Традиция дружбы

С недавнего времени Ракета потерял покой. Она сводила его с ума, одна мысль о ней лишала его сна надолго, и казалось, именно в ней и есть его счастье и радость до самого конца дней. Ну или до тех пор, когда на пути ему не попадется нечто более привлекательное, чем прекрасная, великолепная бионическая рука из вибраниума, по ужасной ошибке судьбы прикрепленная к некому среднестатистическому землянину Баки Барнсу. Часами Ракета планировал и обдумывал, вносил коррективы согласно новым вводным и высчитывал идеальное стечение обстоятельств, пока не вскипали мозги. И, наконец, когда даже подросший Грут уже начал все чаще замечать: «Я есть Грут», что означало «ты слишком зациклен и нуждаешься в отдыхе, друг мой», операция «Рука» была готова. Собрав талисманы на удачу со всех планет и по-боевому распушив хвост, Ракета сделал решительный шаг навстречу судьбе по коридорам медицинского центра Ваканды. — Я есть Грут, — с тревогой глядя ему вслед, покачал головой Грут, что значило «Может, лучше не надо?..» Но Ракету было уже не остановить. Все прошло как по маслу: ни Барнс, ни молоденькая медичка-техничка-принцесса ничего не заметили, даже когда отстегнутая рука исчезла прямо у них из-под носа. И трепетно прижимая к себе свою такую желанную, такую уже родную железку, он помчался по коридору, словно его преследовали все кредиторы вселенной. Забившись в дальнюю кладовку, где тосковали в пыли тряпки и швабры, Ракета едва успел в первый раз коснуться благородных очертаний руки дрожащей от восхищения лапой, как дверь приоткрылась. — Технично сработано, пушистый, — рыжеволосая дамочка в обтягивающем черном костюме беззвучно проскользнула в кладовку. Тяжелая дверь закрылась за ней, стратегически перекрывая путь к возможному отступлению. — Чего тебе, рыжулька? — досадливо дернул носом Ракета. — Проходи, проходи мимо. — Есть небольшой нюанс, — под взглядом ее задумчивых зеленых глаз каждая шерстинка на его загривке понемногу становилась дыбом. — Формально, с недавнего времени вот эта самая рука принадлежит мне. Вместе с сердцем и остальными частями тела мистера Барнса. Так что будь добр вернуть ее и побыстрее. — Так может твоя другая? — насмешливо ощерил клыки енот. Наташа Романофф медленно приближалась, загоняя его в угол. Похоже, стереотип о любви женщин к пушистым зверушкам на нее не распространялся. Так ли сильно нужна была эта рука, запоздало задумался Ракета. Может Грут таки был прав? — Господь, между прочим, велел делиться с ближним, рыжулька, — буркнул он, безуспешно выиискивая глазами выход. — У него еще одна есть, тебе хватит. — А я не люблю делиться, — философски пожала она плечами, прежде чем шокеры в ее руках тревожно заискрили. — Мне нужно все. Лишившись трофея, но получив взамен изрядную взбучку, Ракета признал, что малыш Грут оказался прав: не надо было. Но остановиться он уже просто не мог. Два года спустя… Тень проскользнула в незапертое окно спальни так тихо, что, казалось, этого не услышало бы самое чуткое ухо, не то что крепко спящая парочка. Шаг. Еще шаг. Скрипнула кровать, и Ракета замер не дыша. Безмятежно улыбаясь чему-то во сне, Наташа перевернулась на бок, по-детски подложив руку под щеку и разметав по подушке рыжие волосы. Дыхание ее было тихим и ровным, а Барнс еще и храпел. Но не успел енот перевести дух с облегчением, как раздался еле слышный щелчок, и его пушистое тело мгновенно обвила тонкая, но прочная сеть. Ругаясь на чем свет стоит, пойманный воришка задергался, запутываясь все сильнее, но вскоре