be natural

Донхека минхенова нерасторопность и тормознутость бесит уже спустя парочку дней; он ожидал приставания, хоть какие-нибудь намеки на "восемнадцать плюс", а в итоге получает ванильное мороженое и короткое "Чону, мать твою, премия сама к тебе на блюдечке не придет, хватит филонить!". У Донхека терпение не резиновое, а игнор со стороны айтишника (и это после того, что между ними было на вечеринке?!) для него вообще подобно красной тряпки для быка. Он караулит Марка возле его отдела, в столовой и даже возле туалета, но все, чего он удостаивается - усталый мазок полной незаинтересованности и тонко сжатые губы. Донхек терпит едва ли не полное поражение, когда принесенный им для Минхена кофе до конца рабочего дня остается так и не тронутым. Он ходит понурым и разочарованным всю оставшуюся неделю; чаще зависает в себе и пропускает мимо себя шуточки Юты. Донхек думает, что его самооценка застряла между плинтусом и минус десять метров от пола, такого фиаско в своей жизни он еще не помнит. - Чего такой понурый? - Джонни с бутылкой шампанского в руке не сулит ничего хорошего, но Донхек все равно останавливается посреди коридора и выдает ему нечленораздельную тираду. Джонни среди потока слов различает только "Марк" и "игнор", но даже этого хватает ему, чтобы сделать нужные выводы. Донхек с шампанским дела вести не умеет, но почему-то все равно идет за Джонни и с упрямством заливает в себя игристое уже в кабинете. Со с такого лишь посмеивается и удобно устраивается в кресле, наблюдать за этим весело, но участвовать в процессе еще лучше. - Пусть катится к черту на куличках, - в сердцах бросает Донхек, откидываясь на спинку дивана; Джонни едва ли успевает забрать у него бутылку игристого, отмывать потом обивку дивана будет уж точно не младший. - Мир вокруг него не крутится, знаете ли! - А вокруг кого крутится? - насмешливо интересуется Со, посматривая на парочку сиротливо стоящих в углу пустых бутылок. И когда только они успели? Джонни, конечно, не жалеет, что вот так опустошил свои запасы, зато сейчас намечается что-то веселое. - Пусть крутится вокруг меня, - фырчит Донхек; кожаная обивка хрустит под его телом, алкоголь вдруг ударяет по голове внезапно. И всего этого хватает достаточно, чтобы он мог совершать глупости. Глупости, о которых потом сожалеешь, но пока пьян - все кажется таким правильным и доступным. На коленях у Джонни удобно, ерзать на них - ну просто вверх блаженства, а большие ладони на бедрах еще сильнее заставляют придвинуться вплотную. Донхек пьян, и ему тоскливо от того, что на месте Джонни сейчас не айтишник. Но градусы делают свое грязное дело, и Донхек льнет сильнее к директору Со; подстраивается под настойчивые поцелуи и забывается, потому что в реальности ему хочется чувствовать себя нужным и не одиноким. - Донхек-а, - Джонни ловит чужое дыхание своими губами, вытаскивает идеально отглаженную рубашку из-за брюк и ладонями очерчивает выпирающие позвонки. Донхек млеет, тянется за этими руками, за поцелуями; а затем все прекращается, и он уже не может понять, что происходит, когда его вздергивают с чужих колен и шипят что-то на ушко. Донхек вообще теряется в пространстве и во времени, ощущает лишь сильную хватку на своем запястье. Он еле перебирает ногами, спотыкается несколько раз и все норовит упасть куда-то в бок; но внезапные перебежки так же внезапно заканчиваются где-то на жестком ковролине и горе игрушек, что сейчас очень больно впиваются в поясницу. А когда Донхек пытается встать, ударяется головой об стол и шипит змеей, оседая обратно в это плюшевое царство. - Тебе придется объясниться, Ли Донхек, - голос у Марка стальной, и Донхек только еще больше убеждается, что ему все это не снится, и он не словил "белочку". - Я тебе ничего не должен, - фырчит и закатывает глаза, потому что за прошедшую неделю у него много чего накипело. И уж отчитываться перед Марком за свои действия он не горит желанием точно. - Иди дальше занимайся своими делами. Злой до чертиков Марк Ли - слишком властный и дикий, к такому выводу приходит Донхек спустя пять минут, когда его за ворот рубашки