Прерванная жизнь

Два дня. За все это время ей становилось все хуже и хуже. Хоть Суйгетсу и старался оказывать поддержку и казаться дружелюбным, но Сакура чувствовала его страх. Он боялся за свою жизнь, находясь рядом с ней, хотя она и не давала на это повода. От этого она чувствовала себя монстром. Разбитым монстром. Но это была не единственна причина ее страданий. Все стало с ног на голову непривычным. Девушка поначалу пыталась сдержать чувство голода, хотя оно было настолько сильным, что ни о чем другом думать не получалось. Поздно вечером она прокралась на кухню и попыталась затолкать в себя обычную пищу, которую нашла в холодильнике, но ощущения были такими, будто она пережевывала землю. За этим занятием ее застала Карин. Они впервые оказались в одном помещении тет-а-тет. Сперва рыжая напряженно замерла, но, увидев разочарованное лицо Сакуры, она грустно вздохнула и достала из ящика в холодильнике, при этом не отрывая от нее настороженного взгляда, белый стакан, плотно закрытый крышкой. «Кровь», — Сакура все поняла сразу. Этот запах ударил ей в нос, как только Карин проткнула крышку трубочкой и дрожащей рукой протянула Сакуре. Будучи студенткой медицинского университета, она не мало раз работала с кровью, но в тот момент девушка отчаянно боялась того, чего требовала ее жажда. Закрыв лицо рукой, Сакура бросилась прочь из кухни и оказалась возле ванной комнаты. Закрыв дверь изнутри, она дрожащими руками оперлась о края раковины, подалась вперед и ненавидящим взглядом вцепилась в свое отражение в зеркале: спутавшиеся волосы, бледная кожа и губы, искривившиеся в оскале. «Что же ты такое». Ей в голову пришло решение, что для того, чтобы прийти в себя и успокоиться, ей надо затолкать это новое тело под контрастный душ. И она тут же попыталась освободиться от одежды, резкими движениями снимая ее с себя. Суйгетсу сказал, что ей не надо больше спать, что она станет сильнее, и даже может на определенное количество времени задерживать дыхание: вопреки сказкам и легендам, ее сердце продолжало биться, правда, медленнее чем раньше. Ей все время холодно и невыносимо. Это не ее тело, не ее организм, который так реагирует на кровь и живых людей рядом. Она умерла в 21 и ей больше нет пути по прежней жизни. Она… застряла по всем фронтам. Это все было не ее, пока она не увидела в зеркале свое голое отражение. Руки легли на живот и чувство ненависти сменилось сожалением. Она не могла принять себя сейчас, будучи новой сущностью, но еще тяжелее становилось от того факта, что ее мертвое тело изнасиловали, что с ней так поступили. Эта мысль пришла к ней только сейчас. Сакура прислонилась лбом к стене и горько заплакала, медленно сползая вниз. Безобразное. Безобразное тело, которое до этого искромсали и использовали, теперь вынуждено питаться смертью. В дверь затарабанили кулаком, ко она не могла прекратить своих рыданий. — Эй, Сакура! — это был Суйгетсу. Он ещё два раза громко стукнул, после чего неловко затих, словно собираясь с мыслями. Сакура, в попытках успокоиться, плотно зажала ладонью рот и часто задышала. — Я… Я могу тебе сейчас чем-то помочь? — она перестала дышать. Ее тронули эти слова. В голосе Суйгетсу слышалась горечь, кажется, он