Неправильно

      — … хэй, чувак, ты меня вообще слушаешь?       Кит заметно вздрогнул, слегка мотнув головой, поняв, что обращаются к нему.       — Извини, но я всё прослушал, — пожав плечами, просто ответил парень, скрыв зевок за раскрытой ладонью. — О чём мы?       — Кит, дружище, ты когда в последний раз подушки касался? Ты себя в зеркале вообще видел? — недовольно фыркнула рядом сидящая девушка, скрестив руки на груди.       — Кто бы говорил, — не оставался в долгу в свою очередь и сам юноша, закатив глаза. Почувствовав слабый тычок в бок, он позволил слабой улыбке коснуться губ, и слегка рассмеялся.       — Мне можно. Я могучая и непобедимая, и сон мне не страшен, — вздёрнув горделиво подбородок, усмехнулась Пидж, тыкнув себе в грудь большим пальцем. Кит на такое представление лишь прыснул, слегка покачав головой.       Парень, всё с той же лёгкой улыбкой на лице, отвернулся от девушки, вновь устремив задумчивый взгляд в стрелки часов.       — А если серьёзно, — начала Холт спокойным тоном. Кит вопросительно хмыкнул, даже не повернувшись в её сторону, — с тобой точно всё хорошо?       Парень удивлённо вскинул брови, а после одарил подругу хмурым взглядом, поджав губы, как только до него дошёл смысл сказанных слов. Он мысленно чертыхнулся, едва удержавшись от порыва огрызнуться и закрыть эту тему на неприятной ноте. Зная свою подругу, она так просто его не оставит в покое.       — Я в порядке, — сухо ответил Когане, ясно давая понять девушке, что продолжать данную тему он не желает.       — Буду честной, это твоё «в порядке», довольно странное и растяжимое. — Как будто это когда-нибудь останавливало.       Кит чуть ли натурально не взвыл, но сумел удержаться. Ну почему им всем неймётся узнать, всё ли действительно у него в порядке? Как будто ему мало вечно беспокоящегося о нём Широ. Когане уже устал, и голова болит от постоянных расспросов.       — Пидж, мы уже сотню раз говорили, — начал говорить Кит, сдерживая внутри бушующее раздражение и желание ударить что-нибудь. Последние слова он буквально прошипел сквозь стиснутые зубы: — Я в порядке.       Холт лишь одарила его недоверчивым взглядом, красноречиво давая понять, что нихрена она ему не верит.       — Ладно, как скажешь, — в итоге сдалась девушка, и юноша готов был благодарить кого угодно, что всё же в этот раз он остался без слов, пропитанных насквозь беспокойством.       Потому что он в порядке.       У него всё хорошо.       — Hola, ребят!       Кит вздрогнул, передёрнув плечами. Сердце забилось в бешеном ритме, а в животе запорхали эти грёбанные бабочки, только он заслышал издалека этот приятный голос, с лёгкой хрипотцой. Сколько они уже знакомы, и каждый раз он забывает, как дышать, а в голове каша.       «Дерьмо», — ругается у себя в голове Когане. И каждый раз, Кит пытается затолкать свои чёртовы чувства куда подальше, что мешают ему жить, и ведёт себя, будто он не рассматривает глубокие голубые, цвета моря, глаза напротив. Будто не считает каждую веснушку на смуглом лице. Будто не любуется этой чёртовой улыбкой, от которой он уже давно ослеп.       — И тебе не хворать, Лэнс, — усмехнулась Пидж, растягивая на языке гласную в имени Лэнса. Кит лишь мрачно хмыкнул, кивнув головой.       Лэнс вновь лучезарно улыбнулся, небрежно бросив сумку на пол около своего места, а сам плюхнулся на рядом стоящий стул.       — Я спааать, хооочуу! — провыл юноша, откинувшись на спинку стула, по-ребячески выпятив нижнюю губу.       — Так что тебе помешало прогулять утренние пары, как ты обычно это делаешь? — поинтересовался Кит, выгнув одну бровь.       — Пообещал Mamá, что возьмусь за ум и перестану прогуливать ранние пары в угоду сну, — скривился Лэнс, тяжело вздохнув.       — Удачи, — съязвила Холт, хитро прищурившись. Парень лишь показал ей язык, скрестив руки на груди.       — Как дети малые, — ворчливо фыркнул Когане, при этом сдерживая лезущую на лицо улыбку.       — А ты у нас прямо такой взрослый и ответственный, — протянул МакКлейн, ухмыльнувшись.       Кит тяжело сглотнул, поджав губы, надеясь, что этот жест остался незамеченным. И почему его чёртовы коленки подкашиваются каждый раз, когда он видит этот хитрый прищур и лукавую улыбку. Осталось лишь обрадоваться тому факту, что он сидит, а непременно бы упал.       Взяв себя в руки, он лишь пожал плечами, поразившись своему спокойному и ровному тону:       — Ну, до Широ мне, ой как далеко, но думаю, что да.       — Ох, Широ вообще монстр! — быстро воскликнул Лэнс, перестав буквально валяться на стуле. — Вот вы знаете, что тут произошло на днях! Короче…       МакКлейн начал что-то оживлённо рассказывать, но Кит его не слушал. Он лишь зачарованно следил за тем, как открывается и закрывается его рот, как юноша время от времени проводит мимолётно языком по пересохшим губам. За дергаными движениями рук, за тем, как ярко горят глаза, как он увлечён рассказом.       