Семья особого назначения

POV Оливия Уайлд       Я крепко обняла его, мой маленький лисёнок вырос, теперь он уже взрослый самостоятельный лис! Даже Джон приехал сюда, хоть мы и развелись с того дня… Как я хочу извиниться перед ним, но не могу: как можно было променять семью на работу? — Мам, пап, проходите, завтрак уже готов! — Спасибо, Никки, я уже позавтракала дома, — необходимо было солгать, ведь семейство Уайлдов славится своей скромностью, — я вам тут пирогов напекла, — и щедростью тоже. — А вот я бы не отказался от тоста, — поправив галстук-бабочку по привычке, сказал мой бывший муж, но дело в том, что у него не было галстука: из-за работы ему всегда приходилось выглядеть опрятно и не распугать клиентов, тем более в лавке портного! И он постоянно поправлял бабочку, до сих пор поправляет в начале разговора, причём в начале КАЖДОГО нового диалога. Я к этому привыкла, а вот Никки, по-видимому нет, я думаю именно поэтому он и вспомнил про чай: — Я сейчас схожу на кухню и принесу для вас чашечки, — сынок явно не знал, как к нам обращаться, то ли стеснялся при Джуди, то ли перед… А кто это сидит на диване? Неужто её родители? М-да, я то думала они побогаче будут. — Не беспокойся, Ник, я уже бегу, — Джуди устремилась к шкафу на кухне, которую очень лестно называть так: холодильник, плита и сервизный шкаф с выдвижным столиком. Даже у моей знакомой-волчицы, у которой, на минуточку: СЕМЕРО детей, больше кухня раза в три-четыре, да и убраннее, видно, что крольчиха готовит, мой лисёнок всегда прибирает за собой рабочую зону. — Ммм, а кто готовил эти чудесный тосты? — муженёк спросил у окружающих. — Я, — Николас? Мой лисёнок послушал моих советов? Какой же он молодец, а про рабочее место он всегда немного подзабывал, если ему не напоминать. Но кухню по-любому содержала ушастая! — А что вы рассматриваете? , — я видела, что они рассматривали альбом с фотографиями, но нужно было понять как ведёт себя оппонент, — знаете, мы столько раз фотографировали Николаса, что совсем забыли взять альбомы с собой, — надеюсь мой Никки подыграет мамочке ради своего же блага.       Он хотел было возразить, но резко заметил мой осуждающий взгляд, я столько времени провела с маленьким лисёнком в детстве, что знала все его слабости: он не мог устоять перед моим особым взглядом, иногда переходящим в такое же выражение морды, а вскоре и всего тела, но до такого редко доходило, и последний раз был после лагеря с травожуями, то есть травоядными, я последние деньги на него тратила, лишь бы он занимался хоть чем-то кроме хулиганства и того хуже — помощи своему отцу в бизнесе портного. Я столько лет проклинаю Джона за то, что он так поступил, ну ничего, скоро сыночек поймёт в чём дело и бросится со слезами на руки к всегда любимой мамочке. -Хи-хи-хи, — я злобно прохихикала в сторону так, чтобы это выглядело как чих. В это время крольчиха вернулась с двумя фарфоровыми чашками. -А вот и чашечки! — Джонатан потёр лапу о лапу, налил кипятка в чашечку, которую принесла Джуди и приступил к трапезе, он уже в свой пиджак не вмещается, как можно так много жрать?! Лишь бы пузо набить, я уверена…       Для приличия я тоже решила налить себе кипятка в чашку, но чай у меня свой, я его брала у той овечки в восточной лавке, надеюсь имбирь