Поиграем в шашки

      Одинокий вечер в пустой квартире обещал быть таким же холодным, как и все предыдущие. Женщина куталась в домашний халат и грела руки кружкой горячего чая. Свет был выключен, да он и ни к чему.       Это странную болючую идиллию разрушил звонок в дверь. Не ожидая гостей в такое позднее время, Марина поплелась в коридор. Открыла дверь и немного опешила.       — Брагин? Ты чего пришел? — она смотрела на него, как начальник на подчиненного. Куда-то пропала одинокая домашняя девочка. Вместо нее появилась строгая и холодная главврач.       — Не поверишь: в шашки играть пришел, — в своей привычной манере ответил хирург. Он смотрел на нее не как подчиненный на начальника. Хирурга ее маска совершенно не смущала.       — Ну, давай поиграем, — немного хмурясь, Нарочинская склонила голову набок. — А чего же ты с женой вечерами в шашки не играешь?       Голос ее звучал твердо. По крайней мере, она очень надеялась на это. Женщина понимала, что никакие шашки ему не нужны, но решила поддержать бессмысленный диалог. Почему-то после звонкого одиночества даже компания невыносимого коллеги казалась каким никаким развлечением.       — Да вот подумал, что сыграть нужно непременно с вами, Марина Владимировна, — он улыбнулся, словно кот перед миской сметаны, и уточнил: — Мы все-таки поиграем?       — Ну, проходи, — она отошла вглубь квартиры, пропуская его. — Я сейчас принесу отцовские шашки.       Мужчина приподнял брови, словно не веря тому, что она сейчас принесет шашки, но спустя минуту она действительно появилась с доской и пригласила его в гостинную, где привычным движением включила свет.       — Красивые, — произнес хирург, расставляя на доске черные и белые кружочки с аккуратной резьбой.       — Это дедушка делал, — с улыбкой сказала Марина, словно на мгновение сбросила ненужную маску. — Ты чай будешь?       Брагин покачал головой и жестом указал на доску, мол, все готово.       — Ты ведь не за этим сюда пришел, — нахмурилась блондинка, делая первый ход. По ее интонации было непонятно — спрашивает она или же утверждает.       — Я в школе был чемпионом по шашкам, — то ли в шутку, то ли серьезно ответил Олег и передвинул черный круг на доске.       — Да что ты говоришь? — победно улыбнулась Нарочинская, когда после очередного неудачного хода своего коллеги за один раз забрала три его шашки и вывела свою в дамки.       Мужчина не шутливо нахмурился и принялся рассчитывать следующий ход. Женщина заметила, что в комнате стало как-то теплее.       — Ну и кто теперь начальник, а кто дурак? — ухмыльнулся он, когда на доске осталось две его черных против пяти Марининых белых, но как бы она не походила, исход был очевиден — его дамка по очереди отобрала у женщины все оставшиеся фигурки.       — Это нечестно! — не сдержав эмоций, воскликнула она и закусила губу. — Ты и есть дурак. Всегда был им и будешь…       — Ты спала с дураком? — притворно ужаснулся мужчина, наклонившись к ней.       — Это было давно и было ошибкой, — и вновь оттаявшая Нарочинская превращалась в снежную королеву. Эти переходы происходили так мгновенно, что Олег просто перестал обращать на них внимание.       — Ты уверена? — он наклонился еще ниже и прошептал на ухо, опаляя нежную кожу горячим дыханием. Она замерла, словно боялась пошевелиться, а он принялся накручивать светлый локон на палец.       Хирург немного отстранился, а затем провел грубой рукой по бледной щеке и указательным пальцем приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.       — Брагин… — прошептала она. В голосе главврача слышалась непонятная мольба. — Не надо мучить меня, пожалуйста…       Эти слова Олег трактовал по-своему, поэтому тут же накрыл ее губы своими. Марина замерла. Сердце стучало. По телу разливалась приятная теплота. А в животе, кажется, порхали бабочки. Она чувствовала себя влюбленной школьницей. Несколько мгновений она позволила себе насладиться поцелуем, а затем против воли (и своей, и его) отстранилась.       — Ты чего? — удивился мужчина.       — Скажи, что ты любишь не ее, — прошептала блондинка. Голубые глаза были распахнуты широко, как у ребенка. Она понимала, что хочет оказаться в его объятиях, наслаждаться его запахом и сильными нежными прикосновениями. Она хотела быть его без остатка, но какой-то невидимый барьер мешал с головой окунуться в чувства, окончательно отключив мозг.       — Кого? — словно не понимая, куда она клонит, спросил Олег.       — Дурак. Какой же ты дурак, — Марина закусила губу и резко встала с дивана, направляясь к окну. Она обхватила плечи руками — в комнате снова стало холодно. Он не должен был видеть ее слезы. Она ненавидела его почти так же сильно, как и любила.       Почувствовав, что сзади кто-то подошел и обнял, она вздрогнула и опустила голову. Резко развернулась и, поддавшись неведомому порыву, уткнулась лицом в плече. Сильные руки хирурга крепко прижали к себе.       — Не плачь… пожалуйста, — как-то неуклюже произнес Брагин, как и большинство мужчин терявшийся при виде женских слез.       — Я тебя ненавижу, — прошептала блондинка, сильнее прижимаясь к нему.       — Знаю-знаю, — он гладил ее по волосам и спине. — Я тоже тебя люблю.