Эгоист по соседству / В сарае без Чимина

      Вот и побухали - подумал Мин, когда тело Чимина коснулось пола. А так хотелось какой то разрядки за весь день.       Блин морду не набил, не бухнул, еще и геморрой прибавился. Не долго думая Юнги решил, чем искать иголку в стоге сена (это он про аптечку), проще Пака к себе перенести. На том порешил, но что делать, если сначала нужно остановить кровь? Не важно, потом уборщицы помоют пол. Мин подхватил тельце на руки и как принцесску, пожеванную немного драконом, торжественно вынес из хаты к себе в логово. На диван в гостиной была, через маты, постелена, хуй пойми откуда взятая в его аптечке, клеенка, а пидор бережно уложен. Вооружившись пинцетом, ватой и кровеостанавливающим Юнги приступил к оказанию первой помощи. Всё оказалось не так страшно, как выглядело на первый взгляд, но видимо организм Пака так не считал. «А может у него боязнь крови?» проскользнула мысль.       Осколки вытащил, ссадины и раны промыл, забинтовал стопы блять, теперь сосед ему по гроб жизни должен. Юнги уложил парня удобнее на диване и накрыл пледом, решил, что тому стоит до утра проспаться, как собственно и хозяину хаты. Потом разберется с непрошеным гостем и оплатой своих услуг спасателя.       Нашатырь должен был привести в чувство, а не вызвать истерику, проклятия в сторону Юнги и уход в закат без слов благодарности. Сказать, что Мин охуел, ничего не сказать.       Однако попробуем объяснить всё по порядку.       Солнце озаряет комнату на столько, что еще немного и выжгет всё живое в ней находящееся, однако гостю это не мешает видеть десятый сон к ряду, сладко причмокивая губками-уточками.       В нос Чимину ударил адски отвратительный запах, вдохнуть практически не было возможности. Эта хрень забивалась в нос, горло, щипала глаза и казалось, что еще секунда и он сдохнет, ну или приблизится к белым тапочкам. Но смерти не последовало, дыхание по чуть пришло в норму, глаза удалось разлепить, из за слёз рассмотреть что то вокруг было трудно. Силуэт как в тумане стоял сбоку. - О, очнулся, пидор. Ты меня вроде как побухать звал, а не на похороны, - голос немного сонный, такой мягкий и приятный, знакомый. - Эй, отъебись, Юнги~я, нахуя разбудил?... - сонно потянулся Пак и перевернулся на другую сторону. - Как ты меня назвал? - прозвучало как то совсем строго рядом.       Сознание проясняется, Чимин резко садиться на диване и кажется, что глаза не могут быть на столько большими, но удивлению и осознанию походу нет предела ибо он проебался. Вот прям сейчас. Вот прям совсем.       Он смотрит на Мина с испугом, как будто-то сказал запретное слово и его сейчас ведьмой на костре сожгут. Юнги же смотрит нечитаемым взглядом на Пака и не понятно толи ударить хочет, толи просто охренел от происходящего… - Ты сядешь за похищение, гондон! - выдаёт Пак грубее, чем мог бы, пулей подрывается, просто вылетает из квартиры, забегает к себе и оседает на полу у двери.       «Еблан» маячит табличка на лбу Чимина, он смотрит на перебинтованные ноги, отдающие режущей болью, на которых начинает чуть сочиться кровь и табличка начинает гореть еще ярче с настройкой жирного курсива.       Кровавый след в спальне - единственное, что напоминало об этой ночи. Там клинингу убираться было запрещено, а потому Чимину пришлось драить пол самому, попутно проклиная себя последними словами. Он снова чувствует себя трусом. Самым что ни на есть трусом. Сбежал тогда не поговорив, сбежал сейчас, браво, Пак Чимин, ты получаешь медаль - «долбоёб по жизни».       В дверь не звонят, не пытаются подловить на выходе из квартиры (Пак знает, он в глазок палил пол дня каждые тридцать минут), с ним не пытаются выяснить отношения или предъявить претензии. И как бы должно быть похуй, но что то тревожит Чимина. Мысли кружатся в голове, еще немного и стошнит от таких водоворотов или разъебенит голову к чертям лопастями этого адского вертолёта.       Книги на полках разложены по авторам, по годам, педантично по размерам и чуть ли не цветам обложек, хочется провести рукой по корешкам, но боишься нарушить тихий покой. Идеальная чистота в комнатах начинает раздражать. Блики от кафеля в ванной бесят так, что хочется разхреначить стены и содрать когтями остатки блестящей роскоши.Вода в душе не отрезвляет, а алкоголь нихрена не расслабляет и не помогает объяснить свои действия, когда Чимин с бутылкой виски в руках звонит ночью в дверь напротив. «Если не откроет, уйду» «Пусть не откроет» «Хочу чтобы открыл» Замок поворачивает и слышен щелчок, а для Пака - выстрел в висок без возможности сохранится до выхода из квартиры.       Мин сонный в черном. Растянутая футболка, которая ключицы открывает острые, и в шортах по колено. Волосы растрёпанные, а взгляд колючий, холодный, в нём читается ненависть, отвращение и немного интереса. - Что тут забыл? - бесцветно прозвучал вопрос, а Чимин уже не уверен в своих действиях. Вот сейчас хочет обратно, туда где должен был сохранится и подумать дважды прежде, чем выходить за порог. - Я вроде как побухать предлагал…- немного увереннее.       Юнги заносит руку вверх, а сердце Пака делает скачок - «Если ударит, окей, заслужил» Готовится получить по лицу, однако ничего, Мин лишь чешет затылок, переводит взгляд на бутылку, на Чимина и жестом показывает мол «входи». Пак аж подвис на секунду. - И? Стоять долго будешь или пидорам как вампирам отдельно-сосательное приглашение нужно высылать?