Усталость

Ближе к ночи в замке Вистал становилось тихо и как-то безлюдно даже при огромном количестве прислуги разного рода деятельности. У кого-то заканчивалась смена, у других — приемные часы, и люди, наработавшись за день, разбредались по домам. Неизменно допоздна горел свет лишь в нескольких окнах, и одно из них смотрело прямо в кабинет второго принца. Зен поставил очередную подпись и с усталым вздохом взъерошил волосы — перед ним все ещё возвышалась стопка документов, которые нужно было подписать сегодня. Из-за коронации старшего брата на Зена свалилась неподъёмная куча дел, и он старался, изо всех сил старался успеть все в срок. Быть вторым принцем — сложная работа, но едва ли сложнее, чем трудиться на месте Изаны. Принц повертел головой, разминая затёкшую шею, покрутил плечевым суставом. Эх, сейчас бы хороший массаж… «Интересно, а Шираюки умеет его делать?» Зен почувствовал, как его мысли заходят туда, куда не подобает забредать мыслям монарших особ, помотал головой и для достоверности дал себе по лбу. Но поздно — мечты о Шираюки всегда горячили его кровь, от чего лишь сильнее хотелось ее увидеть. На рабочем ли она месте сейчас? Если да, то какой предлог придумать для визита? Решив сообразить по пути, принц поднялся из-за стола и широким шагом направился к лазарету, что располагался совсем недалеко от оранжереи. Густые сумерки уступили место ночному небу, на котором то и дело появлялись мелкие белые звезды. «Хорошо, что Митсухиде и Кики уже разошлись по домам, » — подумал принц, проходя вдоль колоннады, ведущей в сад, — «а не то насмешек и нотаций мне не избежать. Хотя даже им не сравниться с Оби…» — Оби! — Неожиданно громко вспомнил Зен, уже готовый развернуться в обратном направлении. Сам ведь приставил его к Шираюки рыцарем-охранником, чего тут жаловаться. Наверняка он все ещё на рабочем месте: не в лазарете, так на каком-нибудь дереве неподалёку. Как бы его так спровадить поприличнее, чтобы обойтись без многозначительных взглядов? «Ничего, он поймёт, не дурак. И вообще, я ведь не собираюсь делать ничего предосудительного — всего лишь хочу побыть с ней наедине». Терзаемый волнительными мыслями, принц прибавил шагу, дабы не свернуть в сторону от своей цели. Цель виделась более ясной, когда он подошёл к высоким окнам оранжереи. В святая святых фармацевтов неизменно горел свет (Шираюки как-то сказала ему, что временами работала там ночи напролёт, пока была ученицей). Зен довольно улыбнулся: теперь его возлюбленную даже оставляли в одиночку на дежурство на правах королевского фармацевта, чем сама она очень гордилась и старалась пуще прежнего. Дверь в лазарет была приветственно открыта, как и всегда; из-за неё доносились голоса, один из которых Зен ни с чем не смог бы спутать. Едва ли не бегом принц преодолел расстояние до нужного кабинета, в последний момент заставив себя замедлить шаг до подобающей царственной особе степенности. Заглянув в проем, первым делом он увидел полураздетого мужчину. Судя по штанам и сапогам, а также скорости, с которой мужчина подскочил при виде второго принца, Зен признал дворцового стражника. — Ваше Высочество! — Он явно хотел поднять ладонь по уставу, но вместо этого придерживал ей другую руку. — Прошу прощения, что предстал перед вами в таком виде! — Что случилось? — Повредил руку на тренировке, виноват! — Когда это успел? — Сегодня утром, Ваше Высочество. — Я ему сказала, чтобы вечером второй раз на перевязку пришёл, — вслед за голосом из кладовки появилась Шираюки, нагруженная здоровенным ящиком со всяческими склянками и пузырьками. Зен тут же бросился навстречу — помогать. — Здравствуй, Зен, очень рада тебя видеть. — Девушка одарила его радостной улыбкой, и он вдруг подумал, что этот день был прожит не зря. — Привет, Шираюки. Взаимно, — он поставил ящик на стол и кивнул стражнику, чтобы тот сел. — Почему Оби тебе не помогает? — Ох, не ругайся на него, я сама его спровадила спать! Не уверена, правда, что он послушался, но из виду пропал, — она усмехнулась, погрузившись в поиски нужной мази в ящике. — Прошу прощения, в кладовке ничего не видно, пришлось сюда вытащить. Та мазь, которую я утром использовала, ещё днём закончилась. — Знаешь, таскание тяжелых вещей для тебя является одной из обязанностей Оби, — пробурчал Зен, занимая свободный стул. С победным «О!» фармацевтка выудила небольшую баночку и выкрутила крышку. — Серьезно, Зен, я и потяжелее таскала штуки, пока училась, — она нанесла мазь на нужные точки и начала перевязку. — И вообще, может, я тренирую свою силу! Вот попрошу Оби меня научить с мечом обращаться, и буду тебя охранять, — она рассмеялась и подмигнула стражнику, а тот не знал, смущаться или зеленеть в