Fathers&Sons

О том, что Аарон Хотчнер - агент Аарон Хотчнер - его отец, Адам просто знает. Он не понимает откуда, да и вообще отбрасывает эту мысль как ненужную, он просто знает. Это странно, но в то же время интересно и волнительно. Это заставляет его нервничать и переживать, ведь то, что он их с Кристиной отец, еще совсем не значит, что он подходит маме - его маме. - Почему мама не рассказывала ему о нас? – спрашивает он у единственного человека, который точно ответит ему честно. – Он плохой? - Нет, Адам, - дедушка гладит его по голове и укрывает одеялом, - Аарон Хотчнер хороший человек. Из уст Реймонда Реддингтона это высочайшая похвала, но Адам уже знает, что даже хорошие люди могут обижать. Он не хочет, чтобы кто-то обидел его маму. - Ты не рассказывала ему про нас, потому что он сделал бы тебе больно? – вопрос заставляет его маму вздрогнуть, но Адаму важно – жизненно необходимо – знать ответ на этот вопрос. - Я не рассказывала ему про вас, потому что боялась причинить боль ему, - в глазах его матери слишком много невысказанной вины, которую Адаму сложно – пока еще сложно – понять. Но он старается. - Он тебе нравится? Адаму хочется повредничать и сделать вид, что он не понимает, о ком говорит Кристина, но он не делает этого, давит ужасный порыв, отчаянно сминая его в груди, как бумажку с криво вышедшим рисунком. - Не знаю, - он пожимает плечами, а потом поднимает голову, чтобы посмотреть Кристине в глаза. – Как думаешь, он нравится маме? - Нравится, - уверенно говорит Крис и важно кивает, словно это может сделать её слова правдивей. Адаму хочется ей верить. - Папочка, папа! Ему больно, его тошнит, но он стискивает зубы, раскрывает глаза широко-широко. - Папочка! Ну, папочка! Крик Крис такой громкий, но в тоже время кажется, словно она кричит издалека, хотя на самом деле, она стоит коленями на его ногах. Странно, что ему не больно. - Все хорошо, - отец трясет головой, жмурится, прижимая руку к окровавленному лбу. Рука тут же становится красной и липкой, звуки выстрелов где-то там, за пределом машины, бам-бам-бам. Адама тошнит, и единственное, чего он хочет, это чтобы здесь оказалась мама. Но сейчас с ними только папа. – Все будет хорошо, слышите? - Это ведь неправда? – Адам не спрашивает – требует ответа, смотря прямо в глаза отцу, заставляя его подойти к нему в два шага и опуститься перед ним на колени. – Это не правда. Мама не умерла. Ты должен найти её. - Найду, - узел в груди Адама скручивается, ему хочется заплакать, но он держится, терпит, даже когда слезы подкатывают к самым глазам. Он должен поверить отцу, но верить – это так сложно. – Я найду её, Адам, обещаю. Отец выполняет своё обещание. - Вот видишь, он хороший, - шепчет ему Кристина, укладываясь в кровать рядом с ним. – А ты не верил. Адам не может объяснить сестре, что верить – это совсем не то же самое, что знать. «Плохой. Он плохой!». Крик отчаянно рвется у него из груди, и Адаму приходится стиснуть зубы, напрячь челюсти изо всех сил, чтобы не дать ему вырваться. - Отвези нас к дяде Мерлину, - требует он. Голос звучит зло, остро, он швыряет слова, словно маленькие ножи, которые однажды показывал ему Макс. Он хочет вонзить их в самое сердце отца. И Джека. В машине мама смотрит на них с толикой грусти и сожаления, но Адам знает, что во всем виноват его отец. - Адам, - рука матери опускается ему на плечо, но он не смотрит на нее. Не хочет видеть, как она плачет. Он не позволит никому обижать её! Даже отцу. Особенно отцу. – Он не виноват, Адам. Когда-нибудь ты поймешь. Адаму не хочется понимать. *** - Знаешь, а ведь я так и не смог понять, - он стоит около свежей могилы, морщится от мороси, что швыряет ему в лицо ветер. - Разве? – в голосе его матери стоическая сила, выдержка, благодаря которой её спина остается до сих пор прямой. - Все эти годы я просто знал.