21 поцелуй

      Чимину двадцать лет, и у него много проблем: лишний вес, из-за которого к нему вечно цепляются продюссеры, заниженная в край самооценка, которая для айдола хуже смерти, порезы на бедрах, за которые ему не первый раз влетает от Джина и заплаканные глаза, которые с каждым днем болят все больше.       Чимину двадцать лет и он влюблён в своего одногруппника, которому на него плевать.       Хотя, а на кого Мин Юнги не плевать. Только разве что на своего маленького Холли и на Намджуна. Ким — единственный, кого Юнги хоть во что-то ставит, не грубит, и даже прислушивается. И, если бы не наличие у него Джина, Пак очень сильно бы ревновал, но Нам слишком любит своего парня, поэтому Чимин остаётся спокоен.

***

      Пак просыпается рано утром и смотрит на часы, которые, помимо времени, показывают ещё и дату. 10.10. Через три дня у Чимина день рождения. Через три дня Пак будет уже человеком, которому двадцать один, и у которого много проблем. Проблем становится больше за завтраком, когда Юнги сидит в обнимку с Хосоком, а тот что-то ему тихо говорит.       Улыбку Мина видеть приятно, но то, что эта улыбка вызвана не Паком — обидно. Чимину нравится, когда Юнги улыбается благодаря ему, но происходит это крайне редко. Юнги весь из себя, он мало когда даёт волю эмоциям.       Чимину вздыхает и моет посуду. Джин хватает его за руку и утаскивает в комнату под удивленные взгляды ребят.       — Чимин. — Строго зовет Ким, и младшего это настораживает. Джин редко когда бывает с ними строг. — Ты сам не свой в последнее время. Что с тобой такое-то, ребёнок? — Парень вздыхает и обнимает младшего, поглаживая его по спине.       — Я так люблю его, хенн-им. — Только и отвечает Чимин, всхлипывая. — Он совсем не замечает меня. — Пак мог себе позволить сказать все Киму.       О его проблеме знали только Джин и Тэхен, хотя, казалось, что видят это все, кроме Юнги. Все, кроме такого нужного человека, как Юнги.       — Ох, малыш… — Джин вздыхает. — Не расстраивайся так, милый. Он обязательно заметит тебя. Ты же знаешь его. Оттает когда-нибудь.       — Угу. — Кивает Чимин, улыбаясь печально и утирая слезы. — Я очень на это надеюсь.

***

      Пак снова просыпается рано. Сегодня у них тренировок нет, даже выступлений не намечается, поэтому в свой собственный день рождения Чимин может расслабиться. Он выходит на кухню, где сидит только Юнги.       — А остальные где? — Хмурится Пак.       — Уехали. — Мин пожимает плечами. — Сказали, что будут завтра.       — Но… — Чимин смотрит на Юнги жалобно. Он ведь так хотел провести этот день с друзьями, позволяя себе наконец расслабиться после долгих слез в подушку и загонов по поводу Мина. — Почему именно сегодня?       — А чем сегодняшний день отличается? — Поднимает бровь Мин. — Обычный, как и все остальные. — Он пожимает плечами и поднимается.       Чимин смотрит на него, но уже не жалобно, а с болью во взгляде. Внутри что-то разрывается. Юнги забыл. Он забыл о дне рождении Пака.       — Ты прав, хен. — Чимин кусает губу. — Обычный день. — Пак, вместо завтрака, возвращается в комнату, где падает на кровать и начинает плакать в подушку, тихо поскуливая.       Юнги хмурится, слыша странные звуки, но не придаёт особого внимания.       Для Мина всегда было непонятно поведение младшего. Чимин нравился Юнги, но все, что нравилось ему, делало больно, и так было всегда, поэтому Мин выработал себе привычку: любишь — избегай. Так и вышло с Чимином. Юнги почти всегда избегал его не позволял себе приблизиться, чтобы потом не было тяжело. Однако от каждой слезинки Чимина становилось невероятно больно. Больно было и от осознавания, что это и его вина.       Мин падает на кровать и берет телефон в руки. Тот сигналит ему новым оповещением — смс от Джина.

