Сборник зарисовок

Вот и он... Храм Святопламени. Она всего лишь раз видела его снаружи. Все больше изнутри и то... Лишь его комнату. Иронично... Зачем она здесь? Чего хочет добиться от молчаливой статуи Алларионы, возвышающейся над всеми? Она ведь все равно не ответит. Всемилостивая Богиня Аллариона, свет этого мира... Стоит ли ведьме преклонять колени перед той, кто не уберег самого светлого человека в ее жизни? Однако... Она все же преклоняет колени перед этой холодной, безмолвной статуей. Какой смысл вообще поклоняться этому каменному идолу? Будто он чем-то может помочь. Девушка все еще прячет лицо в тени капюшона. Она пытается сохранять спокойствие, но ее выдают дрожащие пальцы, сжимающие платье, обтягивающее колени сейчас. До боли, до побелевших ногтей, ведь иначе никак. Иначе она расплачется и толку не будет от этого визита. Она молчит, но в ее мыслях целый монолог. "Ну здравствуй, "Богиня". Вот она я - ведьма - в твоей обители, главном твоем храме. Как видишь, не горю от твоей ауры...Говорят, ты Всемилостивая, любишь каждого, кто придет под твое крыло, но... Почему, почему ты допустила это? Разве не был он верен тебе? Разве плохо проводил молебны, песнопения и прочую ересь тебе в угоду? Так почему... Почему ты допустила его смерть?" И она знает, что равнодушная статуя, раскинувшая руки, будто приглашая в свои объятия не ответит, но... Вопрос "Почему?" рвется сам собой. - Почему? - шепчет она, ощущая странное тепло на щеках, а когда видит пару темных капель на шелке платья, понимает - слезы все же прорвались. - Почему ты допустила это, Аллариона? Вид собственных слез злит. Она не хотела показывать свою слабость именно тут. Энджи порывисто встает и не оборачиваясь уходит прочь. Будь ее воля, она сожгла бы этот рассадник святости к Миранде! Она почти выходит, но... Это чувство... Будто ОН обнимает ее за плечи, заставляет ее остановиться и недоверчиво положить руку на плечо. Пусто... Но это ощущение такое явное, что становится тошно. Ведьма, стиснув зубы, переступает порог. Зубы скрипят, едва не крошатся от плохо скрываемой ярости. Она ненавидит это место, ненавидит псов Богини... Но еще больше она ненавидит себя за то, что не может отпустить Слэма. За то, что все это время корит себя в том, что ей не удалось его спасти. Под плащом не видно, что она сгорбилась от боли, не видно, как ручьями текут слезы из ее глаз. Все, на что она надеется, так это то, что однажды она сможет его отпустить, и боль утихнет. Когда-нибудь, но не сейчас.