Так, ты любишь меня?

       Томас неохотно спускался с лестницы, как что-то толкнуло его сзади, все мы знаем кто это, рогатый хрен. Риджуэлл кубарем полетел по ступенькам. При приземлении, начался диалог — А вот нехуй выебываться. — А вот хочу и выебываюсь! — А вот не выебывайся на меня! — А вот и буду! — Перестань выебываться на меня! Это обычная жизнь, а не Вьетнам! — А если я не могу не выебываться?! — Значит сейчас будет больно! — Ларссон поднял газету со стола и уже замахнулся, алкоголик сжался, но в пути руку схватил Эдвард. — Никаких срачей в этом доме! — Голос Гулда звучал на редкость грубо, обычно он более слащавый. Норвежец спокойно отложил газету при виде этого разгневанного кабана, а щуплый гитарист ещё сильнее сжался от этого баса. Хотя, считай, кололюб его спас, отчасти. Эдд окинул обоих осудительным взглядом, вздохнув, он махнул рукой в сторону кухни, подзывая их садится за стол. Завтрак проходил довольно тихо. Даже миролюбиво. Пока не раздался возглас самолюба, который не захотел есть. — Торд! Мы же с тобой договорились что ты больше не будешь читать хентай! И тем более покупать новый за бешеные бабки! — Ты не понимаешь! Я не могу без этого! — Это звучит как зависимость, Торд! Рогатый захотел быстрее выпутаться из этой ситуации, поэтому выйдя из-за стола и подойдя к самолюбу, произнес. — А знаешь, я представляю тебя и меня когда читаю подобное, мы могли даже опробовать парочку~ Харгривз застыл в молчании, это было неожиданно, но Торд поцеловал его в щеку и закончил свою часть диалога фразой: — Давай я доем и приду к тебе, хорошо? — Х-хорошо. —Вот и славненько. Тем временем Томас и Эдвард наблюдали за этой картиной. На моменте поцелуя, Риджуэлл резко отвернул от них голову, ища, за что бы зацепиться взглядом, чтобы быстрее отвлечься от данной мерзости, пепельноволосого зацепили фото позади зелёнки. Правда и там Ларссон ставил Томасу рога… (Пидорас) Единственное что прозвучало в голове гитариста.