затих. — Я же говорила, что он обязательно попытается еще раз, — Наташа приподнялась на локте, все еще держа в руке небольшой сетемет новой модели с клеймом Старк Инд. — С тебя еще доллар, Джеймс. Огромная ваза прозрачного стекла на книжной полке была уже наполовину заполнена монетками. Ракета не терял времени даром. Барнс полусонно открыл один глаз. — Ракета, морда ты пушистая, что, опять? — Всегда, Барнс. Всегда, — гордо задрал подбородок енот и тут же высунул из ячеек сетки когтистый средний палец, издевательски усмехаясь Наташе. — Однажды я все-таки обойду тебя, рыжулька. Вот как пить дать обойду. Кстати, о пить… Из небольшого заплечного рюкзачка он извлек пузатую бутыль непрозрачного стекла. Где-то на дне остались ненужные шприцы с парализующим токсином. — Лучший вискарик в целой галактике. Выдержки больше, чем вам обоим сразу, — Барнс, зловредное ископаемое, насмешливо вздернул бровь. Пришлось поправиться. — Ладно, ладно. Больше, чем вам обоим дашь на вид — но если говорить про рыжульку это не точно. Точным броском в Ракету прилетели две подушки сразу. Наташа прошлепала мимо за халатом, не забыв почесать за пушистыми ушками своими острыми ногтями, отчего спеленатый Ракета блаженно прижмурился. Все же железный иммунитет Наташи к пушистым иногда давал сбои. Как и его самоконтроль. — Ты за это поплатишься, рыжулька, — пробурчал он и приветственно протянул подошедшему Барнсу кулак. — Как сам, мужик? За рукой моей хорошо следишь? Тот потянулся было в ответ к нему металлическим кулаком, но тут же с наглой ухмылкой на щетинистой физиономии переменил руку на бесполезную живую. Обломавшись в очередной раз, Ракета вздохнул — как-то автоматически, без былого азарта. Но воровать руку — святая традиция, ничего не попишешь. Теперь, когда соблюдены формальности, можно и потрещать, под выпивку перетирая последние галактические новости в компании бывшего убийцы с промытыми мозгами и бывшей шпионки-наемницы. Отличные, между прочим, ребята. Понимающие. — И знаешь, женщина, — вспомнил он кое-что важное. — У вас там не завалялись те тончайшие блинчики в дырочку, какие ты готовила прошлый раз? Уходя, я случайно заглянул в холодильник… Наташа и Баки переглянулись. — Так все же это был не ты? — спросила она. — И не ты? — искренне удивился в ответ Барнс. — Там была стопка толщиной с мою ладонь, — ее зеленые кошачьи глазищи зловеще сузились. — Ты правда думал, я способна столько слопать в одиночку, Джеймс? — Ну… по ночам у тебя бывает зверский аппетит, — хмыкнул Барнс. — По правде сказать, я просто делаю вид, что не замечаю твоих нападений на холодильник. Подперев щеку когтистой лапой, Ракета наблюдал, как они препираются. Ради таких моментов и стоит жить. Впрочем, горящие взгляды вскоре сместились на него. Цепляясь друг к другу, эти двое всегда очень быстро находили кого-то третьего. Поймав за шиворот, Барнс слегка встряхнул его. — Это уже слишком, мохнатая ты задница. — Ты спер их, пушистый, — вторила ему Наташа. Ракета фамильярно похлопал ее по спине. — Добыл, рыжуля, добыл, — и скачками взобравшись Барнсу на плечи, наставительно пояснил с высоты. — Это большая разница. — Ракета!!! — раздался синхронный рык, от которого задребезжали стекла. Они так сильно его обожают, подумал Ракета с умилением. Сбор информации об объектах обещал как всегда, затянуться до самого утра — но трудностей он не боялся. В конце концов, однажды он обязательно уведет руку Барнса прямо из-под носа бдительной Наташи Романофф. А пока что достаточно и ее горячих блинчиков.