хорошо сочетается с личи и зелёными листочками чая, иначе придётся терпеть, чтобы не выглядеть глупой старушкой, не разбирающейся даже в чае. Не повезло, эта красная жидкость на вкус как резиновый мячик, поджаренный на сковороде с рыбой, приправленный моей самоуверенностью, как это ужасно! Я вообще чай брала? На вывеске лавки всё было написано какими-то иероглифами. Даже кролики заметили что-то неладное, они смотрели на меня как-то излишне увлечённо, но не осмелились спросить, лишь старшая крольчиха произнесла: -Миссис и мистер, э-э… Уайлд, мы не знакомы: меня зовут Бонни, а это мой супруг Стьюарт и мы — родители Джуди, — она кивнула в её сторону, будто я не знаю, что это она? Она же нас сама сюда пригласила, неужели все кролики такие тугодумы? Не повезло моему мальчику: он столько всего пережил и ради чего?; какой-то крольчихи-деревенщины? — Меня зовут Оливия, а это Джонатан и мы, как вы уже могли догадаться — родители Никки-ко-ласа, — надо переставать называть его по-детски, пусть почувствует себя взрослым! — Ой, извините меня за бестактность, но я совсем забыла, что у нас с Ником сегодня рабочий день! , — только не это! Не хочу оставаться с этими морковоглотами ни на миг! , — никуда не уходите, мы придём вечером и продолжим наш тёплый семейный разговор, — как она ехидно улыбнулась, у неё точно есть какой-то план против нас! — Прощайте, детки! — вдогонку крикнули кролики, но это прозвучало как писк.       Ну и что же нам теперь делать с ними? Может альбом посмотреть и сгореть от стыда, оттого, что у нас даже семейной фотографии толком нет? Нет, надо что-то придумать, пока они не опомнились, точно: — А давайте пока приведём в порядок этот дом? Всё равно они не раньше, чем ночью придут, — отличная мысль! Им и в голову не придёт смотреть в альбом после такой нагрузки: сразу лягут спать и забудут про него вообще, а я его припрячу куда-нибудь в шкаф. Какая же ты молодец, Оливия!       Каждый занимался своим делом: я и Бонни готовили, а Джон и Стью вместе обсуждали последствия перепада какого-то там давления, что-то про политику и экономику, и прочее, что могло быть интересно только самцам за 40.       Следующие полдня длились целую вечность, а общаться, да и вообще контактировать ни мне, ни кроликами не хотелось. Видимо я что-то делаю не так. За ужином произошёл конфуз который изменил всю ситуацию. Стью рассказывал о своей семье- говорил что его дед и бабушка были гермелинами* и сказал что в 45 были расстреляны как сторожа концлагеря и ярые антисемиты. Вот тут Джона прям перекосило. Бонни почуяв не доброе поинтересовалась какая фамилия у его матери.       — Каерман… процедил сквозь зубы Джон и бросив на стол вилку ушёл в коридор. — Чего это он? — Стьюарт — тупой кроль, не понимает о том, что мать Джона была расстреляна после ужасных пыток на глазах у маленького лисёнка? — Вам следовало держать язык за зубами, мистер Хоппс. — Чего же тут такого страшного? — Бонни начала что-то быстро шептать ему на ухо, похожее на: «Стьюарт, его родители были расстреляны, не говори так, я уже вижу как у этой старушки глаз начинает дёргаться». — Я вас предупреждаю в последний раз, не говорите про своих предков, в частности про фашистских мразях, при Джонатане и мне! — Да как ты смеешь так называть так моих родных! — его одёрнула Бонни, но было поздно. — Заткни. Свою. ПАСТЬ, ушастый, твои деды — жалкие трýсы, которые боялись хищников. А эти самые хищники ничего против вас плохого не делали, даже наоборот — помогали вам, а вы! Всё из-за вашей трусости, оставшейся со времён пожирания тушек травожуев. — ТЫ ГНУСНАЯ ТВАРЬ, И ТВОЙ ДЖОН ОДИН ИЗ НИХ!       