Солнце для дождливого сердца

Солнце для дождливого сердца

За окном стояла меланхоличная осенняя погода, характеризующаяся пасмурным небом, что своими свинцовыми тучами грузно опустилось над городом, заставив поблекнуть яркую красную и оранжевую листву, пропитанную сыростью от идущего моросящего дождика. Хичоль наблюдал за этой погодой, оперевшись локтями о подоконник, его взгляд был устремлен вдаль, и сложно было предположить, о чем он думал в данный момент. По улицам проезжали машины, их фары освещали невидимую пелену дождя, а шины разбрызгивали мелкие лужи, стоило круто повернуть на светофоре. Людей было не так много, в основном они шли под зонтиками, стараясь не запачкать обувь, а некоторые прикрывались чем попадет под руку – сумками, рюкзаками или газетами, чтобы поскорее спрятаться под остановку автобуса или юркнуть в метро, пока вконец не намокли. Хичоль не обращал на них внимания. Машины ли, люди ли – все они проходили мимо его взгляда, потому что среди них не было того, кого он ждет. А ждал он у окна каждый сезон: зиму, что встречала его, если повезет, белоснежным покрывалом снега, окутывающим и деревья, и фонари, и машины, припаркованные под окнами; снег, как и все вокруг, сковывал сердце Хичоля льдом, которое едва могло растопить приближающееся мартовское солнце; весну, что заставляла таять это покрывало, превращая его в потоки воды, которая, как и душа Хичоля, затопляла улицы, сливаясь в водосток, пока теплое солнце не прогревало асфальт, а вскоре и почки начинали набухать и распускаться нежно-зеленой листвой и первыми цветениями, которые, однако, совсем не вселяли весеннее настроение Хичолю и надежду на новое светлое начало; лето, что своей знойной жарой и стрекотом цикад не могли пробить броню всегда меланхоличного молодого человека, и только в сезон дождей он вновь перебирался поближе к окну, отражавшее его внутреннее состояние, и продолжал чего-то ожидать вплоть до осени, и так снова по кругу, год за годом. Он свыкнулся с мыслью, что его ожиданиям, скорее всего, так и не удастся сбыться, но слишком привык к своему излюбленному месту, ведь с улицы его можно было легко распознать в окне на третьем этаже, и хотя мысленно он понимал, что некому его узнавать, сердце все еще таило надежду, что однажды его силуэт в окне поможет кому-то его отыскать, заблудившись в переулках многогранного Сеула, ведомого не картой, но сердцем, что, как и сердце Хичоля, тосковало и болело от разлуки. Но время притупляет боль, оставляя за собой незажившие, но уже не кровоточащие раны, уродливыми шрамами исполосованные душу Хичоля, который даже со временем так и не научился жить без них. Он услышал, как дверь его квартиры кто-то открыл, и внутрь зашли. - Привет, - улыбнулся ему его друг Кён Хун, отряхивая с волос капли дождя. – Ну и премерзкая погода стоит на улице! Я подумал, что это идеальное время, которое можно провести за курочкой и пивом, - подмигнул он, шурша принесенным пакетом. - У природы нет плохой погоды, - вяло заметил Хичоль, не отводя взгляда от окна. – Все негативное видим только мы, люди. И делаем, кстати, тоже. - Давай тогда не будем грустить? – предпринял еще одну попытку Кён Хун, доставая из пакета купленный алкоголь и закуски. – На, держи! В Хичоля полетело что-то ярко-оранжевое и круглое. Автоматически поймав предмет, Хичоль удивленно произнес: - Апельсин? Зачем он мне? - Говорят, что запах цитрусовых повышает настроение, - весело заметил Кён Хун, а затем подошел к Хи и заправил ему за ухо выбившуюся из хвостика темно-каштановую прядь. – Я не хочу, чтобы ты грустил. Это разрывает мне сердце. Хичоль пристально смотрел в глаза человеку, так внезапно ставшего ему близким и родным. Всё начиналось как простое сотрудничество, постепенно переросшее в нечто большее. Хи понимал, что Кён Хун испытывает более глубокие чувства к нему, но делал вид, что ничего не замечает, иначе пришлось бы вытерпеть серьезный разговор с признанием и извинениями. Хичоль был эгоистом