попытался ее понять. На дрожащих ногах она встала и ещё раз посмотрела на себя в зеркало. Пальцами коснулась лба и, расставив их веером, резко отвела назад, убирая волосы с мокрого от слез лица. Наконец-то глубоко вздохнула и переступила одной ногой порог душевой кабины. Суйгетсу всё ещё стоял за дверью и ждал ее ответа. — Пожалуйста, выключи мне свет, — попросила она хриплым голосом, после чего включила холодную воду. Суйгетсу помолчал ещё некоторое время, после чего согласился и она оказалась в полной темноте. — Слушай, я здесь рядом побуду. Зови меня, если что… Сакура переключила воду на теплую и под более сильным напором воды опустилась на колени. Даже если она не видит своего тела, она все равно помнит то, кем она есть и что с ней случилось. Даже так, она всё ещё знает, что застряла здесь на некоторое время и с прежней жизнью ей стоит попрощаться. Ни друзья, ни родители не должны знать, что с ней происходит. На учебе и практике можно поставить крест: она больше не сможет работать в поликлинике и лечить детей, потому что Сакура стала для них угрозой. Забыть про солнечный свет и тепло. Ей так холодно… Она пальцами снова нащупала переключатель и добавила больше горячей воды. Она подстрелена дважды. К чувству голода добавилось что-то не менеее пугающее ее. Пустота, пустота, пустота… И ничем ее не заполнишь. Шум падающей воды стоял у нее в ушах, но все же до слуха долетел негромкий хлопок двери. Сакура сделала напор меньше и напрягла слух. По тихому шороху она предположила, что Суйгетсу сделал пару шагов в сторону прихожей. — Я дома. Этот голос она уже слышала ранее… Это точно был он. — Саске! — Карин быстрым шагом прошла мимо ванной комнаты и взволнованно затараторила, описывая все события прошедших дней. Далее последовали медленные шаги Суйгетсу. Зашелестела одежда, что-то не особо тяжелое поставили на пол. Едва слышные шаги приятной мягкой поступи приблизились к ванной комнате. Сакура медленно выключила воду и воцарилась тишина. Ее сковал страх, она сидела в душевой кабине, не в силах пошевелиться. Эта встреча была для неё пугающей столько же, сколько и желанной. Она совершенно не знала, как реагировать на этого… не человека. В голове было совершенно пусто. Сначала раздался совсем тихий стук в дверь. На трясущихся ногах медленно встала, опираясь ладонями о стенки душевой кабины и слепо уставившись куда-то в сторону двери. Внезапно включился свет и она тут же закрыла глаза, мелко вздрогнув. — Сколько тебе ещё понадобится времени? Я жду тебя, — раздался спокойный голос из-за двери. Сакура медленно открыла глаза и встретилась взглядом с собственным перепуганным отражением в зеркале. — Пять… Пять минут, — с трудом выдавила она из себя. Он молчал и никуда не уходил. Девушка негромко вздохнула и потянулась за полотенцем. Тщательно вытерла волосы: он всё ещё стоял под дверью. Пока вытирала тело, не отводила взгляда от зеркала и пыталась придать лицу спокойное выражение, но у нее в груди щемило ещё больнее, стоило ей взглянуть на жалкую, перепуганную девчонку в отражении. Надела штаны и футболку, которые ей в первый день неохотно предоставила Карин и ещё раз попыталась успокоиться. Дрожащая рука легла на ручку.