Когане не в силах оторваться. Да и он не хочет.       Он привык наблюдать со стороны, не предпринимая никаких усилий. Потому что знает, что бесполезно. У него нет и шансов завоевать сердце этого горячего кубинца, в которого он сам влюбился уже давно, навсегда и бесповоротно.       У него нет и шансов.       Лэнс увлечён соулмейтами. Он жаждет найти обладателя той же метки, что и у него на правом боку. Ждёт не дождётся, когда рядом с меткой всплывёт имя того, кого уготовила ему судьба. С таким трепетом и радостью в голосе говорит о родственных душах, что эти слова болью отдаются в груди.       Киту не понять этого. Не понять этого неконтролируемого счастья в глазах, когда речь заходит о соулмейтах. Не понять одержимость людей так найти людей, у кого такие же отметины.       Не понять.       Потому что у Кита нет солумейта.       Дефектный, как любят таких называть. Он родился без метки. Она не появилась у него и в детстве. Никогда и не появится.       Таких людей на Земле совсем немного, но они есть. Непонятно зачем созданные природой, но они есть.       Кит никогда не переживал по этому поводу. Родители всё равно любили его таким, какой он есть, а на насмешки ровесников было откровенно плевать.       А после смерти отца и вовсе стал считать это чуть ли не благословением. Он видел, как мама с папой были счастливы вместе, но также видел, как мама убивалась по поводу смерти любимого. Кролия была сильной, мудрой женщиной, и эта магия соулмейтов сломила даже её. Она медленно умирала изнутри.       Дома стало серо, безжизненно, словно все краски и былой уют взяли и выкачали. Мама пыталась улыбаться, но она была такой же блёклой и ненастоящей, что становилось только больней.       Он ненавидел судьбу за приготовленную участь. Мама не заслужила подобного. Не заслужила так страдать и убиваться из-за смерти любимого. Она заслужила счастья. Того самого счастья, которое у неё когда-то было.       «Лучше бы этих соулмейтов не существовало вовсе», — как-то раз сказал он, будучи ещё маленьким мальчишкой. Он был рад, что мама тех слов не слышала. Она была абсолютно другого мнения.       Он уже устал тяжело вздыхать каждый раз, когда его мама постоянно твердит ему: «Со мной всё в порядке. Я уже давно отпустила его». Потому что она лжёт. Не отпустила. Потому что эта сранная магия соулмейтов мешает ей двигаться дальше.       У него было достаточно причин ненавидеть соулмейтов. И считал свою «дефектность» никаким не проклятием.       Он бы считал так и дальше.       Кит и дальше бы верил в то, что его вполне устраивает перспектива состариться в одиночестве.       Пока его с ног не сбило голубоглазое чудо, с самой прекрасной улыбкой на свете, что он когда-либо видел.       И тогда он пропал в омуте этих самых глаз. Навсегда.       Он особо не обращал внимания на пролитый на него кофе, а также быстрые извинения. Когане любовался смуглыми чертами лица, а также мягкими на вид каштановыми волосами, к которым хотелось прикоснуться, зарыться всей ладонью, легко и нежно провести.       Он искренне не понимал, откуда такие мысли, желания. Почему низ живота сводит приятными судорогами, а щёки пылают жаром.       Какого чёрта с ним творится? Этого не должно происходить! Точно не с ним!       Бред, бред, бред…       Но всё же, это тогда у него подкашивались коленки от весёлого смеха этого парня, от задорной улыбки и хитрых огоньков в глазах. Замирало дыхание каждый раз, когда он обращался к нему, узнавая что-то и вновь и вновь извиняясь за пролитый кофе. А Кит лишь на автомате махал рукой, не понимая, что с ним творится.       Бред, бред, бред…       Он — Дефектный. Пустой человек без метки, не способный понять этих чувств. Не способный понять любовь. Он — дефект природы. То, что происходит с ним, не должно вообще происходить!       Бред.       Это неправильно.       Не смотря на все крики здравого смысла уйти, убежать прочь от странного, непонятного, он не мог оторвать завороженного взгляда от этого парня. Лэнса, как позже он представился.       Так же, как и не смог не ответить на его приветствие, на следующий день.       И на следующий тоже.       И на следующий…       Надежда, что все эти грёбанные судороги были не более чем ошибкой, стремительно ускользала из его рук с каждым новым днём, с каждой секундой, когда он видел Лэнса.       Он не понимал. Не мог понять.       Не мог принять.       Но он также не мог объяснить по-другому всю ту чертовщину, что с ним происходила.       Кит бесился.       Кит едва себя сдерживал, чтобы не разгромить всё в своей небольшой спальной комнате. Разодрать костяшки в кровь о стену, лишь бы он перестал это чувствовать.       Кит выл от того, что он не может понять.       Пидж качала головой и называла дураком.       «Включи, блядь, мозг. Это же очевидно!»       Он отрицал. Судорожно качал головой, задыхаясь в слезах, в порывах очередной истерики.       