона и волос, ярко и так тепло улыбаясь, что Джерард даже забыл о том, что парень опоздал уже на полчаса. — Прости! — тут же воскликнул Фрэнк, заметив на себе взгляд соседа, что подпирал голову рукой и оценивающе разглядывал Айеро. Он снял гитару с плеча, поставив ее к стенке, а рядом и пакеты с нужными продуктами или же какими-нибудь педалями для гитары. — В магазине дикие очереди. Я стоял там пиздец долго! — со вздохом сказал брюнет, кинув куртку в прихожую и стягивая с себя обувь. — То есть, дело в магазине, а не в том, что кто-то начал исполнять песни на бис? — вопросительно изогнув бровь, спросил Джерард, на что сосед цокнул, потирая руки, в жалких попытках согреть. — Ну, ладно-ладно, пару песен только, честно. И Сэм там не было. Сам знаешь, после ее лжи про беременность и аборт я ее гитарой прибить хочу. — закатил глаза Фрэнк и, подойдя к брюнету, нежно поцеловал его в губы. — Не злись, истеричка. — на что Уэй закатил глаза, закинув ногу на ногу. — Пошел ты. Я надеюсь, что ее точно не было, иначе тебе пиздец... Садись за стол, скоро уже Рождество. — Неа… Сначала задобрю тебя, — замурлыкал парень и, потираясь о носик Джи своим, начал ластиться к нему, словно кот, кратко и так нежно целуя его в губы, руками же касаясь волос парня перед собой и слабо содрогаясь от его ощущения рядом. « — Фрэнк! — прокричал Джерард, подползая к нему. — Черт, Фрэнк, ты жив?! — шептал он, тяжело дыша и глядя на тело, что лежало на земле без сознания. — Фрэнк, мать его, Айеро, ответь мне! — Сдохнет твой дружок через несколько часов, понял? — рыкнул дилер, вставая на ноги и стирая кровь из носа. — А вы следом пойдете. — Пошел нахуй! — закричал брюнет, скалясь и оглядывая мужчину. — Я из ада вернусь и убью тебя к хуям! Заберу с собой, дерьма кусок! — Кричи дальше… Люблю смотреть, как вы цепляетесь за жизнь, — фыркнул он и, наставив пистолет, ухмыльнулся Джерарду в последний раз, а уже через секунду раздался громкий звук выстрела, заставляющий все тело Уэя вздрогнуть, а сердце болезненно удариться о грудь, пока джинсы намокали от крови его соседа. — Прощай, уебок, — послышалось сбоку и дилер с грохотом упал на землю, начиная тяжело дышать и захлебываться в своей крови. — Джерард, ты цел? У Фрэнка серьезное ранение? — спрашивал Марк, пытаясь растолкать шокированного Уэя, но все без толку. Он не видел, как парень осматривает тело Айеро, как пытается говорить с ним, Джерард просто смотрел в одну точку, чувствуя, как все внутри разбилось на осколки, а от осознания того, что он выжил, будто собиралось снова, в совершенно другой образ. Новый патруль полиции. Скорая» — Все-все, — закатил глаза Джерард, хихикая и кусая Фрэнка за нижнюю губу, — а то съешь меня. Садись за стол. — Ты такой холодный, — цокнул сосед и, отстранившись и поправив футболку на себе, послушно сел напротив Уэя, вздыхая и улыбаясь. — Что? — смущено спросил Уэй, убрав прядь черных волос за ухо и заглядывая в глаза Фрэнка. — Люблю тебя, придурок. — цоканье брюнета. Закатил глаза, опустив взгляд куда-то в пол и нервно болтая ногой. Он никогда не привыкнет к этой фразе, да? — И я тебя. Малолетка чертова…