***

Они вдвоем провели в одной комнате не один час. Это был их единственный разговор о произошедшем. В будущем эти темы больше не поднимались. Хотя, если бы это случилось, все могло быть и по другому. Саске, хозяин этой квартиры, некоторое время сидел в кресле и поправлял запонки на рукавах белой рубашки, прежде чем начать разговор. Он выглядел очень спокойным и уверенным в себе. Сакура, сидящая в кресле напротив, из-под полуопущенных ресниц разглядывала его внешность, в любой момент готова спрятать от него свой взгляд, будто бы она ничем таким и не занималась. У Саске были черные, густые волосы, длиною до плеч, собранные в низкий хвост. Длинная челка падала ему на глаза и частично закрывала левый глаз, но, кажется, для него это нисколько не создавало дискомфорта. Черты его лица будто бы высекли умелые руки скульптора: оно было идеальным: светлая чистая кожа, высокие скулы, ровный нос, тонкие губы. Каждое его движение было изящным, Сакура задержала дыхание, наблюдая за ним. Наконец он закончил, отвел кисть в сторону и поднял взгляд на Сакуру. У него были черные глаза, на бледном лице они выглядели очень выразительно. Девушка неловко поерзала в кресле, не зная, что спросить первым, и борясь со своим смятением. Стоило ли вообще подавать голос первой в его присутствии? — Я увидел тебя из окна из окна, когда все произошло. Я чувствовал твою кровь. Сакура в предыдущую ночь множество раз выглядывала в окно, вцепившись взглядом в то самое место между мусорных баков, где она в последний раз была живой, и смотрела на звезды, принимая слезы дождя. Она некоторое время выдержала паузу, ожидая, что он продолжит, но Саске молчал. — Я не хочу такой жизни. — У меня не было возможности тебя спросить, — в этом разговоре, да и, впрочем, все последующее время, лицо Саске было бесстрастным и безучастным. Только его глаза с огромной силой и упором смотрели на нее. Нельзя было это описать точно: Сакуре казалось, будто ее собеседник видел ее насквозь. — И я не могу даже попытаться вернуться к старой жизни? — Что ты имеешь в виду? — Я смогу стать снова человеком? Моя работа, семья, друзья… — Нет, лекарства нет… Ты считаешься без вести пропавшей. По крайней мере сейчас, пока ты себя не контролируешь, в мир тебя выпускать нельзя. Ее плечи поникли, пустота в груди разрасталась все больше и больше. Если до этого момента она имела хоть малую надежду на то, что все можно исправить, то сейчас все рухнуло. Девушка смотрела на свои колени, не имела сил снова поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Если ты не будешь удовлетворять свою главную потребность, ты можешь потерять контроль и броситься на первого встречного, — Саске знал все. Знал, что она не могла себя пересилить и все еще была голодной. — Я не могу питаться… смертью. — На дворе двадцать первый век, есть много других возможностей. Не всегда получается достать, но, имея связи, можно добыть донорскую кровь. За нее уплачены деньги и не из кого я ее не выкачивал насильно. Тебе надо это, — с этими словами он протянул ей пластиковый непрозрачный стакан с крышечкой. Наверное, для того, чтобы Сакура не видела содержимого. Она застыла в кресле неподвижно, колеблясь. Голод ее съедал круглосуточно, она чувствовала сильнейшую жажду, но ее предрассудки удерживали ее от этого. — Пей, — он посмотрел на нее с нескрываемой угрозой и девушка почувствовала, как на ее волю что-то давит и по горлу разливается горячий вкус. Она все пила и пила, пока строгий взгляд буравил ее. Бесспорно, это то, чего требовал ее новый организм, но также от всего происходящего у нее выступили слезы и горло предательски сжималось в рвотном рефлексе. — Молодец, — сказал он, когда она поставила пустой стакан на стол. Сакуру трясло. На лицо ее собеседника легла тень отвращения, его веки распахнулись немного шире, будто бы в удивлении, но тут же выражение лица снова приобрело каменную непроницаемость. — Чтобы утолять жажду, не обязательно убивать людей. С этим делом строго, мы не должны привлекать к себе слишком много внимания, поэтому самый надежный способ — это проверенные люди, которые могут тебе в этом помочь… Карин… — последнее он едва слышно проговорил, но дверь тут же