Забыть прошлое

Причинять боль Такая странная роль все руки в крови А я, нахмурив брови Стою и смотрю Да ни чем я судьбу не корю!!! Мне ведь приятно И в тоже время сложно, непонятно. Я снова ножом по руке провел Сквозь суету и вечность дел Я избавляюсь от боли Грязным путем

Бокуто всегда являлся ассертивным человеком, что не скажешь о Акааши. Кейджи всегда был и похоже останется человеком, для кого не важны чужие проблемы, он легко закрывает глаза на то, что вытворяет Бокуто, он всегда старается не лезть в чужие отношения. Однако и у таких как он бывает личная неприязнь и отвращение к кому-либо. Одним из таких людей является Кенма. — Акааши, вы вообще хоть раз говорили с Кенмой? — спрашивает Котаро. — Было пару раз. — О, правда? И что же он тебе сказал? — Сказал, что при первой возможности перережет мне глотку. — Оу… Даже Куроо и Бокуто неизвестно откуда между ними такая вражда. Если подумать логически (что умеют делать не все из их окружения), то они связующие двух сильнейших, на данный момент, команд, хотя если посмотреть на Котаро и Тецуро, то такой вариант моментально отпадает. Казалось, Кейджи явный флегматик, такие люди обычно не привлекают к себе внимание, однако он во всем винит капитана Фукуродани. Сказали бы ему раньше, что ему придется возиться с этим восемнадцатилетним дитём, он бы нервно засмеялся и не посмотрел бы тогда на него заинтересованным взглядом. Однако, только Бокуто знает причину, по которой он находится тут: — Это началось еще в средней школе… — останавливается Кейджи, но потом продолжает. — Я тогда тоже играл в волейбол, думаю, сложно в это поверить, но тогда я был более открыт к окружающим, чем сейчас. Да, были неудачи и провалы, но переломный момент начался за год до окончания школы, тогда мы проигрывали, очень много раз… И знаешь, это было не так как у нас, — он поднимает взгляд на Бокуто и тот вздрагивает. — Никто ни слова друг другу не сказал, вот мы на данный момент поддерживаем друг друга даже если допускаем ужасные ошибки. А тогда, вместо слов поддержки я услышал, что я отвратительный связующий и, что мне лучше больше не появлятся в клубе… Бокуто понимал, что Акааши рассказывает с такими эмоциями как мог бы, не с такими подробностями, но он все равно как на себе чувствовал дрожь в его теле. — Не торопись, вздохни и продолжай, — говорит Котаро. — Хорошо… — он делает паузу. — Я помню, как в тот вечер, я случайно порезался дома и знаешь, мне безумно понравилось это ощущение и цвет крови, — Акааши редко обращается к нему на «ты», он делает это только тогда, когда говорит что-то очень важное для них. — Позже это все переросло в это. — Он приподнимает футболку до груди, на животе отчетливо видны глубокие порезы, хоть они уже и зашиты. — Из-за волейбола я стал причинять себе вред, из-за любых неудач я причинял себе вред. Позже, мне стало не хватать даже этого. Всё началось с кукол, а закончилось людьми. Я специально толкал их, чтобы те падали и разбивали колени до крови. Я невзначай царапал кого-то. Правда, от издевательств я тогда, благо, отучился и селфхармом старался больше не заниматься, но все изменил именно тот случай, из-за которого мы сейчас сидим напротив друга друга в этом отвратительном месте… — Акааши резко замолкает, но после громко вздыхает. — Ночью прошлого года я проснулся от крика своей мамы. Я быстро спустился на первый этаж, заранее схватив нож, который все время лежал у меня в тумбочке. Спустившись на кухню, я… я… — он начинает все больше и больше запинаться, казалось будто он задыхается, Бокуто хотел что-то сказал, но тот отрицательно махнул головой. — Я увидел как непонятный мужчина добивает мою маму кулаками. В порыве гнева, я набросился на этого мужчину и изуродовал ему всё лицо, он никак не умирал… Я издевался над ним долго и мучительно, я хотел отомстить за все то, что он сделал на моих глазах, а я видел многое… — Акааши резко бьет себя по щеке и выпрямляется. — Утром, как рассказал мне полицейский, меня нашли с кучей шрамов и порезов на руках. Мне повезло. Мне чертовски повезло! Мое дело закрыли под предлогом «самозащиты», однако всплыло все то, чем я занимался до этого, вот поэтому я тут…