и не желал терять друга из-за вспышки страсти. Однажды с ним это уже случилось. Тогда он с трудом выбрался из пучины боли и страданий, и то с помощью Хёкдже и других мемберов. Кён Хун знал о тех отношениях. Знал и молча страдал от того, что трусливый поступок одного китайца, перечеркнул его шансы на счастье. Хичоль опустил взгляд и ненавязчиво отпрянул от руки Кён Хуна, что так заботливо поправил ему волосы, и переключил свое внимание на угощение: - Так, посмотрим, и что же ты принес? Хмм, судя по запаху, это должно быть вкусно, - слабо улыбнулся он, стараясь вести себя непринужденно. Но от зорких глаз Кён Хуна, а также его сердца, что могло читать Хичоля как открытую книгу, не скрылось внутреннее состояние молодого человека, что всеми силами пытался его заглушить улыбающейся маской. В такие дни, как этот, Хичоль был особенно раним, и Кён Хун пытался его поддержать любой мелочью, чтобы не показаться назойливым, но при этом не оставлял Хичоля одного наедине с его мыслями, что грозили поглотить его целиком и не отпускали его своих цепких лап депрессии. Однако он не мог не признать, что по сравнению с тем, что было раньше, сейчас молодой человек выглядит гораздо лучше, и только в дождливые пасмурные дни лишь приоткрывает тоску, что застыла в его глазах, и которую Кён Хун мог отчетливо видеть, даже если Хичоль старался спрятать свой взгляд в такие моменты. Кён Хун до сих пор помнил день, когда Хичоль гулял на улице под дождем, и мужчина поспешил за ним, чтобы спрятать его под зонтиком. Тогда он спросил его, полностью намокшего, но совсем не переживающего из-за этого, почему он так любит дождливые дни, почему так любит гулять в такую погоду, почему совсем не заботится о себе в такое время, на что Хичоль посмотрел на него с таким выражением лица, полным опустошенности и будто не имеющего никакого смысла в этой жизни, и в то же время оно было наполнено таким безмолвным отчаянием, что у Кён Хуна защемило сердце: - Потому что только дождь может скрыть мои истинные чувства, - ответил тогда Хичоль, чье лицо было покрыто каплями дождя, и было невозможно сказать, плакал ли он в тот момент, прикрываясь дождевой влагой, либо она просто служила ему щитом, прикрывающим его хрупкое душевное состояние. Кён Хун задумался, какую же боль ему пришлось пережить и какие чувства испытать, чтобы даже спустя столько времени все еще страдать по прошлому, и не давать никакого шанса на будущее. Постепенно под действием алкоголя и хорошей компании Хичоль расслабился: напряжение ушло из тела, глаза засверкали, а улыбка почти не сходила с прекрасного лица. Кён Хун внутренне поздравил себя с тем, что смог на сегодня прогнать грусть из сердца возлюбленного. Именно в такие моменты он думал, что его предназначение в том, чтобы подарить радость Хичолю, спасти его от тоски и, конечно же, любить. Тот рассказывал какую-то смешную историю, произошедшую давным-давно с ним и верными друзьями, и в какой-то момент – Кён Хун и сам не понял почему – он прижался своими губами к губам Хи. Хичоль замер, словно кролик перед опасным удавом. Не встретив противодействия, Кён Хун резко отпрянул. - Прости, алкоголь в голову ударил. Мне, наверное, пора. – Мужчина стал спешно собираться. – Увидимся завтра? Хичоль ничего не ответил, по-прежнему прибывая в шоке. Когда за другом – можно после такого инцидента называть человека, тебя поцеловавшего, этим словом? – закрылась дверь, то Хи отмер. Он спешно закрыл замок и вновь подошел к окну. На улице по-прежнему шел дождь, прибивая к черной земле яркие праздничные листья. Природе было наплевать на чувства и желания людей, за это Хичоль и любил осень. А еще за то, что в один из таких дней самый важный человек в его жизни признался в любви, как ни странно, первым. Тогда они вдвоем гуляли по Сеулу, наслаждаясь редкими минутами наедине: без коллег, стаффа или фанатов. Внезапный дождь заставил искать укрытие, и пара спряталась от небесных слез под навесом какого-то маленького