открылась и зашла рыжая. — Пожалуйста, окажи мне услугу, — даже когда он обращался к Карин, его глаза цепко фокусировались на лице Сакуры и такой способ ведения диалога пугал ее. Девушка закатала рукав и протянула Саске свою руку. Сакура только сейчас заметила, что вся рука Карин усеяна бледными круглыми шрамами, напоминающими укусы зубов. Саске укусил чуть выше запястья и с губ рыжей сорвался стон. Он звучал несколько интимно и от глаз Сакуры не ускользнуло то, как томно Карин сквозь пушистые ресницы посмотрела на вампира. — Вот так, — Саске отстранился от девушки и тут же вытянул с нагрудного кармана платок, утирая губы. Карин с вызовом и еще чем-то странным во взгляде посмотрела на Сакуру. — Ей я не дам. — Мне бы и не хотелось, — надтреснутым голосом выдала Сакура. — Спасибо, Карин. Девушка вышла из комнаты. — Но в этом деле надо действовать аккуратно и вовремя остановиться. Если все время будешь поддерживать баланс, никто не пострадает от недостатка крови… Еще можно влиять на волю других и даже заставить забыть о своем присутствии, но этому надо учиться. — Ясно. — Ты сможешь жить нормально. Но для этого надо время. Слушайся меня во всем. — Ладно, — она не выдержала его тяжелого взгляда и отвернулась к окну. Было тяжко. — Я хотел… и хочу помочь, но если ты будешь упрямиться, то толку с этого не будет. — Хорошо. — Хочется услышать что-то более содержательное. Расскажи о себе. Сакура сжала ладони в кулаки, понимая, что сейчас будет долгий разговор о ней. И ей уже было больно от того, что придется вспоминать о прошлом, ворошить хорошее и осознавать, что она к этому долгое время, если не никогда, не сможет вернуться.

***

Разговор с Саске выжал из нее все силы. Следующие несколько дней прошли, будто в тумане. Сакура слонялась по квартире Саске, не зная, куда себя приткнуть. Казалось, Карин и Суйгетсу заразились ее настроем, потому что были такими же вялыми, как и она. В этой квартире время шло совершенно по другому. Днем Карин и Суйгетсу уходили на работу, Саске же сидел в своем кабинете с плотно зашторенными окнами и занимался своими делами. Сакура боялась ему мешать, один раз он на нее шикнул, когда она попыталась к нему зайти: увидела лишь много книг, разложенных на столе, и скомканную бумагу, разбросанную на полу. Ей было важным говорить хоть с кем-то, чтобы не думать про все остальное, не возвращаться к прежней жизни. Надо было хотя бы постараться свыкнуться с новой жизнью, но она была такой унылой, а ее, не имеющей возможности занять себя кем-то, или чем-то, съедали мрачные мысли. Она уже более спокойно принимала кровь, но после каждого приема пищи переживала ужасное разочарование в себе. Хоть чувство голода не полыхало болезненным огнем на задворках ее больного сознания. Кроме того, Сакура все время испытывала тревогу. Она знала, что не вписывается во все это. Но чувствовала себя немного спокойнее, когда просто лежала на кровати с закрытыми глазами и имитировала спящего, поднимая и опуская грудную клетку. Сосредоточившись на этом, и только на этом, она отпускала мысли о случившемся и страхе о будущем. Вампирам сон был не нужен и Саске на первых порах все время ей об этом напоминал, но она продолжала так делать и чувствовала себя немного лучше. В какой-то момент и Саске стал опускаться возле нее. Но он просто лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок, думая о чем-то своем. Саске был очень немногословен сам по себе, но подобный жест натолкнул ее на мысль, что таким образом он ее поддерживает и пытается понять. Хоть ей и думалось, что между ними огромная пропасть. По ночам же он уходил. Никогда никому не говорил, зачем и какие у него дела. А Сакура не спрашивала, чтобы не услышать что-то страшное. К этому времени Суйгетсу с Карин были уже дома. Но они ее все еще опасались, она чувствовала это, поэтому продолжала оставаться у себя в комнате, у себя в постели. Сакуре иногда казалось, что она видит сон. Один и тот же: раскрытое настежь окно с видом на сосновый бор. Она поделилась этим с Саске, но он сказал, что ей только представляется все это. Вампиры не спят и снов не видят. И она делала вид, что спала днем со смертью своей. И была в эти моменты счастливее всего.