С днем рождения, Элмер!

      Несмотря на то, что этим утром я технически совершил кражу, а днем — вторгся в чужую квартиру с дубликатом ранее позаимствованного без спросу (и возвращенного на место) ключа, я все-таки не злодей. Бывают дурные поступки во благо! И все что ни делается сегодня, обеспечит Элмеру неописуемо огромную дозу позитивных эмоций! Этот день он запомнит надолго, может быть, даже на всю жизнь! — и все благодаря мне; вот она, сила по-настоящему крепкой дружбы!       Первой стадией более-менее расписанного плана была, как я уже обмолвился ранее, кража ключа от съемной квартиры именинника. Пока подговоренные девушки со старшего курса его отвлекали беседой, я должен был не только вытащить ключ из закрытого на молнию отделения «почтальонки», но и открепить его от цепочки. Я практически справился с этой задачей, как вдруг проходящий мимо незнакомый студент задел меня плечом: по инерции я толкнул Элмера в спину, и он уже начал поворачиваться! — благо вовремя спохватилась одна из девчонок, запустила пальцы в его мелированные волосы, извечно торчащие козырьком, и буквально удержала его голову, только так и не дала заприметить мои ловкие руки. Для вида я ругался на проходящую позади толпу (откровенно говоря, не касающуюся меня вовсе) и, находя в этом оправдание тому, почему стою к Элмеру вплотную, отцепил-таки желанный ключ. Даже цепочку сумел беззвучно заправить обратно в карман сумки; остался невероятно горд собой!       Пропустив пару под предлогом того, что мне не здоровится — съел во время перерыва что-то не то, я быстрее ветра понесся делать дубликат ключа. Эта стадия моего воистину грандиозного плана завершилась на удивление быстро, и в рамках следующей я успешно подкинул Элмеру в сумку оригинальный ключ, а с копией отправился по хорошо знакомому адресу. Возле довольно старого, нуждающегося в покраске гранатового многоквартирного дома меня уже ожидали чуть меньше десятка друзей с пакетами, полными еды, напитков и других немаловажных для празднества вещей. Объятые тем же предвкушением, что и я, они шумно переговаривались, смеялись, обменивались идеями по поводу украшения комнат и сервировки стола. В их воодушевлении я видел отголоски того, как много Элмер сделал что для близких товарищей, что для случайных в его жизни людей. Даже наша многолетняя дружба началась с его помощи: кто еще решил бы опоздать на школьную контрольную, чтобы под проливным дождем попытаться помочь невзрачному сверстнику достать смартфон из ржавой ливневки. В этом весь Элмер! И потому мне не пришлось упрашивать наших общих знакомых подсобить с организацией сюрприз-вечеринки — стоило только намекнуть!       Под моим бравым предводительством мы промаршировали по лестнице на третий этаж и ввалились в чужую квартирку. Сперва в узеньком коридорчике образовалась человеческая пробка, но скоро все протиснулись с покупками в первую комнату слева (собственно, все двери были с одной стороны: за стеной — соседний клоповник). Фигурный светильник под потрескавшимся потолком был стильным, но пыльным. С двух сторон от широкого окна свисали тяжелые темные шторы. В центре комнаты у левой стены располагался длинный диван; напротив, у правой, стояла цветастая ширма, на фоне которой Элмер снимается периодически для своего влога: учит людей отзывчивости и на словах, и на собственном примере. Не знаю, что из этого действеннее, но именно Элмер заразил меня тягой к душевным поступкам! Не пересекись мы с ним в тот холодный дождливый день — мне бы и в голову не пришло так заморачиваться ради другого.       — Стол бы, — поджала губы однокурсница с пакетом, под ручки забитым красочными упаковками чипсов.       — На кухне есть — перетащим сюда.       — Но тогда Элмер сразу увидит его…       — Закроем ширмой, — уверенно мотнул я головой. — Он решит, что забыл переставить ее после съемки.       — А это мысль, — расцвела девушка. — Ребят, кто посильнее, идем на кухню за столом!       