Ты ему понравился

♫ Wojciech Kilar — Love Eternal (Bram Stoker's Dracula OST)

Ромэн то и дело оглядывался, пока они поднимались по лестнице, он прислушивался к происходящему в доме чутко, потому что не мог избавиться от ощущения, что кто-то за ними следит. Питер был гораздо спокойнее и, когда они оказались у квартиры, оглянулся всего раз — чтобы убедиться, что Годфри рядом. — Слышишь кого-нибудь? Получив покачивание головой, которое можно было расценить как «нет», Руманчек подцепил ногтём полоску бумаги, которой опечатали дверь, осторожно её отрывая. Им не было нужно, чтобы их вторжение обнаружили, а осмотреть это место было необходимо. Питер зашёл первым, слегка щурясь от темноты, но глаза его быстро привыкли. Ромэн прикрыл за собой дверь, ему пришлось немного наклониться, чтобы пройти — строители явно не рассчитывали на высоких людей. Пол гостиной, в которую они вышли, преодолев узкий и грязный коридор, был залит кровью, которая уже успела высохнуть и потемнеть. Беда пришла сюда утром, Ромэн и Питер узнали о случившемся в обед, вечером они встретились и обсудили план действий — и вот, с заходом солнца, уже были тут. Руманчек присел на корточки, вглядываясь в место преступления. Ещё одна девушка — как и три предыдущих. — Зря мы сюда пришли, — Годфри огляделся в очередной раз, недовольно дёрнув плечом. — Почему? — Нехорошая квартира. Питер нахмурился. Ромэн не был трусом, и сейчас его состояние заставило задуматься о том, что Годфри что-то чувствует — что-то, что не может ощутить ни обычный человек, ни даже оборотень. Руманчек вытащил из кармана небольшую баночку и складной нож, соскабливая немного крови с пола. — Не проще ли было привести Дестини сюда? — Годфри тоже присел рядом. — Это работает не совсем так, — цыган покачал головой, быстро закупоривая баночку. — Именно поэтому мы тогда не потащили её на кладбище. — Там была хоть какая-то романтика, — Ромэн даже фыркнул. — Не знал, что тебя заводят лопаты и физический труд. На этот раз Годфри не ответил, молча наблюдая за тем, как Питер выпрямляется и обходит кровавое пятно на полу, словно пытается понять, что они упускают из виду. Ромэн чувствовал то же самое: как будто есть очевидная деталь, которую они не замечают. Как и его, взгляд Питера привлекло разбитое окно, к которому цыган и двинулся, ступая мягко, словно был кошкой — удивительно, что половицы ни разу не скрипнули, пол здесь был достаточно старым. Ромэн не смог бы сказать, как это почувствовал. Ни как, ни когда, мир и время растворились в одном пульсирующем чувстве парализующего ужаса, но Годфри стряхнул эти оковы за секунду, в один большой прыжок оказываясь рядом с Питером. Он схватил Руманчека за плечо, резко оттаскивая в сторону и впечатывая в стену, прижимая собой так тесно, что дыхание Питера обожгло шею. Цыган не успел ничего сказать — ни удивиться, ни возмутиться: в окно ворвалось нечто, сметая остатки стёкол. Ворвалось и тяжёлой тушей упало на пол, сразу же медленно поднимаясь. — Не двигайся, — прошептал Ромэн, почти касаясь губами виска Питера, чувствуя, как участилось его сердцебиение. Руманчек замер, наблюдая за тем, как нечто разворачивается к ним. Капюшон скрывал лицо, длинный плащ уходил в пол, пряча тело полностью, на виду оставляя только кисти рук. Неестественно худые, белые, словно снег, и двигающиеся как будто по воле нервного тика. Комната с появлением этого существа заполнилась запахом гнили и плесени, таким удушающим, что у Питера в уголках глаз выступили слёзы. Чем бы ни был этот ночной гость, человеком он не являлся. Одно порывистое движение — и оно уже прямо за спиной Годфри, стоит вплотную, плавно, в отличие от рук, ведя головой из стороны в сторону. Принюхивается. Примеривается. Ромэн медленно-медленно повернул к нему голову, смотря на чужака через плечо. Он сильнее прижал Питера собой к стене, и цыган почувствовал, как всё тело Годфри напряглось, словно перед прыжком; он всё ещё не видел лица этого существа, но отчётливо ощутил, когда пересеклись взгляды монстра и Ромэна. — Уходи, — сквозь зубы проговорил Годфри, так тихо, так шипяще и так угрожающе, что даже Питер задержал дыхание. Питер никогда не видел это так близко. Никогда не видел, как у Ромэна удлиняются клыки, как нижняя челюсть уходит так далеко, что кажется, она просто выскочила из сустава, как глаза его становятся дикими — словно у зверя на охоте. Он был готов атаковать, но существо сделало шаг назад, а потом вдруг рвануло в сторону окна — и исчезло в ночи так же быстро, как появилось здесь. Секунда. Другая. Годфри отступил, позволяя Питеру вдохнуть и тут же придерживая его за плечи — всё тело будто онемело и отказывалось слушаться, но цыган устоял на ногах благодаря этой поддержке. Ромэн кивнул в сторону двери. — Идём. Уже на улице, через два квартала от того дома, он вытащил сигарету, позволяя себе, наконец, закурить. Дым взвился тонкой струйкой, слабый огонёк тлел, но успокаивал, как и сам процесс. — Спасибо, — наконец, проговорил Питер. — За что? — Ты спас меня. Я не знаю, что это, но оно бы меня разорвало в клочья — так же, как и своих прошлых жертв. — Да, — Годфри кивнул, поднимая воротник пальто. — Он как я. Только хуже. И слишком устал, чтобы ввязываться в драку, поэтому отступил. И теперь нам надо побыстрее найти способ его прикончить. — Почему? — даже в темноте было видно, как Питер вскинул брови. — Он от тебя не отстанет, — в голосе Ромэна послышалась усмешка. — Мы с ним похожи ещё кое в чём. Годфри остановился, бросая окурок на асфальт и безжалостно его затаптывая. Питер остановился тоже, наблюдая за этим с толикой непонимания, а тон Ромэна и вовсе заставил его чуть вздрогнуть: столько неприкрытой угрозы для ночного гостя было в его словах: — Ты ему понравился.