Не успел он ещё что-либо возразить, как получил кулаком по лицу, но это сделала не я, а сам Джон. — Вот чего были достойны вы, жалкое подобие цивилизованного общества, всё такие же моральные уроды.       Кролики обиженно вышли из комнаты и отправились в гостиную. — Джон, не слишком ли грубо? — Достаточно, чтобы они осознали: кто на самом деле жертва, — он наконец-то отомстил за свою мать.       Бонни уже вернулась на кухню: — Извините, если мы вас обидели, мой муж не умеет сдерживать эмоции, он не хотел такого говорить про вас и вашу маму. — Если ваш муж и вы до сих пор не понимаете, что только что натворили, то я объясню: вы бросили перчатку к нам под ноги, — я не хотела этого, но война неизбежна. — Но, мы ведь в современном обществе и войны попросту бесполезны, и ничего не помогут решить…       Джон подошёл к ней вплотную и прижал к стене, что-то прошептав: — Ещё раз… Вы… Конец… Войны… Понятно? — последнее слово прозвучало намного громче, Джонни не шутил, похоже этот вечер выйдет труднее, чем я могла подумать.       Он отпустил её, а она убежала к своему мужу, видимо что-то хотела ему передать, как и Джон мне: — Похоже они будут нападать, а мы обороняться, потом поменяемся, — прозвучало слишком абсурдно, они что в игру какую-то играют? — пойдём, наше место там, — он показал на чердак, — они уже готовятся, нам тоже следует, — он выглядит таким серьёзным, будто реально наступила новая война. — Х-хорошо, пойдём. Напоследок он взял как можно больше вещей с кухни: столовые приборы, небольшой запас пищи, в том числе и мои пироги, набор ножей и тостер. Стоп, ТОСТЕР? — Дорогой, зачем тебе тостер? — Неважно, бежим! Мы добежали до люка, ведущего на чердак по долгой лестнице, а Джон потянул за колечко и вторая лестница чуть не упала мне на мордочку. Я уже почти поднялась по ней, но услышала писк кроликов: — Мы начинаем через 15 минут! — Быстрей! — Джон подал мне лапу. На чердаке была старая мебель, ящик с инструментами и набор «юного химика», который держал в руках Джон, это первое, что я успела заметить. — Сейчас ты будешь делать бомбочки из марганцовки и муки, а я пока готовить ловушки. Я не стала возражать и принялась за работу. Эти 15 минут пролетели достаточно быстро: я успела сделать с десяток бомбочек, а Джон — передвинуть старую мебель к проходу у чердака — к первой лестнице, чтобы построить баррикады; протянуть длинные прозрачные полоски скотча, чтобы сделать импровизированный коридор с лазерами из шпионских фильмов; из барабана старой стиральной машины создать пушку, стреляющую подушками от дивана и кресел; смастерить лук из фанеры, стреляющий столовыми приборами с наконечниками из стекловаты, причём автоматический, когда выходит противник и наступает на скотч, срабатывает механизм и лук заряжается ножами, вилками и ложками, стреляя по цели, удивительно: как он создал это за 15 минут? Кролики с воплями поднимались по лестнице, грядёт первый этап.