присутствии второго принца. Зен, казалось, насупился ещё больше. — Я и сам мог бы тебя учить, если бы ты захотела, — с одной стороны, он с трудом представлял эфес меча в этих нежных руках, с другой — знал о недюжинной смелости его избранницы и на примере Кики видел, насколько действенны могут быть женщины в бою. И все же ему не хотелось, чтобы рядом с Шираюки было какое-либо оружие, она и без того попадала в опасные ситуации слишком часто для его спокойного сна. По её лицу неясно было, говорила она всерьёз или шутила (вроде смеётся, но Зен ведь знает, что она своего добьётся, если захочет). Заметив его смятение, девушка поспешила его успокоить. — Не переживай, Зен, если я захочу с кем-нибудь подраться, ты узнаешь об этом первый, — пообещала она, заканчивая перевязку и переключая внимание на пациента. — Ну вот, вас подлатали, за ночь боль должна сойти. Завтра утром обязательно приходите на осмотр, мы постараемся вернуть вас в строй так скоро, как сможем. — Большое спасибо, госпожа фармацевт! — Стражник поднялся со своего места и поклонился сначала ей, потом принцу. — Доброй ночи, Ваше Высочество, госпожа Шираюки. — Доброй ночи, — она улыбнулась ему вслед и закрыла за ним дверь, оставаясь наедине с Зеном. Улыбка потихоньку сползла с ее лица, уступая место усталому вздоху, и Шираюки протерла глаза. — Ты сегодня ещё с утра? — Со вчерашней ночи, если быть точной, — на удивленный взгляд она лишь плечами пожала, сматывая бинт и убирая мазь. — Коллега приболел, пришлось заменить на дежурстве. А ты, кстати, почему зашёл? Что-то болит? — Просто хотел тебя увидеть, — признался он, от чего Шираюки совсем немного смутилась. Пригласительным жестом Зен указал на свои колени, и она смутилась ещё больше, но — как ни странно — села. Красные пряди рассыпались по вороту его камзола, а узкая ладонь переплела пальцы с его ладонью. Радуясь такой близости, парень погладил ее ладонь большим пальцем и поцеловал красную макушку. Шираюки заулыбалась. — Спасибо, что ты пришёл. Этот день сразу стал лучше. — Не поверишь, — он рассмеялся, — я подумал в точности то же самое! — Ты, наверное, устал за сегодня? — Не больше обычного, — он совсем немного подвинул ее, чтобы перехватить поудобнее, и девушка тут же неловко попыталась встать. — Нет-нет, сиди, не вставай! — Я тяжелая, наверное, давай я… — Не придумывай. Хочешь отдохнуть? Я разбужу, если кто-то придёт. — Нет-нет, ну что ты, как я могу так тебя утруждать, у тебя и без меня столько хлопот, это моя работа, в конце концов, ещё ноги тебе отсижу… — Пациентка Шираюки, расслабьтесь! — Строго-шутливо приказал Зен, чтобы она перестала волноваться. Она не перестала. — От того, что ты поспишь часок-другой, моей работы больше не станет. Мне не в тягость, правда. Пожалуйста. Зелёные глаза смотрели на него внимательно, а Зен смотрел на мешки под ними. Нет, он будет стоять на своём, как бы она не отпиралась — он и так слишком мало участвует в ее жизни в последнее время. Того и гляди, Оби начнёт ее фехтованию учить… — Хорошо, — неожиданно быстро согласилась Шираюки, — но! Если кто-то придёт или ты устанешь, немедленно меня разбуди. Обещаешь? — Клянусь, — он хотел приложить руку к сердцу, однако в руке была ее рука, потому вместо этого он поднёс ее к губам и поцеловал. Шираюки глянула на него со смешением благодарности, обожания и усталости и сама прильнула к нему губами. Зен тут же выпустил ее руку, обнимая за плечи; не стоило и говорить, как долго он этого ждал. Все мысли разом вылетели из его головы, оставляя место ощущениям ее губ и языка, ее рук на плечах, прижавшегося к нему тела. Ощущения рождали эмоции, испугавшись которых, Зен поспешил завершить поцелуй. Шираюки, кажется, была не против: чмокнув его куда-то в скулу, она пристроила голову на чужом плече и закрыла глаза. — Почему ты такой хороший? — спросила она сонным уже голосом. — Потому что я с тобой, — прошептал он вдогонку ее сну. — Доброго дня, юный господин! — Оби встретился ему в саду, нагруженный коробками с цветами — вероятно, для пересадки. Зен приветственно помахал ему рукой и пошёл навстречу. — Здравствуй. Идёшь в оранжерею? — Ага, юной госпоже не терпится привить там новые растения, которые завезли сегодня. Кстати говоря, — наёмник невинно улыбнулся, — позавчера после ночного дежурства госпожа прямо-таки сияла, представляете? И что же могло такого случиться за ночь, что ее так приободрило? — Ничего, что стоило бы знать посторонним, — светским тоном отозвался принц, только глаза его метали молнии. — Никто ведь об этом ничего не знает? — Не волнуйтесь, уж я позаботился, — Оби расплылся в доброй усмешке, дождался благодарного королевского кивка и умчался к госпоже, которая его уже заждалась.