Во всем виноваты книги

Виной всему, абсолютно искренне считал Яо, были книги и библиотеки. Нет, первопричиной. Разве можно поставить в вину книгам то, что прекрасный, как небожитель, первый нефрит Гусу Лань, ищет прибежища в совершенно неподходящем для себя месте?.. Только благодарить, благодарить ежеминутно, ежечасно, каждый свободный миг. Мэн Яо и смотреть-то опасается – так невыносимо прекрасен и далек одновременно Лань Хуань, а тот вроде как и улыбается почти беспечно, только печаль в уголках глаз, и нечем ее оттуда убрать, как невидимую соринку, от которой слезы льются сами собой. - Помочь вам? – неловко спрашивает Мэн Яо, не зная, чем еще оправдать свой неприлично долгий взгляд на собеседника. Лань Хуань поднимает голову, улыбается, так, как невозможно простым людям, снисходительно, ласково. Он всем так улыбается. Мэн Яо совершенно теряется от этой улыбки и окончательно не к месту уточняет. – Чем-нибудь… если вы не против… - Я не против. А-Яо, ты не мог бы собрать страницы ровнее?.. Никак не получается. Все у него отлично получается, но Мэн Яо поспешно хватается за поручение, тянется к рассыпавшимся по столу листам. И все смотрит исподтишка, никак от рук переплетающего книгу небожителя не может оторваться. Но – ох, это много проще, чем невозможность отвести взгляд от лица! Всегда можно сказать, что зачарован мастерством. Во всем виноваты книги. И те пальцы, что сейчас так бережно и аккуратно затягивают в мудреный узелок тонкий шнур, совершенно уверен Мэн Яо, без усилия могут разорвать и настоящую веревку. Вот все тот же шкаф с книгами удержали ведь. Неровно стоявший в комнате шкаф, и так грозивший, перекосившись, обрушиться на неловкого посетителя, а уж на того, кто задел… …о размерах катастрофы Мэн Яо, случайно задевший качающееся безумие плечом, подумать не успел. Только отпрыгнуть, только увернуться от свитка, глухо ткнувшемся в пол совсем у ног, только попросить небо, чтобы никто ближайшие два часа не заглянул бы, и он успел собрать, и… - Кажется, нужно сделать более прочную подпорку?.. Глазам своим, обычно не подводившим, Мэн Яо не поверил. Сначала не поверил белоснежным одеждам Гусу Лань перед собой (да кто в здравом уме решится, после того, ЧТО произошло в Облачных глубинах!), потом – тому, что шкаф послушно висел одной своей стороной на изящных пальцах адепта. И ни одной книги, кроме злополучного свитка, из него больше не вывалилось. - Сейчас… - ошарашенно выдохнул Мэн Яо и опрометью кинулся за этой «более прочной подпоркой». Полностью уверенный, что небожители в эти края забредают редко, и держать шкаф в минуты таких посещений – не самое лучшее развлечение. Только от отчего же этот пренебрег?.. - Как быстро, - улыбнулся «небожитель», умудрившийся найти на полке что-то интересное и теперь придерживающий проклятый шкаф одной рукой, и держащий книгу во второй. Мэн Яо потерял дар речи, рухнул на колени и попробовал повозиться с тем, что принес. Не совладал. Сдался. - Вы не могли бы… еще немного… Махина обиженно скрипнула, и перед в который раз округлившимся глазами Мэн Яо угол поднялся вверх на добрые пол-ладони. От страниц заинтересовавшей его книги адепт Гусу Лань не оторвался. - В… все. Второй обиженный скрип. Груженое знаниями чудовище пошатнулось, сочло подношение в виде «подпорки» приемлемым, и встало ровно. Мэн Яо в шоке смотрел на протянутую ему руку. - Что же вы? Поднимайтесь. Белая одежда, лента, потрепанная у виска, с затертым следом от крови и гари, с узором из плывущих облаков. Рукоять меча и бесконечно прекрасная улыбка. Не могло его тут быть, не могло!.. - Как вас называть?.. Ну что же вы. Пол холодный, поднимайтесь. Во всем определенно были виноваты книги, библиотеки и книжные шкафы. Иначе как объяснить то, что на судорожно, с заиканием произнесенное имя небожитель сам ухватил сидящего юношу за запястье и потянул, совершенно без усилий поднимая на ноги, и лишь потом с улыбкой посмотрел в ошеломленные глаза. И представился: - Сичэнь. Вот и сейчас Мэн Яо оторваться не мог от рук, которые завязывали очередной хитрый узел, и все думал – как же можно одновременно быть таким сильным и… уметь вот так? Наверное, так учат только в Великих