Ему было невыносимо стыдно, когда его в таком состоянии обнаружил Широ. Ужасно стыдно, но мужчина ни в чём его не упрекнул, лишь помог придти в себя, пока мисс Кролии не было дома. Когане судорожно шептал в бреду, чтобы он молчал, чтобы забыл всё. Широ молчал, лишь успокаивающе гладя по спине, помогая выпить стакан прохладной воды.       Очевидно, что когда Кит пришёл в себя, его ждал разговор. Обеспокоенный голос Такаши нельзя было скрыть за напускной маской спокойствия.       — Это из-за того парня? — Широ сразу догадался. Хотя, нет, это слишком очевидно, чтобы догадываться. — В которого ты влюблён?       — Я не влюбился! — тут же яро воскликнул Кит, вскочив с края кровати, не чувствуя дрожащих ног. — Я не… я не…       — Тише, Кит, — мягко проговорил мужчина, усадив Когане обратно на край кровати. — Всё в порядке. Просто…       — Да какой в порядке, Широ?! — не выдержал парень, вновь вскочив на ноги, со злостью откинув руку друга. В этот раз, Такаши никак не остановил его.       В его мозгу будто что-то щёлкнуло, заставив сорваться. Заставив выпустить все те переживания, страхи, что скопились у него на протяжении нескольких недель. Он кричал, нервно ходил по комнате, кидал полные злости взгляды по сторонам. Но злость была обращена лишь к нему самому.       Ему страшно.       Он — дефект. Он не может влюбиться. Он не может любить.       Не может.       Это неправильно.       Этого не должно было произойти.       Его сердце не может биться так быстро при виде этого чёртового парня!       Он не может полюбить.       Так быть не должно.       Это неправильно.       Неправильно.       — Широ, я не могу любить, — судорожно шептал Кит хриплым из-за криков голосом. Он уставился тяжёлым взглядом в пол, не в силах смотреть на друга. — Так какого чёрта происходит?       Повисла напряжённая тишина. Когане поджал губы, чувствуя, как боль пульсирует в висках. Он прикрыл глаза, вздохнув, пытаясь придти в чувства.       — Кит, послушай, — наконец подал голос Широ, заставив Когане всё же приподнять веки и внимательно его слушать. — То, что у тебя нет родственной души, ещё не значит, что тебе нельзя любить.       Кит упрямо промолчал, а Такаши продолжил:       — Ты человек, Кит. Это абсолютно нормально, что ты чувствуешь подобное. Многие Дефектные состоят в отношениях и вполне счастливы. Так, почему же ты будешь исключением? — Мужчина вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Я, возможно понимаю, что для тебя подобное в новинку, ты никогда ничего такого не испытывал, но постарайся принять то, что ты можешь любить. Это нормально, Кит. Ты имеешь право на счастье. Смирись со своими чувствами.       Закончив, Широ мягко и тепло улыбнулся, взглянув в огромные глаза Кита.       Он не знал, что говорить. Когане открывал и закрывал рот, не в силах выдавить из себя и звука. В голове каша. Мысли путаются, сменяют друг друга со скоростью света. Кит растерян, а его руки нервно трясутся.       Парень хочет верить. Ухватиться за те крохотные крупицы надежды и света. Откинуть эти глупые страдания и отрицания. Сказать себе, что, да, он имеет право.       Хочет верить, но не может. Он недостаточно силён, чтобы переступить себя. Для него подобные мысли кажутся неправильными, невозможными.       Он не даёт себе надежды.       Он продолжает всё отрицать.       Но это не избавит его от сомнений, засевший в голове.       — Я не знаю, — коротко и сухо бросает Кит.       — Я и не тороплю, — проговорил Широ, ещё шире улыбнувшись.       Когане не удержался, и уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке.       — Спасибо.       Он долго думал. Очень долго. Он полностью потонул в своих размышлениях на две недели, тщательно анализируя свои чувства, эмоции.       «Ты имеешь право на любовь»       Широ не говорил этого вслух, но все его слова буквально кричали об этом.       Кит устало вздыхал, наблюдая за рядом сидящим Лэнсом. Сердце как обычно отбивало бешеный ритм, а внизу живота скрутило тугим комом.       Он тщательно пытался разобраться. Он действительно пытался понять.       Пытался принять.       — А что насчёт тебя?       Когане встрепенулся, взглянув на Лэнса, что по-птичьи склонил голову, положив руки на парту Кита.       — Что прости? — глупо переспросил парень, пригладив рукой непослушные локоны чёрных волос.       — Опять меня не слушают! — недовольно воскликнул МакКлейн, всплеснув руками, чуть не заехав в нос рядом сидящему Ханку. — Знаешь, я ведь могу и обидеться! — насупился парень, скрестив руки на груди.       Кит едва смог подавить улыбку, так и лезущую на лицо. Боже, как он очарователен! Пусть парень и убивается в своих непонятных чувствах, но отрицать, что Лэнс — самый милый и красивый человек, что он когда-либо видел просто бессмысленно.       «Но это не означает, что я его люблю», — продолжал гнуть своё Когане, под скептический взгляд Гандерсон.       — Я говорил о соулмейтах, — быстро сменив гнев на милость, начал говорить МакКлейн. — Ханк — везунчик — уже встретил свою любовь — прекрасную Шей. Пидж, вроде как, тоже, но она отказывается говорить, кто этот несчастный!       Гандерсон, не отрываясь от телефона, деликатно послала юношу «нахуй» на языке жестов.       — В общем, — проигнорировав выпад своей подруги, встрепенулся Лэнс, вновь обращая своё внимание к Киту. — Как насчёт тебя, мистер «Самая ужасная причёска в мире»?       — Серьёзно? Мистер «Самая ужасная причёска»? У тебя фантазия заканчивается или как? — тут же поддела друга Пидж, всё же оторвав свой взгляд от экрана телефона. Кит лишь вздохнул, прекрасно зная, что девушка пытается перевести тему, обращая внимание МакКлейна на себя.       — Отвали, — махнул рукой юноша, немало удивив рядом сидящих ребят. Чтобы Лэнс взял и не ответил на колкость в свой адрес?       Когане уже насторожился, предчувствуя, что сегодня как минимум его ждёт настоящий ураган по пути домой. Такое несвойственное поведение парня не сулило ничего хорошего.       — Так, Кит, о соулмейтах… — начал было говорить Лэнс, загадочно улыбаясь и наклоняясь ближе к парню. И прежде чем Пидж успела открыть рот, чтобы попытаться закрыть тему, Кит холодно бросил, нахмурившись:       — У меня его нет.       Гробовой эту тишину не назовёшь, ибо вокруг сновали студенты, о чём-то громко переговариваясь, но напряженность отчётливо чувствовалась в повисшем молчании. На Кита изумлённо вытаращилась пара голубых глаз, Пидж вновь вернула своё внимание в экран телефона, а Ханк с сочувствием смотрел на парня.       Когане давно уже хотел рассказать Лэнсу и Ханку об этом. Они должны знать, тем более, это же не смертельная болезнь, верно же? Да, нет родственной души, это же не плохо, верно?       Так почему сердце словно остановилось в тот момент, когда на него уставился ошарашенный взгляд МакКлейна? Почему вмиг похолодели кончики пальцев от мысли, что этот взгляд может смениться на презрительный?       — Оу… вот как… — задумчиво протянул Лэнс, закусив нижнюю губу. Он растрепал короткие волосы, неловко рассмеявшись. — Oh dios mio, прости, не хотел давить на больное…       — Всё нормально, — тут же ответил Кит, про себя облегчённо вздохнув, что его опасения не оправдались. Конечно, Лэнс не такой. Он не станет его презирать лишь из-за отсутствия метки на теле.       Глупости.       — Нет, просто, это тяжело жить без метки, я понимаю. Моя сестра по этому поводу долго убивалась… — МакКлейн неловко улыбнулся. Он заламывал пальцы, кусал губы, нервно ёрзал на стуле. Пусть он и смеялся, было видно, что он чувствовал себя виноватым и попытался сгладить повисшее напряжение.       Кит в любой бы другой ситуации отмахнулся, сухо бросив: «Забей». Но не сейчас. Сейчас он уставился широко раскрытыми глазами на Лэнса, совершенно не слушая, что он пытался ещё сказать.       — Что ты сказал? — удивлённо переспросил Кит, не сводя удивлённого взгляда с МакКлейна.       — А?       — Ты сказал, что понимаешь. И что-то про сестру… — начал говорить Когане, немного поджав губы.       — А, Вероника, да, — пробормотал Лэнс, в конце мягко улыбнувшись. — Я не говорю, что полностью тебя понимаю, но…       МакКлейна прервала назойливая трель звонка, оповещающая о начале занятий. Кит зло скрипнул зубами, проклиная всё, что только можно.       Лэнс, тихо бросив: «Поговорим потом» развернулся к доске и погрузился в новую тему с головой. Чего, к сожалению, не смог сделать Когане, перебирая в голове множество мыслей. Сердце взволнованно билось о стены грудной клетки, а в горле встал ком. Он действительно надеялся, что они поговорят. Что наконец расставят всё на свои места.       Кит действительно надеялся, что это поможет ему наконец разобраться и принять.       Не смотря на все опасения, они действительно поговорили. Когда закончились занятия, а студенты на всех порах бежали домой, Лэнс выловил Кита среди толпы и, не проронив и слова, кивнул в сторону стадиона. Шли они молча. Кит часто кидал взгляды на рядом идущего парня, что напряжённо поджимал губы и перебирал в тонких смуглых пальцах лямку сумки.       Дойдя до стадиона, где было на удивление безлюдно и тихо, ребята уселись на трибуны. Никто не хотел заговорить первым. Лэнс упрямо молчал, нервно кусая губы и, отставив лямку, мучил уже свои собственные пальцы, заламывая их. Когане не торопил, щурясь от золотистых лучей заходящего солнца.       — Эм, в общем-то… — наконец заговорил МакКлейн. Кит повернул голову в его сторону, удивляясь такому поведению парня. Оно никак не вязалось с тем самоуверенным и шумным юношей, который без зазрения совести флиртовал с каждой девушкой.       Кит молчал, ждал, когда наконец Лэнс соберётся с силами. Но он чувствовал, как с каждой секундой всё труднее себя сдерживать от порывов схватить парня за плечи и вытрясти из него всё, что Когане так хочет узнать. Он никогда не славился хорошим терпением.       