Энтузиазм всех присутствующих вскипел быстрее, чем масло, влитое на раскаленную сковороду! После того, как кухонный стол переместили в комнату, половина гостей принялась за сервировку, а оставшиеся занялись украшениями. В ходе надувания шариков из баллона выяснилось, что привязывать их особо некуда, а использовать в качестве грузиков нечего. Общим голосованием было решено позволить разноцветным шарам взмыть к потолку, чтобы завитые ножницами блестящие бумажные ленточки от них празднично свисали, словно застывший во времени серпантин! Пара девчонок унеслась в спальню, чтобы в качестве подарка оставить шариков и там, предварительно привязав к лентам малюсенькие открытки с пожеланиями на любой вкус и памятными фото. Взобравшись на диван с ногами, парни вкривь и вкось приклеивали к стене на скотч поздравительную надпись — в этих перекошенных буквах сквозила признательность!       Сложность для всех нас заключалась в том, что в потемках изменения в комнате должны были быть не видны, иначе какой уж сюрприз. Поэтому все воздушные шары пришлось сгрести ближе к окну, временно связав все ленточки в узел; заваленный напитками, снэками и сладостями стол скрыла ширма; украшения на стенах без света и так не были заметны.       Довольно скоро наше время вышло, и — в дурацких, но таких забавных картонных колпаках на резинках — все рассредоточились по комнате, как тараканы. Часть ребят притаилась за столом и ширмой, а кому места там не хватило, спрятались за складками штор. Я выключил свет — очень вовремя! — дверной замок щелкнул, и полоска искусственного солнца пролегла по полу коридорчика. На носочках я пронесся до шторы под взволнованное шиканье друзей. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее и не у меня одного! Все мы слишком усердно готовили сюрприз, чтобы случайно испортить его. От тревожного нетерпения мне чудилось, что шторы дышат, шумно, активно колыхаясь, — и так Элмер в следующую же секунду спалит нас!.. Но все это было лишь в моей голове.       На пороге комнаты, освещенной из по-прежнему незашторенного окна закатным огнем, возник именинник. Взгляды пребывающих в засаде друзей обратились на меня — я должен подать им сигнал, выпрыгнуть первым, и тогда получится двойной сюрприз: Элмер решит, что здесь только я, а через мгновение повыскакивают все остальные — он сдохнет от счастья!.. Закусив губу, я украдкой выглянул из-за шторы, совсем чуть-чуть, высунул только один глаз.       Не следуя моему гениальному плану, Элмер прошел мимо выключателя — прямиком к дивану. Здрасьте, приехали! Как без света-то?! Если я в темноте выпрыгну, он ж меня не узнает, испугается, может, ударит, приняв за грабителя! Хотя какой грабитель выскакивает из-за шторки с криком: «Сюрприз!»… Пожав плечами самому себе, я здраво рассудил, что весь остаток дня Элмер сидеть в темноте точно не станет, и вот когда включит свет…       В напряженной, сверхволнительной тиши звякнула пряжка расстегнутого ремня. Элмер плюхнулся на диванные подушки спиной, стягивая джинсы до застывших в воздухе колен. Час от часу не легче! Он вздумал переодеваться в домашнее здесь?! Я не мог выпрыгнуть из-за шторы сейчас, ведь тогда Элмер запомнит этот день со спущенными штанами — сюр да и только! Мне оставалось надеяться, что он уйдет в спальню или хотя бы в коридор, потому как в этой комнате никакой другой одежды нет. Вот только, как выяснилось, ему она и не была нужна…       Вместе с джинсами именинник, оказывается, приспустил и трусы; тонкая жилистая рука туго обхватила стоящий член, тяжело двинулась к головке, тотчас скрывшейся за складками узкой крайней плоти, и с уст Элмера слетел звучный стон!..       Е-е-еб твою мать… Вытаращившись на лучшего друга, размеренно дрочащего, лежа на диване — перед десятком друзей! — по моей, блять, вине! — я вцепился в грубую ткань, совершенно не зная, что делать. Время отмотать назад не получится, а больше-то вариантов и нет! Из своего укрытия я видел, как девчонки за ширмой с жуткими глазами и шальными стыдливыми беззвучными смешками переговаривались одними губами, активно жестикулировали; одногруппник, стоящий рядом со мной, за этой же шторкой, трясся от смеха, зажимая рот ладонью; по соседней шторе тоже проходили мелкие волны, слышались истеричные придыхания, благо пока не перерастающие в способный унизить раз и навсегда хохот…       Что делать?! Под давлением паники в голове образовался вакуум: мысли — любые, даже самые неудачные идеи! — высосало в открытый космос, и без них я, бессильный, голый, виноватый, остолбенел за чертовой шторой. Что делать?..       