Семья особого назначения

POV Стью Как она могла меня предать? Дочка то понятно — ей задурил голову этот лис. Мало того что он лис, так ещё и его папа еврей. Что обо мне подумают честные кролики? Перед битвой я решил залезть в душ, в котором я провёл около получаса. Помывшись в нём, я вылез и подошёл к зеркалу, но оно запотело. Я оделся — правда на голове у меня было странное ощущение после шампуня и запах — зачем такой шампунь покупать не понимаю. Напевая дурацкую песенку, я спустился вниз и тут столкнулся с Бонни и этой Оливией, которые всего минуту назад мило беседовали, сидя на диване. Глаза у обеих вылезли из орбит. — Что? — Спросил я. Лиса протянула мне карманное зеркальце. Я в него посмотрел и завопил так, что наверное это услышала и Джуди в полицейском участке на другом конце города. — У-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АЙЛД! Вместо моей прекрасной серой кроличьей шёрстки на моей голове, она превратилась в рыжую, как морковь. Этот лис, видимо, заменил мне шампунь на краску для шерсти*. — А тебе так даже больше идёт… — сказал проходивший мимо лис с ухмылкой. — ДЖОН УАЙЛД! — возмутилась Оливия. — Я не слушаю слова дезертиров… — сказал лис. Оливия решила промолчать, а вот я не перестал кричать на своего природного врага. — Я-я… ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ ОТМЫВАТЬ КАЖДЫЙ ВОЛОСОК НА МОЕЙ ШЕРСТИ — ОТРОДЬЕ ОБЩЕСТВА! — по привычке, вначале я произнёс фирменное «я-я», чуть было не перейдя на другой язык — язык своих предков. — Ох, как не повезло тебе, ведь ты теперь тоже отродье общества, не так ли? — он с новой ухмылкой указал на мою шерсть. Я уже хотел аргументировать его выпад, уже открыл рот, как вдруг: — ЗАТКНИТЕСЬ, ОБА! — Бонни встала с дивана и указала на дверь выхода из квартиры, — ВОН! И ПОКА НЕ ПОМИРИТЕСЬ, Я ВАС ДОМОЙ НЕ ПУЩУ! Спустя мгновение, мы уже оказались на улице под натиском двух истеричек, мы с лисом разошлись в разные стороны, не сказав не слова: я пошёл в сторону какой-то торговой площади, а он, вроде бы, туда, где находятся пивные пабы. На площади находилось множество прилавков с товаром на любой вкус и цвет, я было подошёл к одному чайному прилавку, но продавец как-то странно и удивлённо посмотрел на меня и исчез за рольставнями. Я вспомнил про свой необычный цвет и мне стало очень стыдно, особенно за своих родителей, ведь я опозорю таким образом наш род. Нужно действовать. Я подошёл к одному из прилавков с надписью «Хозтовары или всё для дома» и спросил о том, можно ли как-то смыть этот позор. Продавец-выдра кивнула головой и достала…растворитель? — Это растворитель для шерсти, не бойтесь, с вашей шерстью и вообще с телом будет в порядке, просто нанесите этот растворитель на шерсть и подождите секунд двадцать, потом можете смыть водой, — ответила на мой мысленный вопрос выдра, — с вас пять долларов, сэр. Я протянул немного помятую купюру продавщице, забрал растворитель для шерсти и ушёл в конец площади. Там находился оздоровительный комплекс, в котором можно было за небольшую плату отмыть рыжее недоразумение на моей шерсти. Я пришёл в вестибюль и там встретил милую ламу, которая сразу на входе сказала: — Здравствуйте, если вы хотите воспользоваться нашими услугами, по всей видимости, душевой, то возьмите номерок из специального автомата справа от меня, — она указала на причудливый шар с отверстием под талончик снизу, откуда я взял номерок «17», — на экране надо мной вы сможете увидеть последовательность номеров соответствующих тем, что выдаёт автомат, когда ваш номерок на экране загорится зелёным, вы сможете пройти в душевую, которая находится прямо по коридору и направо, — она указала на проход, ведущий в душ, которого мне так сейчас не хватает. Я сел на довольно удобную скамью и ждал, пока на экране появится номер «17». Спустя некоторое время, по ощущениям всего минут пятнадцать, на экране появилась зелёная цифра «17» и я прошёл в комнату с душем. В душевой никого не оказалось, поэтому я быстро снял с себя фермерскую повседневную одежду и зашёл в первую кабинку. Там я настроил воду на подходящую температуру, как показано на упаковке растворителя и нанёс как можно больше жидкости на шерсть. Усердно оттирая каждую шерстинку, я отмыл рыжую краску и вышел из кабинки, направился к одежде, оделся и посмотрел в зеркало. — Чёрт, — сказал я вслух. В зеркале я увидел кролика с рыжей на концах волос краской, которую я не заметил, когда отмывал её в душе, а может это растворитель такой? В любом случае, нужно сходить обратно к этой выдре и спросить про побочные эффекты или про качество этого растворителя. Время близилось к вечеру, а я уже вышел из комплекса и стоял возле того места, где был прилавок, был…сейчас тут пустует свободное место, похоже