магазинчика в одном из малолюдных переулков. В тот день казалось, что они одни во всем мире. Двое близких и родных людей. Два сердца, что бились в такт. Две души, тянущихся друг к другу, несмотря на языковые и национальные традиции. В какой-то момент они посмотрели друг другу в глаза, и с чьих-то губ сорвалось долгожданное «люблю». Несколько лет Хичоль был счастлив, даже возникающие ссоры или вынужденные расставания из-за различных графиков его не пугали. Он любил и был любим, а потом одним холодным декабрьским днем все рухнуло. Жизнь потеряла краски, и каждый день стал похож на серо-черный кошмар, от которого так хотелось проснуться, но никак не получалось. Сейчас, начав снова жить, Хичоль не был готов к тому, что судьба снова подкинет ему испытание. Для себя он решил, что больше никогда не полюбит, чтобы больше не страдать. Но легкие прикосновения мягких губ что-то пробудили в душе. Росток чего-то робкого, нового, неизведанного… Хичоль пытался не думать о произошедшем накануне маленьком происшествии, что вспыхнуло маленькой искрой между ним и Кён Хуном, и попытаться отнестись к этому проще, списав все на ударивший в голову алкоголь, но вот незадача, он еле уснул ночью, ему не давало покоя выражения лица Кён Хуна в тот момент, когда его губы коснулись его, и эти сомнения переплелись в водовороте охватывающих его смешенных чувств, что не давали покоя из прошлого и мешали его будущему. Он не хотел друга в лице Кён Хуна… Но сможет ли он вести с ним как ни в чем не бывало после вчерашнего? Сможет ли и дальше эгоистично не замечать его чувств, думая только о своем комфорте? Перед камерой он мог играть, мог примерить сотню лиц, следовать сценарию, импровизировать, делать все, что угодно, чтобы не показать себя настоящего, но что делать, когда они останутся наедине? Хичоль так боялся снова приблизить к себе кого-то, хотя его душа отчаянно нуждалась в человеке, который его поддержит и разделит с ним его судьбу… На следующий день они не виделись, что противоречило вчерашнему предложению Кён Хуна. Хичоль отметил для себя, что его одновременно это успокоило и расстроило. С одной стороны, он избежал неловкости и притворства, с другой – почувствовал необходимость увидеть лицо Кён Хуна… Это его испугало. Но почему он так этого боится? И заставляет себя лишать видеться с человеком, который ему очень дорог… И почему Кён Хун не пришел? С ним что-то случилось, внезапно появились другие планы, форс-мажор? Почему он не предупредил об этом Хичоля? Но Хи был слишком горд, чтобы написать ему первым, особенно после поцелуя… Однако он все равно был взволнован. Потом у них были совместные съёмки. Но Кён Хун ни словом не обмолвился о том вечере, и почему не пришел вчера, вел себя предельно вежливо, сдержанно и как-то… отстраненно? Он пытался игнорировать Хичоля? Это не укрылось от взгляда молодого человека и насторожило, некий укол пронзил его сознание, но он не мог понять, из-за какого чувства. Ревность? Предательство? Обида? На съёмочной площадке они поддерживали видимость хороших отношений, как с любым членом съёмочной группы, но глаза Кён Хуна убегали, не желая встречаться со взглядом Хичоля. Он чувствует себя неловко? Почему? Его внезапное отстранение сделало Хичолю неприятно… Но ведь именно Хичоль так должен вести себя! Это он – вселенская звезда и королева драмы! Как им вернуть былое общение? Или Хичоль вновь потерял важного для себя человека? В сомнениях прошло несколько дней. Хичоль весь извелся от сомнений и тяжелых дум. Только сейчас он понял, какое место начал занимать Кён Хун в его жизни, а без привычных заботы и внимания, он начал чувствовать пустоту в душе. Не скрываясь, Хи внимательно разглядывал Кён Хуна во время записи очередного шоу Всезнающих братьев. Тот старательно делал вид, что всё хорошо: много шутил, флиртовал с гостьей, корчил уморительные рожицы, но по возможности избегал любого контакта с Хи. Киму в конце концов это надоело, ведь это ОН должен строить из себя