Но, к счастью, МакКлейн всё-таки заговорил, а Кит выкинул все лишние мысли из головы, внимательно слушая парня.       Лэнс рассказывал о многом. Он рассказывал о своей сестре Веронике, которой тоже не повезло родиться без метки. О том, как она переживала по этому поводу, как плакала ему в плечо, из-за очередных насмешек в школе. Лэнс не утаивал ничего, рассказывал всё, что было у него на душе. Говорил, как разрывалось его сердце на части, когда видел заплаканное лицо сестры. Он хотел ей помочь, но не знал как. И от этого ему становилось тошно.       Во время рассказа, Лэнс то и дело смахивал слёзы, что под гнётом тяжёлых воспоминаний, скатывались по его смуглым щекам. А у Кита у самого разрывалось сердце. Он, не выдержав, мягко опустил на плечо дрожащую от переполняющих его эмоций руку. Когане постарался ободряюще улыбнуться, но понимал, что это и рядом и не стоит с лучезарной улыбкой МакКлейна.       Но, вопреки всем ожиданиям Кита, Лэнс положил свою на тёплую ладонь на ладонь парня и вымученно улыбнулся в ответ. В тот момент, Когане, кажется, забыл, как дышать.       МакКлейн хриплым от слёз голосом продолжил, сжимая бледные пальцы Кита на своём плече. Сердце Когане пропустило удар, но он это упрямо проигнорировал.       Лэнс говорил, как был рад за неё, когда она сказала, что, кажется, влюбилась. Как крепко-крепко обнимал её, называл дурочкой и тормошил из стороны в сторону. Как они сквозь слёзы умудрялись смеяться. Как на их возню сбежались все родственники, и тогда уже все рыдали навзрыд и обнимались.       Юноша в конце неловко рассмеялся. Он был так рад, когда Вероника смогла принять себя, что ему было трудно передать это словами. В шутку ворчал на неё, называл непроходимой тупицей, раз сложно было понять таких элементарных вещей.       А Кит тем временем отчётливо узнавал себя.       МакКлейн, смеясь, ругался, что это тупо и глупо. Говорил, что отсутствие метки не запрещает тебе любить. Отсутствие метки не ограничивает тебя. Совершенно наоборот. Ты волен выбирать себе в пару кого захочешь. Кого ты действительно любишь.       «Те, у кого нет метки — не Дефект. Они Особенные»       У Кита спёрло дыхание. А мир, кажется, взорвался сотней красок.       Он тупо уставился на рядом сидящего парня, а в голове до сих звучало то самое слово, произнесённое мягким и нежным голосом:       «Особенные»       Вернувшись домой, Кит тихо прошёл в свою комнату, на ходу поздоровавшись с мамой, что буквально порхала по кухне.       Закрыв дверь за собой, он медленно съехал по ней на пол. Кит тихо рассмеялся.       Перед глазами до сих пор стоял образ мягко улыбающегося Лэнса, что с заботой в глазах рассказывал о своей сестре, о том, как она наконец счастлива. МакКлейн не постеснялся открыться Киту. Рассказать о своих переживаниях какому-то парню, с которым они совсем недавно начали хорошо общаться.       Лэнс открыл ему свою душу.       От осознания этого факта душа Кита затрепетала, а сердце забилось ещё чаще. Он глупо улыбнулся, оглядываясь назад, понимая, какой же он всё-таки идиот…       Влюблённый идиот.

***

      Кит действительно считал, что, раз уж он принял свою влюблённость, то все проблемы решены.       Хотя, отчасти, это было правдой.       Жить и, правда стало легче. Голова перестала раскалываться на части от непонятных чувств и эмоций. Пидж с Широ перестали глядеть на него с беспокойством, что невыносимо раздражало его, а теперь они тепло улыбались.       Действительно, жить стало легче.       До того момента, пока он не понимал, что у него нет и шансов.       Каким бы Кит не был хорошим для Лэнса другом, он именно что был только другом. МакКлейн был добр, он не был против людей без родственной души, наоборот, ценил их и поддерживал, но его не интересовал кто-то, кто не носит на теле такую же метку, что и он. Его интересовало лишь найти своего соулмейта.       Кит лишь горестно вздыхал.       У него нет и шанса.       Широ лишь пожимал плечами.       — Он же ещё не нашёл её, — рассуждал он, сидя рядом с Когане, пока тот пытался вникнуть в суть текста, написанного в учебнике. — Так почему бы тебе не попытать удачу?       Учебник с грохотом выпал из рук, пока Кит глупо хлопал ртом.       — Ты издеваешься что ли?! — яростно воскликнул юноша, всплеснув руками, не спеша поднимать уроненный предмет. Он слишком возмущён. — Ты вообще слушал про ту часть, где сказано, что Лэнс хочет найти свою родственную душу. Не более.       Кит всё же поднял бедный учебник, поправив смявшиеся страницы.       — Да и тем более, я в полном порядке. Мне и так хорошо.       На это заявление Такаши лишь скептически приподнял брови. Когане вновь уставился в учебник, стараясь всем своим видом показать, что разговор закрыт. Что ж, Широ не Пидж, которая намёков совсем не понимает.       Кит действительно считал, что ему и так хорошо. Он в порядке. Поэтому не предпринимал абсолютно никаких попыток в сторону Лэнса. Потому что знал — бесполезно.       