Орденах. Мать много рассказывала про отца, но Мэн Яо половину считал сказками… а теперь начинал верить. - Готово? – тем временем протянул Лань Хуань руку за стопкой. Мэн Яо торопливо кивнул, постарался тихо стукнуть, подровнять окончательно… - Осторожнее, кажется, между страниц что-то лежит. Книги были виноваты. Во всем. Небожитель смотрел на выпавший из страниц засохший цветок и улыбался. - Вьюнок. Совсем, как тогда у тебя, верно? Книги, библиотеки и книжные шкафы. Предатели. Мэн Яо понадеялся, что не зарделся совсем уж непристойным образом, и кивнул. - Удивительно. Кто-то тоже любит эти полевые цветы… Ничего удивительного. Если со своего рукава зацепившийся вьюнок снимает и вплетает в волосы самое прекрасное в этом подлунном мире создание, сложно не полюбить. Это сейчас Мэн Яо почти сердится – нет, не на собеседника, только на предательский цветок и на книгу! – а тогда оторопел настолько, что, забыв, как дышать, только смотрел и смотрел, и неверяще трогал цветок у виска. - А-Яо, это всего лишь цветок, что с тобой? – после продолжительной паузы поинтересовался «небожитель», к том времени ставший для Мэн Яо солнцем, луной и целым миром, от которого и взгляд не отвести. Значение вьюнка Мэн Яо помнил. Сжал дрогнувшие от обиды губы и постарался уняь дрожь в голосе. - Вы правы, первый молодой господин Лань… Когда вы вернетесь в Гусу, вряд ли вам доведется вспомнить сына проститутки, которого одним лишь милым подарком упрекнули в легкомыслии, кокетстве и излишнем любопытстве. Сичэнь нахмурился, вынул из подрагивающих пальцев ни в чем неповинный вьюнок и бережно вплел обратно - А-Яо, у любой монеты есть две стороны. Ты увидел одну, но не бросил взгляда на вторую. Благодаря своей целеустремленности и настойчивости вьюнок также является символом уверенности, цепкости, жизненного роста. Разве ты не борешься за свою судьбу?.. Мэн Яо почувствовал себя пристыженным мгновенно. Как он вообще посмел настолько плохо подумать о всегда таком ласковом и безукоризненно тактичном человеке?!.. Точно уж. Дурная кровь. Не чета этому прекрасному заклинателю из волшебных сказок, что иногда рассказывала на ночь мать. А теперь этот цветок в самый неподходящий момент вылетел из страниц книги, где, как думал Мэн Яо, его уж точно никто не найдет!.. - Я не сказал тогда тебе, А-Яо, - продолжает между тем Лань Хуань, отмеряя новый шнурок и примеряя переплет, - но у вьюнка есть и третье значение. Лесть. Это от того, что, преследуя свою цель - забраться повыше к солнечному свету, вьюнок "льстиво" обвивает стебель другого растения или ствол дерева. Но ведь это так глупо, сравнивать такое значение с тобой, А-Яо! Как считаешь, а тот, кто вложил этот цветок в книгу, знал ли о том?.. Мэн Яо вздыхает и пододвигает к себе еще одну стопку. «Теперь он знает», - одними губами соглашается юноша и все думает, стоит ли забрать иссушенное напоминание о нескольких мгновениях счастья. К чему поблекшее напоминание, если Сичэнь, живой, улыбающийся, такой наивный – сидит рядом? - Ты совсем притих, А-Яо. Так на тебя непохоже… я расстроил тебя? Или цветок?.. За подсказку Мэн Яо цепляется весьма поспешно. - Я тогда вам сгрубил. До сих пор в глаза смотреть стыдно, едва вспомню. За улыбку, которой его одаривают, Мэн Яо душу продать готов. Если кому-то будет нужна душа такого как он, конечно же. Он знает, Сичэнь совсем не сердится, даже, пожалуй, и забыл о грубости, такой уж он… невыносимо другой. Сказочный. Чистый. И настоящий одновременно. Шнурок рвется, «небожитель» досадливо цокает и тут же смеется. - Какой я неловкий. «Слишком сильный», - вздыхает про себя Мэн Яо и взгляда не может оторвать от пальцев, бережно и любовно переплетающих книгу заново. Слишком прекрасный, чтобы быть настоящим. Настоящая сказка. И за этой сказкой Мэн Яо готов пойти на самый край света, к солнцу и обратно, лишь бы его прекрасный собеседник смог вернуться в свой дом в Гусу. «Третье значение вьюнка не было таким уж и неподходящим», - думает все еще очарованный Сичэнем молодой мужчина, по привычке заглядывающий в комнату второго старшего брата лишь для того, чтобы пожелать спокойной ночи. Его прекрасная, наивная, волшебная и чистая сказка.