оскорбленную невинность, а не этот недотёпа! Во время перерыва в съёмках Хичоль сумел подкараулить приятеля в пустынном коридоре и запихнуть в какую-то пропавшую тухлыми тряпками подсобку. - Кён Хун, какого хера происходит? – как дикая кошка зашипел Хи, прижимая того к стене. – Что за детский сад? - Я не понимаю, о чем ты… - невразумительно пробубнил Кён Хун, тая от близости любимого человека, от терпкой свежести его одеколона, от вида яростно блестящих глаз и сладких губ, ведь теперь он знал, каковы они на вкус. - Ты превратил нашу дружбу в подобие детского сада. Я понимаю, что не виноват, но вынужден искать точки примирения, потому что ты трусливо прячешься от меня! Даже находясь в одном со мной помещении, ты умудряешься игнорировать меня. Это бесит! Хичоль, находясь в вынужденной изоляции, смог проанализировать свои чувства и эмоции. И они ему не нравились. Но и отпустить Кён Хуна он не мог. Не тогда, когда тот смог вытащить его со дна пропасти, когда вновь помог вернуть луч солнца в его вечные дождливые дни. - Прости, если мое поведение показалось тебе таким… - глубоко вздохнул Кён Хун, прикидывая в уме, насколько он может позволить себе быть откровенным. – Просто… Мне очень тяжело сдерживаться. Стало еще труднее в последние дни. Я думал, что смогу это сделать, как делал прежде… Но оказалось, что переоценил свои силы. Пряча взгляд от Хичоля, он наконец-то собрался с силами посмотреть ему в глаза. У Хичоля вмиг что-то защемило внутри от его взгляда. Столько отчаяния… Кён Хун больше ничего не произнес, но Хи почувствовал, как кричало его сердце, оглушая все вокруг… Коснувшись струн души и самого Хичоля. Он ощутил, что состояние Кён Хуна ему знакомо. Когда-то он и сам переживал похожую бурю чувств… Возможно, в душе они были очень похожи, и это то, что позволило им сблизиться. Но сейчас… Что он хотел от Кён Хуна? Держать его так же близко, но не подпускать к своему сердцу? Теперь он знает, какую боль ему причинял все это время, и на это у Хичоля перехватило дыхание от смятения. Он отвел взгляд. - Мы не можем оборвать общение, ведь все равно постоянно видимся на работе, - опустив глаза, пробормотал Хичоль. - Что ты чувствуешь? – внезапно спросил Кён Хун. – Я знаю, как глубока твоя рана… Она все еще кровоточит? - Почему ты спрашиваешь? Много времени прошло с тех пор. Сейчас я в порядке, - попытался напустить на себя серьезный вид Хичоль, хотя по его телу прошли мурашки от слов Кён Хуна, - и лишь хочу, чтобы между нами не было недопониманий… - Тебя беспокоит, что я пытаюсь отстраниться от тебя? - Кён Хун, давай не будем смешивать личные отношения с рабочими… - Но тебе это неприятно? - Конечно, неприятно! – Хичоль провел руками по лицу. – Мы не можем… просто оставить все, как есть? Кён Хун горько усмехнулся. - Для тебя это просто. Но для меня теперь нет. Прости… Мне нужно время подумать. Он вышел из подсобки, и его уход вновь больно кольнул по Хичолю. Хи все это время убегал от ответственности, от самого себя, принимал хорошее отношение Кён Хуна как должное, не пытаясь отплатить ему взаимностью… И теперь терял его. Как эгоистично с его стороны! Но невозможно было получить все самое лучшее для себя, не отдавая ничего взамен. Чтобы быть счастливым, нужно не только получать, но и отдавать… Сейчас, когда, казалось бы, Хичоль немного оправился от своих душевных терзаний, когда Кён Хун заботился о нем словно о раненой птице, сломавшей крылья, и наконец готов был отпустить его в большой полет, оставив себя позади… Мог ли Хичоль начать новую жизнь, в которой не будет Кён Хуна?.. Хичоль забил на свое расписание, сказался больным и закрылся один в своей огромной квартире. Все его питомцы не могли с ним беседовать, но хотя бы морально поддерживали, не понимая, что беспокоит их человека. Как по заказу, за окном вновь зарядил дождь, рождая в голове печальные мелодии и пробуждая в душе пустоту, что немного рассеивалась с приходом Кён Хуна. Хичоль осознавал, что возникшую между ними