Не останавливая плавные, но требовательные движения правой руки ни на секунду, Элмер прильнул щекой к диванной подушке, свет из окна упал на лицо, и я увидел его еще явственнее: нарастающее удовольствие, заставляющее ресницы сомкнуться, а язык — облизывать чувственно пухлые губы. Стопы упирались в диван, колени по-прежнему были согнуты, и в тени собранной на бедрах гармошкой джинсовой ткани белела нежная кожа обнаженной промежности, периодически сжималось колечко мышц… Я был глубоко шокирован происходящим, однако не испытывал ни капли отвращения; под горящими щеками разливался стыд, но не тот, что порицает поведение другого! — мне стало стыдно за то, что я ненароком неописуемо сильно подвел Элмера, как и за крепчающее желание увидеть его в этот момент без одежды: я хотел запечатлеть в памяти, как именно сейчас его яйца лежат по бокам от члена, покачиваются из-за фрикций, постепенно захватывающих все тело, в первую очередь — отрывающиеся от дивана ягодицы и притягательно бледные бедра… Я позволил себе растеряться, потому что оказаться обезоруженным неожиданным стечением обстоятельств куда проще, чем все исправлять.       И потому совесть до искр из глаз вгрызлась с шею. Я не могу спустить все на тормоза — Элмер бы так со мной не поступил! Я… я… я выпрыгну, сам по себе, только я! Пусть Элмер подумает, что эта неловкость останется лишь между нами; выведу его из дома под любым предлогом, а дальше подстрою все так, словно друзья заявились к нему с поздравлениями значительно позднее!.. И идея была хороша, но где гарантия того, что остальные, помня первоначальную задумку, не повыпрыгивают из укрытий следом за мной?.. Ох, не так должен запомниться столь важный день рождения…       Не знаю, стало ли хуже из-за того, что я медлил: ситуация и так была далеко не сахар! Голос Элмера чуть заглушился — пара пальцев заскользила по блестящему от слюны языку. Порой Элмер шумно вбирал их в рот, двигал головой так, что сомнений не оставалось: в его воображении небо неторопливыми толчками массировал член. Наконец, позволив нарастающим стонам и дальше заполнять комнату, взвиваться сладчайшими нотами до воздушных шаров, спрятавшихся в углу потолка, Элмер горячими скользкими пальцами надавил на анус — сперва без спешки ввел указательный, вынул и сквозь тихий мычащий вскрик вставил вместе со средним наполовину…       Сгладить произошедшее по вине моего энтузиазма не выйдет — вот что я понял в тот странный миг. Единственное, что еще может сработать, так это не дать Элмеру узнать, что все это время у него были зрители. А может, во мне говорило нестерпимое желание досмотреть представление до самого конца… Элмер музыкально задыхался стонами и глубокими вдохами, то массируя простату, то неистово вбиваясь пальцами в тесно обхвативший их сфинктер, — это зрелище завораживало!.. Что само по себе заставляло задуматься об истинных причинах моего бездействия и каменного стояка в узких брюках…       Сосед по шторе, зашуршав легкой курткой, достал из кармана мобильник, и слабо вспыхнувший экран осветил его ровные зубы, оголенные в издевательской улыбке. Я шикнул на него, вкладывая в этот едва различимый звук слова: «Даже, блять, не думай!» Не имею ни малейшего понятия, что бы он делал с этим видео: выложил бы в сеть или, может, записал б только для того, чтобы показать разок Элмеру и вдоволь над ним посмеяться по-дружески, после чего удалил бы; я не мог позволить подобное в принципе. Потому, ограничившись одним невнятным предупреждением, я вцепился в чужой смартфон, пока утыкающийся слепым объективом в черноту шторы. Владелец телефона отдавать гаджет без боя отказался, завязалась толкотня с меткими ударами локтями под ребра, но в итоге я вырвал-таки из его пальцев мобильник! Инерция снова меня подвела: тело не остановилось мгновенно, нога запуталась в шторе, и тяжелым бревном я повалился вперед! Ткань залпом выстрелила в воздух пару десятков раз, осиротевшие кольца заколыхались на карнизе, а я вместе со шторой, будто ебанное приведение, распластался на полу!       Элмер вскрикнул, как и перепугавшиеся до жути девчонки за ширмой. Уличного света в комнате вмиг стало больше, и именинник, даже не включая люстру, разглядел меня, скидывающего с головы штору, и оставшегося без укрытия одногруппника (лишившегося также и телефона, судя по тому, как стекло хрустнуло при ударе об пол).       — С… с днем рождения?.. — сдуру выдал я.       Нескоординированно, без какого-либо желания, остальные гости неудавшегося праздника высунулись из-за второй шторы, ширмы и стола:       — Сюр…при-и-из… — озвучил кислый хор.       