Но от слов Такаши, что-то странное, тёплое поселилось в его груди. Грёбаная надежда, которую он пытался убить с корнями. Он не имеет права давать себе её.       Но так хотелось взять смуглую ладонь, приложить губы к тёплой коже и прошептать такие желанные слова:       «Я люблю тебя»       От этих мыслей сердце билось сильнее, а лице цвела улыбка. Но эти мечты не могли воплотиться в реальность. Он бы всё испортил. Все их крепкие, дружественные отношения разрушились бы в прах. Кит потерял бы этот задорный смех, глубокие глаза цвета океана, тёплую ладонь, что ложилась на плечо в попытке приободрить. Его мягкий, успокаивающий голос.       «Вы — Особенные. Не Дефект, Кит»       Кит не хотел этого терять. Поэтому молча наблюдал со стороны, улыбаясь своим мыслям.       Лэнс будет счастлив и без него, Когане уверен. Кит не имеет права рушить это своими бесполезными чувствами.       Он справится. Он будет в порядке.       Так думал Кит. Он уверял себя в этом до последнего.       Но он и подумать не мог, что ему будет так больно, когда радостный Лэнс скажет, что он наконец нашёл свою родственную душу.       МакКлейн с восхищением рассказывал об Аллуре, как они познакомились, какая она замечательная, но Кит не слушал. Он лишь чувствовал, как земля уходит из-под ног, а сердце болезненно сжималось в груди.       Казалось, что все приобретённые краски вновь утратили свой цвет.       Он не давал себе надежды. Потому что знал, что будет больно. Но видимо, он всё равно где-то прокололся.       Знал бы, как эта боль будет его разъедать потом, никогда бы не подпустил к себе МакКлейна. Но уже поздно. Он знал, что это рано или поздно произойдёт. Он был готов к этому. Кит не позволит себе потерять этого человека, только из-за своих глупых чувств, что яростно клокочут в груди.       Он радостно улыбнулся, несмотря на грусть в его глазах.       И произнёс, не замечая на себе пристального взгляда Пидж:       — Я рад за тебя.       Он проигнорировал боль в груди.       Он справится.       Он будет в порядке.

***

      — Хэй, Кит, дружище! — к Когане тут же подбегает донельзя весёлый и радостный Лэнс, повиснув на шее своего друга.       — Чего тебе, МакКлейн? — бурчит Кит, продолжая складывать учебники и конспекты в чёрную потрёпанную сумку.       — Мы тут с ребятами собираемся выпить, может ты с нами?       Когане скептически взглянул в умоляющие щенячьи глазки Лэнса.       — Я пас, — сухо бросил Кит, стряхнув с себя руку юноши.       — Ой, да ладно тебе, Когане! — чуть ли не взвыл МакКлейн, плетясь следом за уходящим парнем хвостиком. — Там не будет никого лишнего! Только ты, я, Пидж, Ханк и Широ! А Коран согласился на бесплатную выпивку в своём баре, как особенным гостям! Давай, будет весело!       — Ты пьяный в стельку — нисколько не весело, — хмуро отозвался Кит, скорчив рожу.       — Эй, я вообще-то немного пью! — возмутился Лэнс, чуть ли ногой не топнув.       Когане приподнял тёмные брови.       — Лэнс, мы с тобой знакомы больше года. Кого ты пытаешься надурить?       МакКлейн что-то пробурчал себе под нос, кажется, о том, что он всё лжёт и приукрашивает. Кит лишь усмехнулся, поправляя лямку на плече.       — И всёёё жеее, — тут же подскочил к юноше Лэнс, хитро растягивая гласные на языке.       — Нет.       — Ой, да ладно тебе, маллет!       Они препирались до самой автобусной остановки. Лэнс продолжал напирать на своём, а Кит упрямо отказывал. Когане всей душой любил такие моменты. Лёгкие, без стискивающей грудь боли, которую он мастерски научился игнорировать. Когда они могли позволить себе вести себя, как маленькие дети. Кит едва сдерживал рвущийся счастливый искренний смех, а на лице расцветала лёгкая улыбка, что было редкостью для угрюмого и хмурого выражения.       Когане привык не сдерживаться, не стесняться себя рядом с Лэнсом. Так было легче и приятней.       — Ну так что, — протянул МакКлейн, останавливаясь около станции.       — Мы выяснили, что ты быстро пьянеешь, — задумчиво протянул Кит, за что получил смачный удар в плечо.       — Блядь, маллет! — выругался Лэнс, за что получил осуждающий взгляд рядом стоящей бабули. Юноша тихо извинился, мило виновато улыбнувшись. Но после вновь вернул хмурый взгляд в сторону юноши. — Да я продержусь дольше тебя!       — Да неужели? — вскинул брови Когане, не сдержав хитрого оскала.       — Вот увидишь, — не оставался в долгу МакКлейн, сверкнув голубыми глазами.       Кит сглотнул вставший в горле ком. Он никогда не перестанет любоваться этими насыщенными, цвета моря, глазами.       — Увидим, — яростно прошептал Когане, стиснув в руке лямку сумки.       Лэнс не сдержал победной ухмылки, развернувшись на пятках и махнув рукой.       — Я позвоню! Adios!       Кит слабо рассмеялся, ругая себя за то, что попался на такую идиотскую провокацию. Что ж, в свою защиту он лишь готов сказать, что МакКлейну чертовски трудно отказать.