напряженность придется преодолеть ему, сделать выбор: разорвать все отношения, прекратить подобие дружбы или же перейти грань и дать себе и ему шанс. Как же тяжело было принять решение! Хи и без Кён Хуна не мог теперь жить, но все еще была жива боль от предательства самого близкого человека. И в этой ситуации никто не мог дать правильный совет, потому что любой выбор нес за собой гибель дружбы. Страдая от одиночества, отключив все телефоны, Хичоль решился на страшный для своего сердца поступок. В самом дальнем углу шкафа, под кучей разного ненужного хлама, он нашел старую потертую коробку, наполненную самым важным – воспоминаниями. Несмотря на глубокую душевную травму, обиду и злость Ким не смог уничтожить все то, что осталось от великой любви. С дрожью в руках он открыл крышку и стал по одной доставать разные вещи, так или и иначе связанные с НИМ: глупую розовую открытку на День влюбленных, билеты на сеанс, который они посетили впервые будучи официальной парой, маленькую фигурку черной кошки с отколотым ухом (ОН тогда сказал, что ее взгляд напоминает Хичоля после утреннего пробуждения), стопку личных фотографий, за которые фанаты в свое время душу продали бы, и, наконец, одно из двух парных колец, связавших их судьбы так ненадолго. Непрошенные слезы полились из глаз, а из груди вырвался то ли всхлип, то ли крик. Почему вся сказка превратилась в ужас? Почему Хичоль не смог удержать счастье в руках? Кто в этом виноват?.. Столько вопросов, и ни одного ответа. Потому что Хичоль боялся знать правду. Боялся услышать в ответ «больше не люблю». Пусть все лучше останется недосказанным… Немного успокоившись, Хи смог добраться и до погребенных на самом дне коробки писем. Как глупо писать от руки в век информационного общества, но они считали, это очень романтичным и интимным. Развернув пожелтевший от времени листок, Хичоль до рези в глазах вчитывался в высеченные прямо в сердце, словно в камне, слова: «Даже если мы далеко друг от друга, я все равно рядом с тобой. Навсегда». Крик все-таки вырвался из груди. Хичоль отбросил коробку чуть от себя и, прижав колени к груди, зарылся в них лицом, подрагивая от всхлипов, но пытаясь сдерживать рвущиеся наружу эмоции. Больно. Все еще больно. Но это другая боль. Тогда он думал, что его сердце раскололось на миллионы крохотных, острых, как бритва, осколков, которые были унесены порывом ветра того самолета, на котором улетел ОН… Что они были разбросаны по миру, и никогда не вернутся и уж тем более не склеятся воедино… Что его израненная душа никогда не залечиться… Но она больше не кровоточила. Конечно, сердце у него только одно, но… В итоге каким-то невообразимым образом даже после того, как было разорвано в клочья, оно продолжает до сих пор биться, когда ему казалось, что он остановиться навсегда… Все, что осталось от той боли, это разочарование по несбывшимся надеждам, удушающая изнутри тоска, сожаление, что не смог защитить то хрупкое счастье, и… Наверное, сейчас, выплакавшись, он спустя долгое время почувствовал принятие. То время утекло, как убегает вода за окном вниз по улицам… Она высохнет, как и его слезы. Наверное, он подошел к самому пику, забрался на самую высшую точку горы, чтобы наконец сбросить с нее свой груз… Ведь жизнь продолжается, она не стоит на месте, а он хоронит себя в потаённом уголочке своих воспоминаний… Ему было хорошо прятаться там, хотя его стенки кололи его словно ножами, и в то же время убаюкивали и успокаивали своими мнимыми ожиданиями… Он не хотел из него выходить, хотел остаться в том времени, когда все было хорошо, чтобы это время остановилось… Но часы продолжали тикать. А вместе с ними из рук Хичоля ускользало еще нечто важное, которое он терял в данную минуту. Кён Хун… Ему хотелось, чтобы он сейчас оказался рядом. Чтобы в его темном уголке, в котором он пытался зарыться, блеснул луч света, озарив его как когда-то в самые отчаянные времена… Он чувствовал, что нуждался в нем прямо сейчас. Но это значило