притягивают для поцелуя. И если в первые десять секунд он как-то пытался сопротивляться, то потом просто сдался и позволил айтишнику творить все, что ему вздумается. Донхек думает, что Марк Ли слишком необузданный, и это действительно привлекает его. Он целуется так, словно ведет смертельную битву, а Донхек эту битву проигрывает раз за разом. Он в марковых руках словно желе, расплывается весь и совсем не может себя контролировать. И обиды, такие незначительные сейчас, уходят на второй план; Донхек холодные пальцы Марка чувствует под кожей, вздрагивает от новых ощущений и совсем не ожидает, что это самое "восемнадцать плюс" будет прямо здесь и сейчас. - Марк, - испуганно шепчет Донхек, елозит под Минхеном и тихо вскрикивает, когда его тушу поднимают, чтобы затем опустить на холодную и твердую поверхность стола. - Ты, блять, наказан, - шипит Минхен, и почему-то именно сейчас Донхек ощущает, что наказан как-то несправедливо. Он высказывает все свое недовольство между поцелуями и хватается за широкие плечи, когда Марк пристраивается между ног и прижимается всем своим возбуждением к его заднице. Слова как-то вылетают из его головы, и Донхек просто откидывается спиной назад. - К черту твои три свидания, - шипит на ухо Марк, облизывая ушную раковину и заставляя Донхека несдержанно простонать, - если не сделаю тебя своим сейчас же, то сдохну прямо на месте. Донхека его слова доводят до какого-то вакуумного состояния, в котором он может только закатывать глаза от жара внизу живота и хвататься за чужие плечи. Донхек Марка Ли совсем не понимает, а уж его собственические порывы подавно. Но в какой-то момент все обиды забываются, а принципы с тремя свиданиями уходят куда-то на задворки сознания. Донхек вообще-то не целуется не сходив хотя бы на одно свидание, но с Марком у него совершенно другие игры; и в них он, если честно, проигрывает в сухую. Где он растерял всю свою уверенность и наглость, остается загадкой; Донхек себя вообще не узнает, а уж в их запутанных и непонятных отношениях не разбирается вовсе. - Кто мы друг для друга? - единственное, что кажется сейчас по-настоящему важным. - Ты мой, и я, блять, оторву яйца Джонни, если он еще раз подкатит к тебе, - Донхек куда яснее ответа и не надеется получить, но размытые границы кажутся ему сейчас более четкими. Марк Ли умеет ревновать, а еще он жуткий собственник; и Донхек еще больше убеждается, что айтишник неприрученный дикий зверь. - Ты даже не сводил меня ни на одно свидание, - Донхек приподнимает бедра, чтобы Ли было удобнее содрать с него брюки. У него жутко кружится голова, сосет под ложечкой от волнения, но минхеновы действия он пресекать пока не намерен. Интересно, что же там дальше? -  Как на счет этих выходных? - Марк усмехается в поцелуй, проводит рукой по внутренней стороне донхековского бедра и едва щекочущими движениями кружит чуть выше паха. - Как на счет того, чтобы уже сделать это? - Донхек слишком пьян сейчас, чтобы отступать назад и обсуждать то, что можно сделать позже. Марк Ли в любом случае уже попался на крючок и вряд ли сможет сбежать в ближайшие пару лет. *** - Накамото! - Джонни находит японца ошивающимся в приемной директора Чона, он о чем-то воркует с Сыченом и при виде Со лишь закатывает глаза и строит недовольное лицо. - Они сделали это прямо на столе, так что с тебя сотка. - Они не сделали бы это, если бы я тебе не помог провернуть эту аферу, - Доен выруливает как никогда вовремя из-за угла, отрывает взгляд от стопки бумаг и выжидательно смотрит на застывших коллег. - Сочтемся бутылкой красного, Со. - С тобой как всегда приятно иметь дело, - Джонни подмигивает сморщившемуся от деланного отвращения Киму и выхватывает из рук Накамото честно заработанные сто долларов. - Еще бы Чону найти, он тоже спорил на то, что они этого не сделают в офисе. - А ты вообще сам изначально не верил, что они способны на такое, - Доен бьет его по плечу и недовольно сводит брови к переносице. - Кто не рискует, тот не пьет шампанское, - Джонни машет им рукой на прощание, пока Доен закатывает глаза и интересуется у Сычена, на месте ли Джехен.