***

      Как бы Кит не любил подобного рода мероприятия, но он не мог отрицать того, что в компании близких ему друзей он действительно хорошо провёл время. Веселье и лёгкость лились рекой. Алкоголь не казался таким горьким и режущим горло, а громкий смех не раздражал и не резал слух.       И, как Кит и подозревал, Лэнс опьянел быстрее всех. Ладно, хорошо, второй, после Пидж. У этой дамочки всегда были проблемы с алкоголем.       Он успел повисеть на всех, поныл о том, как же тяжела его ноша в жизни с Аллурой. Называл её монстром и тираном в юбке, на что Коран добродушно посмеивался, накручивая на палец густые рыжие усы и в шутку угрожая, что расскажет всё своей племяннице, когда та вернётся из командировки.       Все знали, что Лэнс преувеличивает и любит Аллуру до потери пульса. Он так долго её искал, так долго ждал встречи с ней, что просто не могло быть иначе. Да и полный обожание взгляд говорил сам за себя.       А Кит привык. Научился игнорировать болезненно сжимающееся сердце, добродушно смеяться и ободряюще хлопать по плечу. Тем более, он хорошо знаком с Аллурой, она неплохая. Даже очень хороша. А Лэнс счастлив с ней. Большего и не надо.       — Ох, дружище, кажется, с тебя хватит, — по-доброму усмехнулся Широ, когда уже на нём повис МакКлейн.       — Ничего не хватит! — возмущённо воскликнул Лэнс заплетающимся языком. — Широ, дай мне расслабиться, как следует! Моя девушка уехала, я не могу не воспользоваться таким прекрасным шансом!       — Услышала бы Аллура — убила бы тебя, Лэнс, — фыркнул Такаши, чудом отцепив МакКлейна от себя и усадив на место. — Но она же не слышит, — пожал плечами МакКлейн, а после, пьяно улыбнувшись, обратился к Корану: — только между нами, без передачек.       Коран только кивнул, вернувшись к протиранию бокалов.       — Но тебе действительно больше наливать не стоит, мальчик мой.       — Точно так же, как и Пидж! — тут же вставил своё слово Ханк, который удерживал свою подругу за плечи, чтобы та не упала со стула.       — Думаю, нам пора закругляться, — мягко усмехнулся Широ, за что получил возмущённую тираду от Лэнса.       Кит усмехнулся, глядя за мучениями своего друга, что пытался вразумить пьяного в стельку МакКлейна. Он сделал глоток своего коктейля, но тут же подавился им, заслышав фразу, брошенную Лэнсом:       — Окей, я поеду домой, но только с Китом.       На МакКлейна уставились четыре пары удивлённых глаз (Пидж уже заснула на барной стойке).       — Что? — не понял Лэнс, скрестив руки на груди. — Я поеду домой только с Китом и точка.       Теперь все посмотрели на Кита, а тот лишь пожал плечами.       — Ладно, без проблем.       Он, смахнув с себя удивление, быстро вызвал такси, ловя на себе обеспокоенные взгляды Такаши. Кит предпочёл сделать вид, что вовсе не замечал их.       — Здорово посидели, ребята! Надо будет ещё так собраться! — уже на выходе пьяно щебетал Лэнс, прощаясь с друзьями, игнорируя хмурого Когане, что ждал парня у прибывшего такси.       Он твёрдой походкой подошёл к юноше, чуть ли не за шкирку схватил того и со словами: «пошли уже, пьяница», потащил в сторону такси.       Ехали они большую часть времени в тишине. Ночные пейзажи города сменяли друг друга один за другим, а рядом сидящий Лэнс тихо подпевал песне, что играла из проигрывателя в такси.       — Хэй, Кит, — пододвинувшись ближе, обратился к парню МакКлейн. — Как насчёт продолжить банкет у меня дома, м?       — Лэнс, отвали, от тебя несёт, — проворчал Кит, даже не повернувшись в сторону парня. Очень зря.       — Ну Кииит! — провыл Лэнс, завалившись на юношу и потеревшись щекой о китово плечо. — Мне дома так скучно и одиноко! Пожалуйста!       Когане боялся шелохнуться, чувствуя, как кровь прилила к щекам, а сердце упало куда-то вниз. Каштановые волосы щекотали челюсть, а запах морского бриза было так легко учуять. Жар от кожи можно было ощутить даже сквозь ткань одежды.       «Что ты, блядь, творишь?!», — крутилась одна только ясная мысль в голове у Кита. Он несмело повернул голову в сторону Лэнса, что продолжал доверительно прижиматься к боку Когане.       — Лэнс, что ты…       Кит не успел договорить, как был перебит:       — Пожалуйста, Кит. Я большего не прошу. Просто побудь со мной, а потом уйдёшь, если хочешь.       Все слова, что Когане хотел сказать, тут же вылетели из головы, стоило увидеть это умоляющее лицо. Мозг кричал, чтобы он отказался, отвернулся и отцепил от себя прилипшего, словно клещ, МакКлейна.       Но он этого не сделал. Лишь вздохнул, сказав: «Ладно», и продолжил смотреть в окно, чувствуя тёплое дыхание на своей шее. Он судорожно вздохнул, бросая косые взгляды на счастливое, умиротворённое лицо Лэнса. Пусть сейчас и творилась какая-то хуйня, от которой у Когане дрожали коленки, но он впитывал каждый момент, пока мог. Кит легко улыбнулся, не сумев сдержать своего порыва положить руку на плечо юноши, про себя надеясь, что Лэнс это забудет.       