покинуть его темный уголок, и выйти к свету. То, на что не решался Хичоль, колебался и боялся. Он думал, что больше никогда не испытает счастья, да и не стремился больше к нему… Ведь жизнь без НЕГО казалась ему бессмысленной… До тех пор, пока в его душе не проклюнулся маленький росточек, семя которого посадил Кён Хун. И этот росточек отчаянно нуждался в свете и заботе. И только Хичолю было решать, выживет ли он или безнадежно зачахнет. Прислушиваясь к своему сердцу, Хи метался между прошлым и настоящим. И когда голова была готова взорваться, он быстро собрал коробку и выбежал из дома. В это время в такую погоду на улице никого не было. Хичоль бесцельно блуждал по пустынным переулкам, не обращая внимания на дождь, под рукой он держал коробку, в которой были сокрыты все его самые драгоценные воспоминания, они одновременно поддерживали его жизнь и в то же время отравляли… Он любил так сильно, что это чувство начало граничить с ненавистью… Пока не осталось опустошение. Сейчас он находился на распутье. Он нашел железный бак, в котором люди обычно сжигали ненужные вещи, и подошел к нему. Долго смотрел, как капли дождя ударялись по железу. Думал. Стоял и думал. Он не знал, сколько прошло времени, пока его руки, в безжалостной борьбе между сердцем и разумом, между тьмой, охватившей сердце, и светом, в котором нуждался росток, наконец не заставили его бросить коробку в этот бак. Но под дождем пламя не загоралось, хотя Хичоль отчаянно нажимал на зажигалку, пламя которой таяло при сырой погоде и моросящим дожде. Он снова был на грани истерики. Один на один со своими тараканами, полностью сбившийся с пути и не знающий, чего же он все-таки хочет… Как бы Хичоль ни старался, огонь все равно не хотел уничтожать то, что составляло его жизнь долгое время. - Я не думаю, что тебе стоит это делать… - донесся из-за спины знакомый голос. – Судьба против… - Что ты здесь делаешь? – устало произнес Хи, не оборачиваясь, ожидая привычных объятий, но их так и не последовало. - Как бы я ни хотел облегчить свою жизнь, но понимаю одно: ты – моя проблема, и я не хочу избавляться от нее. Ты мне нужен. Я так сильно тебя люблю, что готов терпеть любое отношение ради того, чтобы просто быть рядом. Ты – яд, незаметно проникший в мой организм и отравивший его. Без тебя у меня ломка. Я не могу ни петь, ни улыбаться, ни жить. Без тебя я просто существую. - Кён Хун… – Хичоль медленно повернулся и увидел перед собой промокшего до нитки… друга? – Ты не ответил на поставленный вопрос… - Я звонил тебе, ты не отвечал. Никто не знал, что с тобой, только Джеджун намекнул, что в периоды душевных терзаний ты прячешься в «нору». Все эти дни я ждал тебя здесь у дома, а когда увидел, что ты с видом сумасшедшего бредешь, куда глаза глядят, то отправился следом. – Кён Хун немного замялся, нервно сжимая кулаки в кармане куртки, сдерживая порывы обнять свою сумасшедшую любовь. – Если тебе неприятно, то я уйду… – Мин сделал шаг в сторону, как Хичоль молниеносно схватил его за куртку. - Постой! – Хи не мог оставить без внимания взгляд полный надежды и любви, сердце от этого забилось быстрее. – Я не хочу, чтобы ты уходил… Второго раза я не переживу. Лучше сразу убей меня… - Это значит?.. Хичоль не отважился сразу посмотреть в глаза Кён Хуну, мысли в голове перемешались, сердце бешено стучало в груди, в виски ударила кровь. Он почувствовал какое-то несвойственное напряжение напополам с возбуждением, что охватили все его существо. Он хотел заговорить, но слова давались нелегко. Сейчас он находился на границе своей жизни «до» и «после», и пытался обдумать, как изменится его жизнь «после», если сейчас он сделает шаг навстречу. Наверное, правильно говорят, что нужно выбирать тех людей, которые любят тебя… Те, что остаются на твоей стороне, несмотря ни на что. Те, что поддерживают до самого конца. Те, в чьих сердцах ты – единственная звезда… Хичоль наконец поднял взгляд на Кён Хуна. - Ты… никуда не уйдешь? – серьезно спросил Хи. – Ты