выдра решила смыться, пока я не опомнился и у неё это вышло. Что ж, теперь мне придётся идти обратно, либо…мириться с евреем. Второй вариант меня, конечно же, не устраивал, но что мне остаётся? Стоять посреди площади и ждать, пока придёт выдра? Это бесполезно. Краска стала не такой яркой и теперь внешне я отдалённо напоминал Бургундов**, так что другие звери не обращали на меня внимания, хоть на этом спасибо, выдра. Я уже шагал в сторону дома Джудит и…лиса вдоль тратуара, как вдруг, вспомнил, что меня не пустят без второго «изгнанного». И что же мне теперь? Мириться с этим высокомерным die Missgeburt***? Видимо, что придётся… Спустя несколько десятков минут, я уже стоял на пороге местного паба со странным названием: «У…р…од». Это из-за того, что некоторые буквы из цветной неоновой вывески попросту отсутствовали или отпали. На меловой доске у входа было написано: «У Фреда и Тода», м-да не лучшее название, но для пивнушки сойдёт. Зайдя в бар, я заметил, что он был довольно большой, хотя со стороны казалось, будто это был небольшой цветочный магазинчик, оформленный под пивнушку. — Здрасте, вам налить чего? — пантера за стойкой протирала тару для алкоголя и барную стойку, затем посмотрела презренно и устало, — если нет, то вали. — Мне бренди с морковным соком и малиной, — ответил я, надо же было успокоиться после случая с краской. — Так бы и сказал — «Марина», зачем выпендриваться? — закатив глаза, проговорила пантера и принялась добавлять ингредиенты для коктейля в шейкер. Она делала мой коктейль так виртуозно и быстро, что я не заметил, как пристально смотрел за этим. Меня подобное всегда завораживает. — Чего пялишься? Никогда не видел, как делают коктейли? — немного подумав, она продолжила, — у меня вообще-то муж есть и он сидит в том углу бара, кролик — я не стал оборачиваться. — Нет-нет, вы не подумайте ничего, я просто люблю наблюдать, как работают бармены, вот и всё… — Ага, конечно, а потом в постель тащат, знаю я вас, все травоядные одни и те же… Пантера отдала мне мой бренди, взяла чаевые и, не поблагодарив, устремилась ко входу на кухню бара, видимо я её сильно чем-то задел… Выпив весь морковно-малиновый бренди или как его здесь называют — «Марину», я повернулся на 180 градусов и окинул взглядом помещение. Где-то мирно разговаривали травоядные и хищники, сидя за одним большим столом, некоторые смотрели телевизор, иногда радостно вскрикивая и крича «ура!» или грустно «вот блин!»; другие играли в зверьярд и обменивались советами по игре; пили возле бара, уходили в приватные комнаты, да и вообще из бара на улицу. Но лишь одна рыжая фигура сидела за самым дальним столиком — лис, которого я искал. Я помялся, думая о возможных последствиях разговора, но понял, что без этого никак. — Ну привет, Уайлд, — начал разговор я. — И тебе привет, Хоппс или мне лучше тебя называть — Хоккс¹? — Знаешь что, засунь свои тупые шутки куда подальше… — меня перебил лис. — Бла-бла-бла, кролики, вы все такие однообразные, неужели не хватает слов на составление неклешированных фраз? М-м? — Джон посмотрел на меня, ухмыляясь, будто я был глупее его, как бы не так, рыжее отродье! — А я-то думал, что это ты у нас тут однообразный — однотипные несмешные шутки, Уайлд! Ближе к делу, — сказал я, перебив хотевшего что-то сказать, Джона, — нам нужно перемирие, хотя бы на время, чтобы войти в дом, а потом можно продолжить вражду, как тебе такая идея, мистер «Лисемер»? — я даже позволил себе улыбку, увидев удивлённое лицо лиса. — Гарантии? — коротко спросил он. — Я не буду на тебя нападать целых десять минут после захода в дом, то же требую и от тебя. — Можешь мне довериться, честное лисье! — он увидел мою недоверяющую морду и дополнил, — скаутское… — Так ты тоже был… — Да, но Николасу не повезло — он был единственным хищником… — он явно что-то недоговорил. — А ты? — спросил я. — А я был не единственным хищником, со мной была Оливия, да и только, она думала, что ему понравится в скаутах как мне и ей, но она ошиблась… Дальше, я думаю, ты знаешь, Стью, — лис вытер лапой слезящийся глаз и добавил, — нам нужно идти: уже поздно. Действительно: на улице была бы кромешная тьма, если бы не фонарные столбы, через раз работающие, но уже этого хватало, чтобы осветить путь до дома, где нас, возможно, уже ждут, а может и заждались. Уже подходя к дому, мы обсудили весь план и отработали запасные реплики на случай провала, который был практически невозможен при нашем, то есть, моём красноречии. Мы уже подошли ко входу, взобравшись на четыре ступеньки вверх, но я забыл: мы же с ним пьяные, словно всегда были закадычными друзьями или даже…братьями. От одного только этого слова меня будоражило: он никогда мне не будет даже другом! Надеюсь моё