Серый

Ах, Серый, как же я скучала, гуляя сонными тропами в объятьях городского парка, в тенистой нежности аллей. Я в каждом облаке искала твой томный взгляд, твои повадки, драконьи формы грозных крыльев, укрытых множество ветвей. И ты пришëл, ворвавшись ветром, кружа листвы дубовой россыпь, едва касаясь стылой кожи, шепнул на ухо мне: - Привет!... Ты не устала слушать Лето? Его пылающая поступь звучит привычно в ля-миноре, а может я ошибся? Нет? Я помню трепетное сердце под рёв на рокерном концерте, охрипший голос, тяжкий выдох, болотный омут страстных глаз. А что теперь? Совсем поникла… Скажи, какие мегагерцы вернут мерцающую зелень, стерев печаль твою за раз? А Лето стрекозой беспечной поëт совсем другие песни, и так надоедает щебет без грома грозовых басов. Давай подую в тубы звучно, как даже Вагнеру не снилось, и пригоню такую бурю, концерт на множество часов? Так пусть же тёплый ливень грянет, без лат плащей, зонтов и арок, мы побежим по лужам смело, нагретым теплотой земли. Давай, мне руку, моя Леди, смелее нет тебя на свете, раз приручила ты Дракона, когда другие не смогли. Я вскину руки в серость неба, стремясь поймать в ладони капли, чтобы как можно дольше в силах была их нежность ощутить. А то, что вымокла футболка, от луж зеркалят белым фары, и я, ослепшая, застыла, чтоб нежности твоей вкусить, наверное ты и не заметил... Почти закончилось мгновенье, я снова руки опустила, чтоб снова ждать тебя и жить... Я всё заметил, моя Леди. И эту мокрую футболку, и то как заблестели очи, и как я отразился в них. Драконом грозовым по свету летать, пока гром не умолкнет, чтобы потом к тебе вернуться - котом по крышам походить. Чуть-чуть постукивать когтями и вкрадчиво царапать строчки, играть на трубах вдохновенно, не вырывая зонт из рук. Накинуть плащ тебе на плечи. Да-да, тот самый, неизменно! Купить тебе горячий кофе, нарушив мерный сердца стук. И проводить шальное Лето, с его горячими руками, что так преступно обнимали и не давали продохнуть. А Осень воскресит прохладу и в модные цвета раскрасит, чтобы прогнать твои печали, оставив серого чуть-чуть.