Я не намекаю, а говорю прямым текстом, тупица!

      Макото нервно барабанил пальцами по столу, суженными глазами смотря на диалоговое окно с сообщением. Его переполняла злость настолько сильная, что поднеси к нему свечу, она бы обязательно вспыхнула. Он со вздохом облокотился о стульчик, вытягивая ноги под столом и свивая головой вниз. Глаза парень закрыл, вспоминая таблицу умножения, чтобы заставить себя успокоиться. Раздался сигнал, оповещающий о новом сообщении.       — Что опять? — зло спросил Ханамия, открывая глаза и вновь прямо садясь.       «Я не понимаю».       — Не понимаешь? — приподнял саркастически одну бровь брюнет. — Совсем? — он зло тыкнул на иконку аватара, с которой смотрел улыбающийся Теппей. — Дебил!       Макото был гением. И об этом он заявлял без тени смущения. Это было фактом. Первый в учебе, первый в команде. Но вот в отношениях взять первенство не получалось. И дело было совсем не в самом парне.       Киёши Теппей.       Второкурсник Старшей школы Сейрин, играет на позиции центрового в школьной баскетбольной команде, известный как некоронованный король с именем «Железное сердце». Характеристика блестящая и так прекрасно подходящая такой личности, как Ханамия Макото. Но на деле…       — Дебил, — вновь повторил парень, вовсе закрывая диалоговое окно, которое показывало ещё несколько новых сообщений.       Теппей совсем не походил на того, кто носит подобные титулы. Он был добряком, шутником и верным другом. Прямо заботливый старший брат, который обидчиков накажет, по головке погладит и на путь истинный наставит. Ханамию тошнило от такого изобилия света, позитива, не хватало только радуги и единорога. Парень надеялся, что в отношениях Киёши окажется собственником, ревнивцем, который сможет утолить голод Макото, дать ему фору и вкусить тот неповторимый вкус соперничества. Но нет.       Теппей, как верный пёс, встречал его после школы, если был свободен от тренировок, не обращая внимания на то, как некоторые сокомандники Ханамии отпускают шутки. В выходные приглашал в кино или в кафе, и один раз они выбрались в луна-парк.       — Я так больше не могу! — вспылил как-то Макото, сидя в комнате Киёши и решая тригонометрические уравнения.       — Тяжёлые? — тут же заботливо спросил Теппей, забирая его тетрадь.       — Нет! — брюнет вырвал тетрадь и закинул в другой конец комнаты. — Я больше не могу это выносить! Кафе, прогулки - я тебе не дура, которую надо обхаживать, чтобы она тебе дала! — прокричав, Ханамия застыл, зло дыша сквозь стиснутые зубы.       Киёши ничего не говорил. Просто поднялся с колен, прошёл к двери, возле которой лежала тетрадь, поднял её, разгладил и протянул Макото. Скрипнув зубами, парень забрал обратно тетрадь.       — Я просто хочу, чтобы всё у нас было правильно.       Ханамия едва не засмеялся. О какой правильности может идти речь, когда, будучи парнем, встречаешься с другим парнем? Или Киёши всё питал надежду, что прячет Макото совсем не мужской половой орган? Тогда при первом же сексе его будет ждать разочарование. Большое разочарование.       Правда, в дальнейшем Макото и вовсе стал сомневаться, что Теппей вообще что-нибудь знает об отношениях. После его выпада в комнате положение не слишком-то поменялось. Кафе и кино прекратились, заменившись тренировками и вечерними прогулками. Но даже это Ханамия мог считать продвижением. Лучше потеть, пытаясь вырвать мяч и закинуть его в кольцо, чем сидеть с видом дичайшего раздражения и смотреть на школьниц, которые поливают Теппея сладкими вздохами, сводя и разводя колени.       Но Макото это тоже не устраивало. Он жаждал не крепких отношений, основанных на взаимной романтике и ванили. А яростно хотел жестокости, силы, чтобы его пробивало, чтобы его подавляли, чтобы каждый мускул сводило от дрожи то ли боли, то ли удовольствия, впрочем, обязательно острого и болезненного. Даже если сводиться это будет к грубому траху в той же пресловутой раздевалке после тренировок.       — Так скажи ему, — как-то посоветовал ему Имаёши, пришедший поглядеть на тренировку. Хоть и бывший капитан Академии Тоо — Шоичи Имёши не пытался вникать в несколько странные отношения между участниками двух команд-соперников, но отчетливо видел, что Макото недоволен и раздражён и, стало быть, причина такого поведения только в Теппее.       А вот сказать-то Макото и не мог. Это казалось низко и мерзко, показывало его слабость. О своей испорченности Ханамия не волновался. Но надеялся, что Киёши встречался с ним совсем не из-за тайного желания образумить парня и вернуть в лоно света.       Поэтому добиться своего он решил другим, обходным путём.        Началось всё с банального поцелуя. Макото не дал Киёши уйти, как обычно попрощавшись, а привлек к себе и припал к его рту. Не давая и маленькой возможности стать поцелую нежным или невесомым, делая его сразу же грубым, яростным и агрессивным. Язык проходился по зубам, тёрся о нёбо, сплетался с чужим, а когда он прерывался, тянулась ниточка слюны. Киёши удивления не показал, хмыкнул, но карие глаза слегка потемнели. Ханамия считал это первой победой. Он облизнул влажный рот, не забывая чмокнуть губами.       Понял ли намёк Теппей или же вновь руководствовался какими-то собственными установками, но больше идея первого секса не откладывалась в долгий ящик, под грифом «только после свадьбы».        — Приходи сегодня ко мне с ночёвкой, — попросил Теппей, когда утомлённый игрой Макото лежал на скамейке, пытаясь отдышаться и чувствуя, как пот ручьём струится по всему телу.       — С ночёвкой? — Ханамия приподнял одну бровь. — Только не говори, что мы будем смотреть какой-то сопливый фильм и жрать пиццу.       — Нет, — Теппей не был настроен шутить. Взгляд серьёзный и тёмный.        — Отлично, — Макото поднялся, вытирая лоб полотенцем. — Я приду.       Единственное, что его беспокоило, что Киёши мог подойти к идее их близости, как к чему-то особенному. Лепестки роз там накидать на кровать или свечи расставить вокруг.       — Проходи, — бросил Теппей, когда парень постучался в дверь. Макото, пожав плечами, вошёл, отмечая, что волосы у Киёши влажные, а футболка на нём свежая. Чая ему не предложили, как и ужина, зато дали возможность искупаться, но Ханамия отрицательно помотал головой:       — Я дома помылся, — и будто в доказательство встряхнул волосами. Они ещё хранили аромат чего-то яблочного.       — Тогда иди в комнату, — парень послушно кивнул. Быстро сбежав по ступенькам, он едва ли не пинком открыл дверь и бросил на пороге рюкзак, тут же стаскивая олимпийку.       — Сразу к делу? — усмехнулся Теппей, застывший за его спиной.       — А чего кота за яйца тянуть? — Макото провёл языком по губам.        — И то верно, — Киёши крепко взял его за запястья и повалил на кровать.       Так секс вошёл в такую же рутину, как тренировка и вечерняя поездка. Они и шли ровно друг за другом. Сперва потеть, бегая за мячом, потом прогуляться через парк до дома Киёши, а после в его комнате долгожданный секс. Но удовлетворения Ханамия так и не получил.             — Меня это не устраивает, — как-то сказал Макото, наблюдая, как устроившись между его ног, Киёши натягивает презерватив.       — Что именно? — он смочил пальцы в смазке, которую предварительно разогрел руками, и коснулся сжавшегося ануса, медленно и осторожно проникая сперва одним.       Парень вздрогнул, пытаясь расслабиться, и шире развёл ноги. Сделав несколько глубоких вздохов, он заговорил снова:       — Это, — с нажимом выдавил он.       — Хочешь сказать, что устал от секса? — уточнил, приподняв одну бровь, Киёши, — а вот твоё тело так не считает, — он подвигал двумя пальцами, с улыбкой наблюдая, как всегда высокомерное лицо Макото покрывается румянцем.       — Нет! — зашипел парень, колени задрожали, он выгнул спину и закусил губу. — А пресность!       Но Киёши ничего ответил. Он вытащил пальцы, быстро заменив их своим членом. Макото подавился стоном.       И вот после этого разговора он смотрел на ряд сообщений от Теппея, медленно закипая и свирепея. Как можно быть настолько тупым?       «Я не понимаю».       «Объясни».       «Мы всё решим».       