прекрасно знаешь, как мне сейчас сложно… И что сейчас в твоих руках оружие, способное как убить меня, так и подарить новую жизнь. Кён Хун взволнованно посмотрел на Хичоля. Внутри него, как маленькая птичка, забилась слабая надежда. Он схватил Хи за руки и прижал их к своей груди. - Я не уйду, пока бьется мое сердце, которое принадлежит тебе, - не кривя душой произнес он. Хичоль почувствовал его биение, которое слилось вместе с его собственным, и разлилось чем-то теплым по всему его телу. Он так нуждался в том теплом чувстве, пребывая все это время в своем холодном и темном мире… Он хотел пойти навстречу этому зову. Это не было предательством с его стороны по отношению к его предыдущим чувствам… Те отношения предал не он, но отчаянно цеплялся за них до си пор. Сейчас же у него появилось желание открыться чему-то новому, что сулило подарить ему долгожданное умиротворение, которое позволит заполнить пустоту в его душе… Просто это были другие чувства. Не всепоглощающая страсть, что в свое время испепелила его душу, оставив после себя безжизненную пустыню, но нечто нежное и трепетное, то, что хотелось оберегать, что приносило покой и ощущение защищенности, словно теплое одеяло и кружка горячего какао, обволакивающие со всех сторон. Спустя пару дней после признания Хичоль все еще не верил в то, что теперь он может любить кого-то, что любят его, так искренне и бескорыстно. Все это вызвало бы эйфорию, если не какая-то странная тяжесть в душе, словно якорь, не пускающий стремительную яхту в открытое море. Хи впервые за долгое время раскрыл свою душу. Полностью и безоговорочно. Он преподнес себя как открытую книгу, и уже Кён Хуну предстояло выбрать: читать ее или нет. Судя по тому, что Мин не убежал со всех ног, то Хичоля приняли таким, какой он есть: ранимым, прямолинейным, дерзким, но ранимым, – но и сам он не только брал, но и отдавал взамен. Одногруппники отреагировали подозрительно спокойно, пожелав удачи, а когда Кюхён с Шиндоном потребовали с Донхэ и Итука деньги за проигрыш в споре, Хичоль понял, что его окружают действительно друзья, ведь они догадались раньше его самого. Только в глазах Шивона мелькнуло что-то странное, но пропало так быстро, что Ким не успел отреагировать. Причина обнаружилась вечером, когда после трудного дня Хичоль и Кён Хун привычно находились в квартире старшего и смотрели какую-то сопливую дораму, лениво сменяя крепкие объятия нежными поцелуями. От просмотра отвлек звук входящего сообщения. Хичоль нехотя взял в руки гаджет и окаменел. Абонент был незнаком, но цифры ясно указывали на Китай. - Что? – напрягся Кён Хун, понимая, что его любимый из-за чего-то расстроился. – Если не хочешь, то не читай. Просто удали. - Я должен. – Хичоль уверенно нажал на значок сообщения и прочитал то, что там было написано. «Однажды я пообещал, что тебе первому скажу о своей свадьбе. Я боялся причинить тебе боль, но Шивон сообщил мне, что ты вновь влюблен. Я искренне рад за тебя, мой друг. Но извини, на свадьбу я тебя не приглашу, потому что видя тебя, не смогу пойти против сердца. Я всегда буду любить тебя. Будь счастлив». Хичоль еще раз перечитал написанное. - Куча ошибок… Вот что значит, давно не практиковался в корейском… Идиот. Привет из прошлого причинил боль, но сравнимую с тем, как хирург вскрывает рану, чтобы выпустить опасный гной. Вот и сейчас Хи почувствовал, как тяжесть с его сердца падает, словно камень. Он посмотрел на Кён Хуна, и как раз в это время луч заходящего солнца невесомо пробежался по лицу Мина. Хи улыбнулся, принимая, что теперь дожди в его жизни сменились теплым солнцем. Хичоль всегда будет любить ЕГО, но Кён Хун теперь занимает не меньше места в сердце, принося в жизнь уют и спокойствие. - Мы будем счастливы! – довольно промурлыкал Хи, вновь устраиваясь в объятиях любимого человека. - Несомненно! – ответил Кён Хун, целуя в макушку своего парня. По крайней мере, они оба будут бороться за своей счастье, и судьбе придется отступить.