11:12. От кого: Мамка-хен       «Не забудь поздравить Чимина!»       Юнги смотрит в телефон непонимающе, а потом обращает внимание на дату, и его как будто по голове ударяет. Мин срывается с постели и почти бежит в комнату Чимина. Он забыл. Забыл о дне рождения своего солнышка.       Мин распахивает дверь и ложится на кровать рядом с Чимином, обнимая его через одеяло.       — Минни. — Хрипит он, и у Пака от этого голоса мурашки по коже. — Прости меня, малыш. Я такой дурак. — Юнги ненавидит извиняться, и все это знают, однако сейчас он действительно хочет убить себя, лишь бы Пак не ронял свои слезы.       Чимин утирает слезы и поворачивается к Мину лицом.       — Мне двадцать один. — Шепчет он. — Поцелуй меня. За каждый год. Двадцать один поцелуй. — Чимин говорит уверенно, но дрожащий голос выдаёт его с потрохами.       Юнги понадобилась минута, чтобы переварить сказанные Чимином слова.       Что ж, поехали:       — Ты красивый. — Юнги легко касается его губ. Раз.       — Милый. Два.       — Заботливый. Три.       — Терпеливый. Четыре.       — У тебя прекрасный голос. Пять.       — И тело. Шесть       — У тебя очень красивая улыбка. Семь.       — Ты очень любвеобильный, и, знаешь, я давно послал бы любого. Восемь.       — Но твои объятия готов принимать вечно. Девять.       — Ты прекрасен. Десять.       — Словно ангел, спустившийся с небес. Одиннадцать.       — Я не знаю, за что мне такое чудо, как ты. Двенадцать.       — Я не заслужил такого солнышка. Тринадцать.       — Но я рад. Четырнадцать.       — Что ты у меня есть. Пятнадцать.       — Мой Чимин-и. Шестнадцать.       — Я готов каждый раз под землю провалится, когда ты плачешь, я так ненавижу видеть твои слезы. Семнадцать.       — Твои глаза-полумесяцы, боже, они сводят меня с ума. Восемнадцать.       — Ты весь сводишь меня с ума. Девятнадцать.       — Будь моим? Двадцать.       — Я так люблю тебя, мой Чимин-и.       Вместо лёгкого чмока Юнги целует. По-настоящему целует. Сминает мягкие и до невозможности сладкие губы Пака своими, прижимая к себе, гладя по спине.       Чимин чувствует, как снова начинает плакать. Он отвечает сквозь слезы, целуя совсем неумело, с каждой секундой прижимаясь все ближе.       Юнги отстраняется нехотя, вытирая слезы Пака большими пальцами и улыбаясь слабо.       — Не плачь, малыш. — Шепчет Мин, прижимая его к себе и целуя в макушку.       — Я так люблю тебя. — Всхлипывает Пак. Слёзы уходят, дыхание выравнивается. — Я знаю, что просил всего двадцать один, но, пожалуйста, поцелуй ещё. — Он поднимает взгляд, кусая губу.       Юнги усмехается и касается губ Чимина снова. Пак сводит его с ума все больше, когда кусает за губу. Мин рычит утробно и пропускает в приоткрытый ротик язык, лаская небо и десна Пака, переплетая с его.       Чимин стонет, чувствуя, как Юнги проезжается коленкой по паху, и Мин рычит снова, снимая с Чимина футболку. Юноша ведёт руками по бокам младшего, оглаживает его пресс и сжимает талию. Чимин стонет снова и потирается возбуждением о бедро Юнги, углубляя поцелуй все больше.       Юнги переворачивает Чимина на спину и нависает сверху, держась на руках. Он спускается на шею младшего, осыпая её поцелуями, оставляя красные следы, которые с каждой секундой становится ярче. Он кусает ключицы Чимина и спускается к соскам, играя с ним языком, зажимая губами и покусывая.       Чимин под ним ерзает, прижимаясь все ближе и постанывая.       Юнги ведёт языком по кубикам пресса, оставляя на них более яркие засосы, чем где-либо и спускается языком ниже. Он стаскивает с младшего шорты вместе с бельем.       Он ведёт языком по открывшейся головке языком, собирая солоноватую смазку, и это заставляет Чимина задыхаться. Он стонет громче с сжимает простыни в кулаках.       Юнги ведёт языком по всей длине и посасывает яички по очереди. Чимин везде гладкий, но бритвой не тронутый, и Мину от этого срывает голову. Он протягивает руку вверх и подносит пальцы к губам Пака.       Тот понимает, что делать сразу, начиная посасывать длинные пальцы, обводить из языком и сжимать губами.       Юнги вынимает их вскоре и садится, разводя ноги Чимина шире. Мин оглаживает сжатый анус, после чего вводит в его один палец. Он выпускает тихий хрип, когда чувствует, насколько в Чимине узко. Пак лишь жмурится и мычит, чувствуя неприятную боль.       — Расслабься, малыш. Позже будет приятно.       Чимин кивает. Чимин верит. И Чимин не жалеет об этом, потому что когда добавляется второй и третий палец, ему все неприятно все меньше. Пак чувствует, как Юнги задевает простату, и это заставляет его буквально вскрикнуть, изогнувшись дугой.       — Ах, папочка! — Бездумно стонет он, чувствуя, как сладкая нега распространяется по всему телу.       Юнги усмехается, вынимая пальцы и снимая с себя одежду тоже. Член возбужденно пульсирует, прося большего. Мин приставляет головку ко входу и водит немного по колечку мышц, после чего аккуратно входит. Чимин сжимает его, и Юнги не может сдержать стона.       Бархатные узкие стенки обволакивают член, и это самое приятное, что Юнги когда-либо чувствовал в своей жизни.       Мин начинает двигаться, каждый раз входя полностью. Сладкие стоны Пака ласкают абсолютный слух Мина, заставляя его кусать губы и ускоряться.       Юнги снова целует Пака, переплетает их языки, гладит талию младшего и кусает его пухлые губы.       Чимин начинает подаваться бедрами навстречу, получая невъебическое удовольствие от всего этого.       Юнги раз за разом проезжается по простате, и Пак просто не выдерживает, кончая себе на живот.       Мин чувствует, как его сжимают сильнее, как стенки начинают пульсировать вокруг плоти, и кончает внутрь, дергаясь и выпуская хриплый стон.       Он выходит, наблюдая за тем, как из дырочки вытекает собственная сперма. Мин достает из тумбы салфетки и вытирает их, после чего натягивает на Пака белье и ложится рядом, обнимая.       — Мы же теперь. Встречаемся? — С надеждой спрашивает Пак.       — Да, Малыш. — Юнги целует его в макушку. — Поспи. — Он улыбается.       — Хорошо. — Кивает Пак. Только, Юнги.       — М?       — Я люблю тебя.       — Я тебя тоже люблю, котёнок.       Чимину двадцать один, и из проблем у него остались только синяки под глазами и боли в спине после первого раза.       Чимину двадцать один, и он абсолютно счастлив.