Ввалившись в квартиру МакКлейна, Лэнс тут же стал рыться в ящиках, бурча себе что-то под нос.       — Ты уверен, что это необходимо? — спросил Кит, смотря в спину юноши, что рассеяно покачивался из стороны в сторону. — Мне кажется, что с тебя хватит.       — Нет, не хватит, — проворчал парень, крутя в руках бутылку виски. — Если уж напиваться, то напиваться по полной.       — Лэнс, — строго обратился к юноше Кит, уверенным шагом подойдя к нему. Он мягко перехватил его запястье, другой рукой выхватывая бутылку и ставя её на место. — Я не хочу, чтобы ты напивался до агрессивного состояния. Я согласился побыть с тобой, чтобы ты не чувствовал себя плохо, а не для пьянства.       — Тогда мы можем просто поговорить? — чуть ли не жалобно спросил Лэнс, сжав чужие руки в своих ладонях. Кит вздрогнул, но всё же ободряюще улыбнулся:       — Для этого я всегда готов.       Они действительно поговорили. Конечно, с пьяным Лэнсом довольно проблематично разговаривать, ибо он постоянно путался, запинался, но Киту до этого не было дела. Он просто наслаждался моментом, когда они болтали о всякой фигне. Алкоголь, до сих пор оставшийся в крови после посиделок, развязывал людей, поэтому они не стеснялись громко смеяться, а потом и сами не заметили, как стали носиться по дому, словно маленькие дети.       В итоге, оба уставшие от беготни, они завалились на диван.       — Чёрт, маллет, как же я тебя обожаю… — пробормотал МакКлейн, уткнувшись носом в плечо юноши. Кит лишь легко рассмеялся, решив для себя, что жар на его щеках от недавней беготни.       — Ага, МакКлейн, я рад, — отдышавшись, сказал Кит.       — Ты не понимаешь, — воскликнул Лэнс, резко выпрямившись, из-за чего голова пошла ходуном, а он сам закачался на месте. Кит придержал его за спину.       — Ты чего, Лэнс?       — Почему ты такой? — пробурчал МакКлейн, уставившись, на удивление, более чем ясным взглядом в сторону Когане. Кит судорожно сглотнул от столь пристального взгляда. — Oh mierda! Да почему ты такой классный, суперский, невъебически крутой? У меня, блядь, сердце каждый раз готово остановиться, когда я вижу тебя!       — Лэнс, что ты такое говоришь?..       — Мне даже с Аллурой не так хорошо, как с тобой. Я не люблю её, так, как должен. Я целую её, а вижу тебя и твой чёртов маллет! Касаюсь её, но представляю, какова твоя кожа на ощупь! И это невыносимо! Я уже не знаю, что со мной! Я так ждал встречи со своим соулмейтом, я был так уверен, что это ты, когда увидел тебя! Думал, что встретив Аллуру, я смогу отпустить тебя, ведь, зачем такому классному парню, как ты, который волен выбирать кого захочешь, такой, как я? Кит… я уже так запутался в своих чувствах. Я… я уже не знаю, как поступить правильно.       Кит выпал из реальности, уставившись на парня неверующим взглядом. Он тряхнул головой. Это не может быть правдой. Просто… не может. Он же сам видел те глаза, полный любви и восхищения, обращённые к Аллуре. Он сам слышал тот голос, говорящий то самое заветное: «Я так люблю её». Аллуру. Не Кита. Так почему он сейчас решил так злобно пошутить, поиграть на его нервах и чувствах?       — Кит. Прошу, скажи что-нибудь.       Лэнс выпил слишком много. Он бредит. Кит не мог найти другого объяснения.       — Кит. Я же знаю, ты любишь меня тоже.       — Лэнс, прошу, хватит… — судорожно прошептал Кит, чувствуя дрожь во всём теле, а глаза больно защипало. Сердце пропустило удар, а затем болезненно сжалось.       Всё же только начало налаживаться. Он только перестал ругать себя за свои чувства. Так почему опять всё рушится?       — Кит, — тихо произнёс МакКлейн, накрыв чужие, дрожащие руки своими ладонями. — Я люблю тебя.       А затем тёплые губы накрыли сухие губы Кита. Мягко, нежно, робко, словно пытаясь передать ту любовь, что была у него, успокоить. Кит должен был оттолкнуть. Убежать отсюда куда подальше, не оглядываясь.       Потому что это неправильно.       Так нельзя.       Лэнс не любит его.       Он не может так нежно целовать его.       Но юноша крепче сжал ладонь Кита. И Когане не убежал. Просто не смог. Он лишь ответил на поцелуй, сжав смуглые пальцы.       Лэнс нехотя отстранился, чтобы сделать глоток воздуха.       — Прошу, не уходи. Я люблю тебя, Кит.       Когане ничего не ответил. Лишь поддался вперёд, впиваясь в мягкие губы страстным поцелуем, выплёскивая все те эмоции, что скопились у него в течение всего этого времени.       Он не смог убежать.       Он сдался.       Он просто наслаждался моментом, не зная, что его ждёт дальше.       Зная лишь, что сейчас чувствует себя более чем правильно.