***

POV Николас Уайлд — Морковка, не гони так! Мы же не в погоне, — она давила на газ всё сильнее и сильнее, казалось, что педаль уже упёрлась в асфальт и глубже. — Прости, Ник, я просто волнуюсь, наши родители ещё ни разу не встречались, а тут! Мы их оставили вместе, а сами уехали на работу, мне кажется что добром это не кончится, вот я и хочу как можно быстрее добраться до дома! — как носик задёргался, и ушки выпрямились во всю длину, она реально этого хочет? Мне как-то не по себе от этих семейных встреч, зачем я только согласился на неё?

Флэшбэк

«Почему ты не хочешь этой встречи, ты думаешь мои родители плохие?» — её носик задёргался. «Нет же, глупышка, я просто не видел своих родителей лет двадцать! Я очень волнуюсь» «Значит, увидишь! Ничего страшного в этом нет, разве ты не хочешь с ними встретиться?» «Хочу, но ты же знаешь…» — она прервала меня. «Конечно я знаю, всё будет хорошо, Николас Уайлд, а теперь, ты заслужил награду» — она провалила меня на кровать.

А дальше всё и так понятно

Мои воспоминания прервал голос из рации: — Хоппс, Уайлд, быстро в участок, пошевеливайтесь! — не успели мы отъехать от нашей любимой кофейни, как Буйволсон испортил наш спокойный день с бумажной работой — ненавижу пятницу. — Ну что, с ветерком? — Морковка, только прошу, аккуратнее, или участок сам к нам приедет, ОСТОРОЖНО, МАШИНА! — чёртовы фургоны с мороженым, мороженщик выехал из-за угла дома. Джуди ловко его объехала и встала обратно в дорожную колею. — Кролики до сих пор не умеют водить, а? — Если бы не я, ты бы врезалась в него, так что да. Она резко нажала на тормоз, но я был готов к этому и сгруппировался. — Этот трюк больше не проходит со мной, Морковка. — Да иди ты, Ник, — Джуди толкнула меня в плечо, но промахнулась и задела живот, от чего я поперхнулся, а кофе так и хотело выйти наружу. — Морковка, кхе-кхе, зачем по животу-то? — Прости, я не специально, просто удар не рассчитала, — её улыбка показывала обратное. Всю остальную дорогу в двести метров мы проехали молча, и перед нами уже находился полицейский участок, чую, что день сегодня будет напряжный.

***

      Кролики начали обстрел полиэтиленовыми пакетами с водой, от чего механизм со скотчем срабатывал и выпускал по несколько стрел, когда пакетики закончились, они начали ломать укрытия… ТАРАНОМ, точнее старым холодильником, им это удалось и кролики в камуфляже с чёрными полосами на мордах начали пробираться сквозь скотч. — Дорогая, стреляй из рогатки по ним! — он протянул рогатку и бомбочки с мукой, я и не заметила, что он всё это время что-то мастерил из оставшегося хлама. Пока я обстреливала и так белых кроликов бомбочками, Джон выехал с чердака на велосипеде… Подпрыгнул на импровизированном трамплине в воздух и, словно главный герой боевика, начал обстрел водными пистолетами с краской заместо воды. — Он — мой герой, — я и не заметила, как сказала это вслух и продолжила стрелять из рогатки и «пушки с подушкой». Кролики не растерялись и в ответ расстреляли его с таких же водных пистолетов с краской. Мой муж пожертвовал собой и «красочно» исчез в лестничном пролёте, надеюсь, он не повредился. Тем временем крольчиха, обстреленная краской протянула лапки вверх, показывая жест «сдаюсь». А вот кроль с кастрюлей на голове так не считал, он побежал на меня с победным кличем, ну, а мне оставалось только бежать в самый дальний угол чердака. Зловеще смеясь, Стьюарт начал приговаривать свою победную реплику, предвкушая моё поражение: — Вы, миссис Уайлд, будете уничтожены в этом месте и никто вас не спасёт от кончины, вам не стоит сопротивляться, так как сопротивление бесполезно, я приму только ваши последние слова. Я уткнулась в коробки из-под электроники и краем глаза заметила что-то знакомое в бумажном пакете, да это же мои пироги, только вот они были помещены в какой-то аппарат, собранный из столовых приборов и… тостера? Похоже, что мой муж собрал «пирогомёт», был бы он здесь, я бы кинула в него этот пирог за эксплуатацию еды в качестве оружия, но сейчас мне хотелось только покарать кролика. — Вот мои последние слова, и их имя: Правосудие и Выпечка! Я прицелилась в кролика и выстрелила черничным пирогом прямо в его лицо, как я благодарна Джону! Благодаря нему я выиграла! Победа! В комнату забежали Бонни и Джон: — НАШИХ БЬЮТ! — Крикнули они — Бонни то понятно, а вот Джон то зачем, это же не его родственник. — Как ты могла так с моим мужем? — Возмутилась крольчиха. — А нечего было нападать на старую беззащитную лису… — парировала я. — АХ СТАРУЮ БЕЗЗАЩИТНУЮ? — Через мгновение наш спор перерос в потасовку, состоящую из взаимных оскорблений, тасканий за уши и хвосты. Но всё прервали наши дети — даже стыдно перед ними немного стало, Никки глядел на меня так, будто я опозорила его перед всем городом.