Что ему объяснять и что он собрался решать? Макото и так уже всё сказал, а если у кого-то фантазии не хватает, то не его проблема! Членом работать уметь мало, надо и мозги подключать. А Киёши работает только в одном направлении. И бросить его Ханамия не мог, что тоже немало бесило. Он словно был к нему приклеен или прикован цепью. Киёши его бесил до колик в животе. Непобедимый, непревзойденный, и такой светлый, весёлый — мразь настоящая.       Снова раздался сигнал сообщения.       «Я понял».       — И что он там понял? — прищурился Ханамия. — Мозги появились или снова чушь? — он мельком взглянул в сторону телефона, но тут же одернул мысль о звонке. Звонить Макото не будет.       — Потом спрошу, — под конец решил он, полностью выключая компьютер.       Но потом выяснить тоже не вышло. После школы Теппей не пришёл встречать Макото. Хотя в этот день тренировок у него никогда не было.       — Что за хрень? — зло пробубнил Макото, видя, что место у школьных ворот пустует. — Их плоскодонка решила совсем загнать?       Рико Ханамия не переваривал. И он был полностью уверен, что ревность тут не при чём. Просто тренер команды Сейрин его раздражал. Особенно её привязанность к Теппею. Его отношений она не одобряла и была полностью убеждена, что Ханамия Макото самая худшая компания.       Днём Киёши не позвонил. Сообщений от него не было. Макото мерил шагами комнату, бесясь. Обычно его раздражала эта некая приставучесть, невозможность скрыться. Но оказалось, что и отсутствие этого внимания не прибавляло радости.       — Куда пропал этот дебил? — прорычал он, видя, что Теппея нет и в сети. От перечисления всех качеств Киёши, которые уже в печенке сидели у парня, прервал звонок в дверь. Ханамия растянул губы в злой улыбке и, нарочно громко топая, пошёл открывать.       Коробка. Тридцать на двадцать. Не спортсмен из баскетбольной команды, величиной с шкаф. А обычная. Картонная. Коробка.       Ханамия скривился и, психанув, пнул её. Она легко слетела со ступеньки, показав письмо, которое лежало под ней. Поддавшись любопытству, он прочитал его:       «Кафе у школы в семь вечера».       — Это что? Шутка такая? — один глаз нервно дёрнулся. Ханамия перевёл взгляд на коробку и со вздохом поднял её. В комнате он зашвырнул её на пол и пошёл искать канцелярский нож.       Ханамия не сомневался — посылка от Теппея. Но он совсем не понимал, куда клонит его парень. Всё это слишком не походило на обычного доброго и открытого Киёши, которого читать было легко, как раскрытую книгу. Теперь перед ним абсолютно незнакомый человек. Это сбивало с толку.       Быстро открыв коробку, Макото понял, что дёргаются у него уже оба глаза. В коробке было платье. Короткое. Униформа горничной. С пышными юбками и фартуком. Прилагалась и косынка с несколькими прядями длинных чёрных волос. На дне лежали чулки и туфли, и что-то в отдельном свертке.       — Что эта за хуй? — вспылил Ханамия, отправляя коробку пинком под кровать.        Возле Старшей школы Сейрин было два кафе. В одном любили заседать все школьники. Обычный фастфуд. Там чаще всего и собиралась команда баскетбольного клуба с их тренером. Второе было тематическим и закрытым. И именно туда лежал путь Макото.       Сейчас капитана и тренера команды Кирисаки Дайчи не узнал бы абсолютно никто, даже Шоичи Имаёши — его бывший одноклассник. В сторону кафе шла длинноногая девушка, ноги которой время от времени подгибались из-за каблука. Юбку она удерживала левой рукой, правой пытаясь балансировать в воздухе. Походка у неё была неровной, со странной дрожью, из-за чего передние длинные пряди волос разметались.       Макото чувствовал себя неимоверно глупо, идя в таком наряде. Ноги в каблуках гудели после первых пяти метров, а чулки слишком сильно давили. Он был уверен, что после них останется красный след резинки на коже. Было неудобство и иного характера — кое-что ритмично вибрировало внутри.       Войдя в кафе, он со вздохом облегчения заметил, что за дальним столиком сидит Теппей в своей обычной одежде. На столе перед ним была плошка с мороженым.       Стараясь не дрожа дойти до него, Макото осторожно сел, коротко вскрикнув. Особая игрушка вошла внутрь, ещё сильнее раздвигая стенки ануса. Её вибрация стала чувствоваться отчётливее.       — Красиво, — прокомментировал Киёши с улыбкой смотря на яркий румянец, красными пионами расцветший на лице парня.       — Ты сволочь, — проскрежетал Макото, пытаясь делать серии коротких вздохов и не слишком сжимать колени. Возбужденный член отдавал болью.       — Вижу, ты все инструкции выполнил, — Теппей сверкнул глазами и мягко погладил по коленке парня, приподнимая юбку под столом.       — Сука, — Макото закрыл глаза. Губы пересохли. Он боялся шелохнуться. Даже лишний миллиметр заставлял вибратор дёргаться и уходить ещё глубже. И эти движения волнами проходили по всему телу, как ветер, который гоняет круги по воде.       — Что будешь заказывать? — буднично поинтересовался Киёши.       — Что? — парень резко открыл глаза. — Заказывать?       — Да. Мы же в кафе пришли, — Теппей добродушно улыбнулся.       Кафе было явно извращенским, сказал бы Ханамия. По залу бегали красивые девушки в нарядах горничных или же с умилительными ушками и пикантными хвостами. Они разносили заказы, по просьбам сидели с посетителями, кокетничали и флиртовали, как того от них требовали.       — Может, мороженое? — предложил Киёши.       — Не хочу, — помотал головой Макото.       — А попробовать? — парень зачерпнул полную ложку со своего стакана и протянул Ханамии, — Открой ротик.       — Иди в жопу, — прорычал брюнет.       — Макото, будь хорошим мальчиком, — голос Теппея прозвучал суровее. Парень удивлённо на него взглянул, резко послушно открывая рот. Зубы резко свело болью от холода.       — Умничка, давай ещё, — новая ложка сперва проехалась по губам, крася их беловатыми разводами, — выглядит развратно, — оценил свои действия Киёши.       — Верю. — Макото сидел и мелко дрожал. Кроме своих действий с мороженым, вторая его рука медленно скользила по бедру, задирая юбку, оглаживая стоящий член через тонкую ткань.       Парень весь плавился, как это самое мороженое.       — Не могу, — одним выдохом сказал Ханамия, жмурясь от ощущений: рука забралась под ткань трусов и сжала член.       — Терпи, — прошептал на ухо Теппей. — Будь хорошим мальчиком или придётся наказать.       — Иди к чёрту, — прошипел Макото, начиная елозить по сидению. Он развёл колени, облегчая доступ и дыша через рот, приоткрывая влажно блестящие губы.       — Нет, так не пойдёт, — ласкающая рука исчезла. Брюнет непонимающе уставился на него. Его схватили за руку и рывком подняли. Вибратор больно дёрнулся внутри. Парень зашипел и попытался вырваться.       — Иди за мной, — коротко приказал Киёши, сильнее сжимая запястье, впиваясь почти ногтями до боли.       Спорить Макото не стал, а послушно пошёл на дрожащих ногах. Ткань кружевных трусов намокла и теперь липла, и больше всего парень боялся, что мокрые дорожки прокатятся по ногам, по чулкам и всем станет ясно происходящее. Но именно эта мысль, эта сила, которую источал Теппей его безумно возбуждала, что ему хотелось кричать от дикого экстаза.       Его затолкали в тесное помещение, где висела различная униформа, высились коробки и был небольшой столик со стульями. Парня тут же вынудили встать на колени, а перед ним оказался большой член с красной головкой. Вены на нём вздулись и сочилась смазка.       — Работай, — грубо приказал Киёши, за волосы притягивая к себе парня.       Макото усмехнулся, обхватил член руками и принялся медленно водить языком по всей его длине. Обхватывая головку губами, играюще чмокая и щекоча языком, а после глубоко заглатывая, заключая в плотное кольцо.       — Макото, ты испорченный мальчик, — удовлетворённо выдохнул Теппей, сильнее надавливая на голову. Он притянул к себе парня так, чтобы можно было жать покрасневшие ягодицы, временами проходясь по ним громким шлепком. Макото недовольно пробубнил.       Теппей усмехнулся. Он вытащил член изо рта парня, с восторгом наблюдая, как губы блестят прозрачно-белыми разводами и приподнял парня, усаживая на свои колени.       — Долго ждал, когда тебе засадят, верно? — похабно поинтересовался он.       — Ублюдок, — Ханамия облизнул губы, — войди уже в меня!       — Не так быстро, — засмеялся Киёши, отбросив напрочь мокрые трусики, он нащупал кольцо вибратора и мягко его потянул.       Макото прильнул к нему и задрожал, закидывая голову назад и заливаясь стоном. Но Теппей совсем не собирался его вытаскивать. Наоборот. Он то мягко тянул его вниз, то резко задвигал внутрь. Из-за чего парень на его коленях вскрикивал, рычал и трясся. Собственный член давно стоял и требовал внимания. Яйца налились свинцовой тяжестью. На секунду прекратив свои пыточные действия, Киёши попытался перевести дух. Макото непонимающе взглянул на него, но в следующее мгновение истошно закричал — вибратор резко выдернули, заменив его огромным членом. Мышцы резко разошлись, пуская в жаркую, влажную глубину. Острая боль иголками прошлась по позвоночнику, смешавшись с огнём, который резко охватил всего Макото.       Из глаз брызнули слёзы от боли, от дикого удовольствия. Колени разъехались, и он бы наверняка упал бы прямо на пол, если бы Киёши не продолжал крепко его удерживать.       — Сука! Хотя бы презерватив натянул! — зарычал Макото. Он чувствовал, как влажно скользит в нём член, как поддаются натруженные и изведённым томительным ожиданием и напряжением мышцы. Его заполняло всего, будто он сам, полностью был туго и крепко натянут.       — Презерватив? Только так, чтобы испачкать сильнее, — усмехнулся Киёши и, оттянув резинку чулок, отпустил её. Резинка больно ударила по коже. Ханамия зашипел.       — Двигайся.       Со стоном брюнет попытался начать. Ноги неприятно гудели от неудобной позы. Косынка с искусственными волосами начинала съезжать. Макото встряхивал волосами, пытаясь её сбросить. Он двигался быстро, не контролируя свои крики, опираясь руками о бока Теппея и врезаясь ногтями в его тело. Парик отбросил сам Киёши.       Он скользил сильными руками по худощавому телу парня. Распустил тесёмки корсета и теперь кусал сосок, тут же облизывая покрасневшую бусинку.       Звуки шлепков и мокрого хлюпанья наполнили помещение. Устав от темпа Макото, Теппей остановил его. Вынуждая с недовольным стоном слезть и, приставив его ко столу, вновь вошёл до упора. Движения стали более агрессивными и жестокими.       Ханамия был уверен, что после такой-то скачки синяки будут по всему телу. Не может быть и речи о том, чтобы потом тренироваться. Отдых. И только. Он попытался просунуть руку и коснуться своего члена, но Киёши зло схватил его, выкручивая кисть и фиксируя за спиной.       — Кончишь только от моего члена, — рыкнул парень над ухом, опалив кожу дыханием.       Тёмные глаза Макото широко распахнулись. Дыхание спёрло. Огонь, который жадно грыз его, полностью испепелил, вырвался и сжёг мир. Он закричал, кончая, брызгая семенем на юбки, и чувствуя, как продолжает вколачиваться Киёши. Только после того, как внутренности заполнило горячее семя, он обессилено осел на пол, видя, как белесые дорожки катятся по ногам.       — Ты монстр, — пролепетал Макото, с трудом разлепляя губы. Подняться он не мог, ноги сводило судорогой. Не осталось и капельки сил.       — Это тебе и нравится, — пожал плечами Теппей, возвращая себе привычное добродушие, словно бы не было этого бешеного, почти животного секса. Он нашёл парик, который зашвырнул под стол и протянул его парню.       — Зачем? — недоуменно спросил Ханамия, туманными глазами изучая вещь перед своим лицом.       — А как ты выбираться отсюда будешь? Я сменной одежды не брал.       — Придурок, — фыркнул парень, забирая его и с усмешкой смотря на своё испорченное платье.       — В следующий раз советую не намекать, а говорить прямо о своих желаниях, — вдруг сказал Киёши. Ханамия густо покраснел и закричал:       — Я не намекаю, а говорю прямым текстом, тупица!       — Конечно, — фыркнул Теппей, протягивая руку. — Пошли уже. Доведу тебя до дома. А то вид у тебя такой… нападут ещё.       — Обойдусь, — Ханамия поднялся, но очень скоро понял, что идти самому не самая хорошая идея. — Только сегодня, — сдался он.       — Как скажешь, — Теппей улыбнулся. Он уже давно понял, какой человек Макото Ханамия и нисколько не разочаровывался в своём выборе. Под конец, где ещё найти такого? Макото один.