Пару секунд Элмер опешенно хлопал глазами, потом его мгновенно заполнившийся горечью предательства взгляд метнулся ко мне! — именинник молниеносно натянул джинсы и стремглав бросился вон из квартиры.       Я не смог побежать за ним сразу: штора опуталась вокруг ноги и сперва пришлось выбраться из хватки хлопкового щупальца. Сбитые с толку друзья разбредались по комнате, включили свет. Им было неловко, но уж точно не в той же степени, что и бедному Элмеру. Я сбежал вниз по лестнице, знал, что лучший друг выберет сгоряча именно эту дорогу, не станет ждать лифта — не в таком состоянии.       По вечерней, заполненной огнями улице сновали редкие прохожие, с укоряющим шуршанием шин проезжали машины. Я пересек дорогу на красный — все равно движение авто было сонным и редким. Подошвы ботинок заскрипели песком и мелкими камнями парковой дорожки. Вокруг шумели разъяренные моим поступком кроны темных деревьев, за забором стволов было ничего не разглядеть, но стоило дороге вильнуть вправо, я приметил знакомый затылок.       Элмер сидел на корточках, точь-в-точь я над ливневкой в день нашего знакомства. Руки зажимали голову, прижатую к коленям, одежду потряхивало не из-за ветра, а по причине дрожи лишенного опоры тела под тканью…       — Ты… — заговорил я и сглотнул удушливый ком в горле. — Ты как? Плохо себя чувствуешь?..       — Меня от злости на тебя трясет! — внезапно выкрикнул он и, едва поднявшись, схватил меня за грудки. Элмер явно намеревался двинуть меня лбом в нос, сломать его, причинить хотя бы отдаленно такую же боль, но передумал — оттолкнул посильнее и, пока я не успел потерять равновесие окончательно, ударил в живот. Довольно слабенько — и все равно ощутимо. С глухим выдохом я рухнул на сырой песок, а он навис надо мной, сердито сжав кулаки. — Уж от кого, а от тебя я такого унижения не ожидал! Ты даже представить себе не можешь, что я чувствую!..       — Да я ведь не это планировал!..       — Я знаю! Или, по-твоему, я совсем идиот?! И ты… — бессильно всплеснул он руками. — Понятно, что ты не виноват!.. И на кого мне тогда злиться?! Выходит, на себя самого…       Беззлобно, с одной лишь печальной безнадегой, Элмер вновь опустился на корточки, уже подле меня, рассевшегося в светлых штанах на грязнющем песке. Если раньше его руки давили на виски и затылок, дабы вытеснить мучительное пережевывание произошедшего, то сейчас прятали порозовевшее лицо от меня, но между предплечьями я все равно ухватывал взором щеку Элмера, блестящий глаз с пушистыми ресницами, плавный изгиб насупленной брови. Именинник смотрел в сторону — подальше от меня: между нами пролегла зияющая трещина стыда, не гнева или оскорбленности.       — Ты даже вообразить не способен, как же сильно я ненавижу тебя сейчас… — кротко проговорил Элмер, и ветер ласково прошелся по его волосам.       — Ты был там очень красивый, — неожиданно для нас обоих вымолвил я. Пусть уж между нами не останется недомолвок — или пускай изобьет меня до смерти. Недосказанность, любые секреты — истинное зло: уж сегодняшний день это убедительно доказал!       — Заткнись…       — Честно. Тебе из наших любой подтвердит!       — А вот это вообще не смешно… — процедил Элмер, из последних сил не пуская наружу скромную, скованную улыбку, очаровательную в своей простоте.       — Это и правда странно, но… я… вроде как… засмотрелся… тогда… — потупил я взгляд.       Элмер не шевелился, не оборачивался. Я чувствовал тепло, исходящее от его губ, потому что они поддались-таки свету внутреннего солнца и уголки поползли вверх.       — Я… думал о тебе… — пробубнил он, стараясь стереть с лица улыбку — буквально, тыльной стороной ладони.       В окружении тихого гула вечернего ветра я пропитывался услышанным. Со стороны могло показаться, что в разуме моем кипит тысяча мыслей, однако на самом деле в легкой, пустой, продуваемой сквозняками черепной коробке не было ни одной.       — Может, попробуем… вместе?..       — Ага, — саркастично фыркнул Элмер, — опять на глазах у всех…       — Я, вообще-то, имел в виду отношения…       Элмер взглянул на меня с излишней серьезностью, как и я на него, и почти одновременно оба прыснули. В унисон мы смеялись до слез, выразив таким образом львиную долю неприглядных эмоций, омрачивших сегодняшний день.       — Можем попробовать, — ответил, наконец, он, отдышавшись.       — Элмер.       — Чего тебе, балда?..       — С днем рождения!