Yaritai koto

Я совершил только то, что хотел. И родилась великая буря…

Молодой парень не помнил уже от кого и когда услышал эти строчки. Но почему-то они были первыми, что приходило на ум, когда он очнулся, обнаружив себя лежащим на плоской поверхности вокзальной скамьи. Возможно, если бы ему в этот момент посчастливилось вспомнить ещё хоть что-то, он не чувствовал бы себя так пусто и странно. Но воспоминаний не было. Совсем. Поэтому, нелепо шлёпнувшись со скамейки, белобрысый парень упёрся руками в кафельный пол, взглядом наткнувшись на своё молочно-белое очертание. В ответ смотрели два опустошенных голубых глаза, обрамлённые седой челкой. Небритое, осунувшееся лицо, жилистые ладони, с бугрящимися трубами артерий, судорожно царапающие холодный пол… Не успел молодой человек испугаться собственного же отражения, как в голову хлынули образы. Не мысли и не полноценные воспоминания — лишь картинки, перемежающие друг друга яркой какафонией звука и цвета. Вот он стоит на изрытом взрывами холме, раз за разом пытаясь материализовать из правой руки драйвер и кассеты. Пытается стать Райдером и понимает, что не получается. Ничего не получается. Тянется к капсулам, закрепленным на ноге, вынимает красную, ещё не успевшую до конца наполниться телепортационной плазмой и с усилием вставляет в отверстие на другой руке. Прыжок сквозь боль — плазмы явно не хватает на телепортацию всего тела, но он старается, буквально силой воли скрепить себя в единое целое. Одышка. И снова надвигающиеся враги… Настигли, и здесь, и в этом мире! Синяя капсула — якорь прошлого мира — заряжена, но есть ли смысл возвращаться в пекло?.. Прыжок. Удар. Крики надвигающейся толпы солдат, невозможность трансформироваться в райдера, две пустых капсулы, болтающихся на бедре… Осталась третья и последняя. Белая. Полупрозрачная жидкость, на использование которой наложено нерушимое табу. «…и никогда не используй белую капсулу. Если только обстоятельства не вынудят обратить всё в ноль.». Чьи это наставления? Изрезанное мечами тело уже не способно отвечать. Рука сама тянется к капсуле, с силой вдвигая в механизм, распространяющий по кровеносной системе сладкий яд забвения. Смерть или неизвестность… Агония или пустота… Райдер лежал на полу, скорчившись от фантомной боли, не замечая, как из глаз текут слёзы. Где-то рядом прохаживались люди, мерно топоча ногами, безучастно обходя парня стороной. Над головой вдруг разнеслась мелодичная трель, какой-то почти забытый звук, а вслед за ним гудок и стук колёс врывающегося на перрон состава. Парень вскочил на ноги, почему-то мобилизуясь, на инстинктах принимая боевую стойку. В правой руке уже материализовалась пряжка драйвера, как вдруг… — Прекрати! Превращаться в терминале запрещено! Пересекая полупустой зал ожидания, навстречу мчался суровый парень в костюме. За ним еле поспевала миниатюрная девушка с растрепанными волосами. — Куросаки, не спеши с выводами! — В терминале? — на всякий случай райдер всё же убрал пояс. Но черноволосый парень по фамилии Куросаки уже наставил на «нарушителя» что-то вроде полицейской лицензии. — Вы обвиняетесь в нарушении правил пользования Терминалом Времени. Пункт… — Для начала спросил бы как его зовут, — добежала наконец шатенка и остановилась ровно между парнями, — Меня Мари. Ногами Мари. А он — Куросаки Рейджи. — Приятно… — что ещё мог он сказать? — А твоё имя? — Имя… — седоволосый парень скосил глаза. Теперь, когда прозвучал вопрос, стало понятно, что на том месте, где должны были храниться какие-то личные воспоминания о человеческом прошлом, зияла огромная дыра. Оставалось только одно имя… наименование. — Реверс. Меня зовут Камен Райдер Реверс. Парень и девушка озадаченно переглянулись. — Не знаю такого, если честно… Рейджи молчаливо кивнул в ответ. — Я и сам не знаю…-- сорвалось с уст райдера прежде, чем он успел пожалеть. — В смысле? — Парочка подошла поближе, с интересом разглядывая неизвестного чудика. — Не знаю, кто я есть, — с неохотой объяснил тот, — пытаюсь вспомнить, но, кажется, забыл… Почти всё забыл… На удивление девушка тепло улыбнулась и похлопала его по плечу. — Не переживай. Так случается. Поэтому ты и оказался здесь, в терминале. — Почему? — Мари… — попытался было одернуть девушку Куросаки. — Потому что не осталось людей, помнящих тебя. И если ты сам не помнишь себя… — Мари осеклась под предостерегающим взглядом напарника, — впрочем, я не особо разбираюсь в таких тонкостях! Прости! Наверное, лучше тебе поговорить с владельцем станции! Она улыбнулась виновато и переступила с ноги на ногу. — Ты можешь пока осмотреться… Здесь не так много людей, как может показаться… Большинство из них просто ждут своего поезда. И быстрее, чем райдер успел сформулировать следующий вопрос, девушка посеменила вслед за своим немногословным компаньоном. Реверс остался теперь совсем один посреди белоснежного зала с высокими потолками. Над головой переливчатым светом разливалось радужно-охристое небо. А в голове… Не было ни одной путной мысли. Кажется, такое явление называется амнезией? Он помнил это, как и множество других невостребованных сейчас фактов. Например, что солнце встает на востоке, а в сутках двадцать четыре часа… Актуальна ли эта информация теперь? Интуиция подсказывала, что «здесь» работают какие-то отличные от общепринятых законы логики и физики. Да и нередко ему доводилось встречать миры, где что-то нет-нет, да отличалось от нормы… Нередко… Миры. Норма… Пораженный новым осознанием, ещё не сформировавшимся в мысль или факт, парень застыл, так и не отойдя и пары шагов от скамейки. И правда, он путешествовал по мирам, было такое дело. Он также осознавал как пользовался телепортационными колбами. Но что это были за миры, где он был? Ни ощущений, ни визуальных образов… Как всё дошло до побоища с армией вооруженных до зубов солдат? Чья была это армия? Почему отчаянно пыталась убить его? Из-за того, что он Райдер; Камен Райдер Реверс? Или из-за того, что совершил что-то плохое? Перешел кому-то дорогу? И зачем? Что двигало его, какая цель, какие убеждения? Каков был смысл его путешествий? Он стоял в прострации, пытаясь найти ответ хоть на какой-то из сотен наплывающих вопросов, но вместо ответов лишь тихо наигрывала музыка. Какой-то незамысловатый, много раз повторяющийся мотив. Наверное, в той жизни, о которой он уже ничего не мог вспомнить, этой музыки было достаточно, чтобы существование имело смысл?