состояние не подведёт и я ясно выражу свою мысль и исполню план, ведь лис уже лежал на последней ступеньке, свернувшись в клубок. Я постучал в дверь пару раз и короткими очередями. Дверь открыла Джуди, неожиданно, она ахнула, ведь на пороге стоял только я, а лис лежал, будто я его напоил или чего хуже — вырубил или…убил. — Пап, ты чего натворил?! Мисс Оливия и мама только помириться вас попросили, а вы, а вы…подрались, и…и, — я не дал ей договорить. — Всё в порядке, мы просто были в баре, а лис…то есть Джон, немного перебрал со спиртным, как видишь, я тоже не первой свежести, — я еле поднял тяжеленного лиса и понёс вовнутрь квартиры. Спустя пару минут, я уже донёс лиса до его комнаты и положил на кровать. После, я решил пойти за обеденный стол, где уже сидела Бонни, Оливия, Джуди и… Николас. Последний расспрашивал меня про мой «геройский» поступок. Я рассказал всю историю, изменив ключевые моменты на более подходящие так, чтобы показалось, что мы реально помирились с Джоном. Но из-за моего состояния мне пришлось рассказывать об этом почти в два раза дольше и с каждым новым словом мне становилось вмё тяжелее и тяжелее говорить. -…а потом я донёс его до дома и теперь сижу и рассказываю вам эту историю, — необычно, даже для себя, закончил я. — Вы спа-ать будете сегодня? — Джуди зевнула и ушла в свою комнату, так и не дождавшись ответа. Спустя ещё пару минут, Оливия и Бонни перешептались и отправились восвояси, даже не попрощавшись. Когда они ушли, нависла немая тишина, которую первым решил нарушить лис: — Вот скажите мне, мистер Хоппс, вы думаете, что я вам поверю? — начал он, — Мой отец никогда бы не простил того, кто каким-то образом задел его близких, в этом случае им оказалась моя мать. Не было смысла пытаться обхитрить лиса, так что я выдал себя почти с потрохами. — Да, мы с ним не смирились, а лишь договорились о мире. — Перемирии, может быть, м? — Да, перемирии, конечно же, а потом он перебрал чутка и мне пришлось его тащить до дома. — Не верю, вы явно что-то утаиваите! — лис стукнул по столу сжатой в кулак лапой и добавил, — И я это узнаю любым способом. Лис вышел из-за стола и направился к выходу на улицу, но ведь уже поздняя ночь, куда это он? — Николас… — Для вас, просто — der Jude², ведь именно так вы называете лисов в вашей кроличьей тусовке? И именно в честь этого вы назвали свою самую «худшую» дочь, которая из кожи вон лезет для того, чтобы вас помирить и город спасти успевает, — лис вышел из дома, но я не видел куда он отправился, мне было не по себе, скорее всего это на меня действовал алкоголь, видимо спать я сегодня буду не на кровати с мягкой подушкой и тёплым одеялом, а на кухонном столе, сидя на стуле. Утром Николас не вернулся, да и пофиг, кто он — центр Вселенной что ли? Сейчас были совсем другие проблемы: головная боль с наступившим похмельем и надменно стоящая крольчиха или две, а может даже три, четыре… — Пап, куда делся Ник, он вчера в последний раз был с тобой! — а нет, она одна — моя дочь, а остальные три крольчиха — результат бурного вчерашнего вечера и утренней болезни. — Я не знаю, Джуди, подай папе, пожалуйста, банку из-под маринованных морковок, — превознемогая боль, промямлил я. — Конечно, пап! Только вот рассол я дам тебе после того, как узнаю, где находится Ник! — она поставила банку с рассолом на противоположный конец стола, а сама села рядом с ней на тоже дальний стул. Спустя 30 длительных минут. -…да говорю же я — НЕ-ЗНА-Ю. — Ты врёшь! Всё ты знаешь, а если не знаешь, то как объяснишь, хотя бы, его уход, м? — Джуди, словно в допросной комнате полицейского участка, допрашивали меня методами хорошего-плохого копа. — Это из-за…из-за… Но не успел я договорить, как входная дверь была открыта и в комнату вбежал Николас. — Там… Такое… На улице… — после каждого слова он жадно глотал воздух, — телевизор… Он включил огромную плоскую картину, висящую на стене, похоже — это и есть телевизор! По новостям передавали о нескольких терактах в центре города и один из них прогремел очень рядом с нами всего в паре кварталов на север… Но как мы их не услышали? Всё просто — теракты были не бомбами и террористами с оружием, а простые захваты поездов с помощью хакерских атак. — Ник, где ты был? — спросила Джуди. — Нет времени объяснять, но вкраце: кажется те сволочи которые устраивали эти терракты, имеют связи в полиции — Это очень и очень странно, это всё? — Ещё, нас вызывает Буйволсон к себе, как всегда, что-то важное… Они собрались и выбежали на улицу, и помчались к машине. — Пока, пап! — Пока, мистер Хоппс! — Прощайте, дети! — ответил я. — Да что уж там, — ухмыльнулся Николас. Они рванули на всех парах в сторону отделения полиции, но то, что произойдёт дальше по их делу, я вряд ли узнаю…