Ивар по-другому не умеет

Незримый гость пришел в дом Ивара Бескостного в Йоль, самый желанный гость… Морозный воздух зимнего Вестфольда к рассвету затягивался пеленой тумана, но по ночам был вполне ясным. Со стороны причала тянулась вереница йольских украшений. Еловые веточки, ленточки, шишки, что висели на входных дверях домов. Празднование середины зимы для скандинавов было одним из любимейших праздников. И никто не оставался неподготовленным. Тихая зимняя ночь, радушно принимала сошедшую к ним гостью, оставляя ту инкогнито. Она, незримая для всех, не спеша ступала по земле конунга Ивара. Разглядывая дома, улицы, рыночную площадь. По окружающей обстановке вполне можно было сказать в каком состоянии находится город при его правлении. И то, что видела она, было свидетельством неплохой жизни горожан. Крепкие стены, огораживающие поселение, и внушительные ворота со стражниками, создавали ощущение надежности. Жилые дома выглядели ухоженными и добротными, даже лачуги для рабов, казались ей достойными. Они теперь не спали в хлеву со скотом. Высеченные из дерева идолы, как и положено языческим традициям стояли в центре, что не могло ни радовать. В целом, все выглядело очень хорошо, сытая жизнь поселения — залог верности воинов. Подойдя к длинному дому, она рассматривала количество охраны у входа. Бескостный надежно защищал себя, что было правильно. Пес, что лежал у порога, зарычал при ее появлении, когда та уже было собиралась войти. Этим он разбудил одного из стражников. — Кто здесь? — буркнул сонный мужчина, пытаясь скинуть пелену сна. Собака лаяла перебиваясь на вой. — Да заткнись, старый, — ворчал викинг. — Весь дом разбудишь. Что-то приснилось тебе, дурень? Высокая женщина склонилась к воющему псу, заглядывая в его глаза. Затем, приложила указательный палец к губам. Ее большой рот, растягивался в ухмылке. Пес заскулил, прижимаясь к хозяину. Он также продолжал смотреть на призрачную гостью, которую стражник в упор не видел и не чувствовал. Она, так же тихо прошла в медовый зал. Не было слышно ни ее шагов, ни шелеста подола роскошного платья, ни позвякивания браслетов и ожерелья на шее. Женщина остановилась в центре зала, не спеша осматривая убранство дома. Ее глаза и дорогие украшения, отражали свет от огня. Внутри медового зала было много красивых и ранее ей неведомых предметов. Она прикасалась к каждому из них, пытаясь понять смысл их назначения. На столе она приметила бревно с тремя свечами. В этом доме чтут традиции, а это она уважает. Отрадой для ее глаз были символы воронов на гербе длинного дома. Трон конунга и кюны выглядел более чем дорого, что говорило о состоянии семьи, что владеет всем этим. Их места во главе длинного дома были роскошнее, чем когда-то у нее и ее конунга. Но она больше не кюна, а всего лишь гостья. Поэтому выбрала себе место у очага. Она не мерзла, и не пыталась согреться, просто это было правильным. Обнаружив там прялку, женщина вспоминает, как раньше ей нравилось это занятие. Маленький Арн, приложив немало усилий, выбрался из люльки, перевалившись всем весом. Придерживаясь за нее ручонкой, он установил равновесие и захватив игрушку, поплелся к выходу из спальной родителей. Кусая маленькие пальчики, малыш спотыкаясь, вошел в медовый зал и остановился. Он смотрел на женщину, что расчесывала вьющиеся светлые волосы. Она тоже заметила малыша и остановилась. Женщина склонила голову на бок, пристально рассматривая его. — Привет Арн, — улыбнулась гостья. — Пливет, — пролепетал малыш. — Иди ко мне, — ее руки протянулись к нему. Рыжеволосый мальчик сделал несколько неуверенных шагов на встречу и свалился, запутавшись в ногах. На что она лишь усмехнулась, и поспешила поднять его с пола. Открыв глаза, Роар поднялся в кроватке, осмотрел слабо освещенную спальню. Не увидев брата в люльке, он встал и осмотрел часть спальной родителей, специально отведенную для детей. Арна не было. Тогда он пересек большое пространство и подобрался к кровати родителей. Он, как старший ребенок, давно спал отдельно, но когда Арн пугался во сне и забирался в родительскую постель, то и он не удерживался от такого. Но брата и там не было. Хмуря бровки, малыш осекся. Ему показалось, что он слышит голос из другого помещения. Будить отца ему не хотелось, так как он считал, что нужды в этом нет. Роар пошел на звуки голоса, пытаясь различить речь. Выйдя по следам младшего брата, он увидел как тот сидит на коленях у незнакомой им женщины. Она закутала Арна в свою меховую накидку и что-то ему рассказывает. Заметив его, женщина повернулась. Ее большие глаза отражали пламя, а в улыбке и разлете бровей было нечто необычное. Он подумал, что никогда раньше не видел таких женщин, таких лиц. В ней было что-то неземное, но в силу совсем детского ума, он этого пока не понимал. — Здравствуй Роар, — поприветствовала она его. — Садись к нам. — Ты Фригг? — удивленно, но без страха вопрошает мальчик. — Я Аслауг, — отвечает она. — Прошу присаживайся к нам. Приняв приглашение, он присел рядом, но бдительности не терял. — Та самая Аслауг? — осмелился спросить старший брат. Они были очень похожи, но все же различались. У Роара волосы были темнее и отдавали в медь, у Арна рыжие и посветлее, но их объединяли их глаза. Точно такие же холодные и голубые, как у ее любимого сына. Аслауг подняла его лицо за подбородок, всматриваясь в эту синюю бездну. — Эти глаза я узнаю из тысячи, — прошептала она. — Я мать Ивара Бескостного, Вашего отца, — наконец ответила она на его вопрос. — Аслауг мертва, — пытался понять происходящее Роар. Бабушка укачивала младшего одной рукой, лаская голову старшего, вводя его в состояние дремы. — Верно, — усмехнулась она. — Но сегодня я здесь, пришла посмотреть на моих детей и внуков. Арн уже мирно сопел, убаюканный ею. Старший же пытался сохранять бодрствующий рассудок, но давалось это с трудом. — Ваш дед — Рагнар Лодброк, был одним из величайших воинов и правителей, амбициозный вождь и умелый предводитель. Ваш отец рассказывает Вам о нем? — Да, — ответил полусонный Роар. — Хорошо, — томно прикрывает глаза Аслауг. Она не держит зла на него. Все так же любя, и восхваляя его правление и победы. Ей отрадно знать, что их дети передают своим детям сказания о Рагнаре, вкладывая в них дух воинов. — Мама рассказывала нам и о тебе, — вдруг решил оповестить ее старший внук. — Правда? — перевела она на него взгляд. — И что она рассказывала Вам обо мне? — Что ты дочь Сигурда, победителя Фафнира и великой воительницы Брюнхильды, — ответил мальчик. — Что твои мудрость и дар предвидеть будущее, не уступали Фригг. Аслауг улыбалась рассказу внука. Ивар и Дана следуют всем традициям, воспитывая детей в языческой культуре и передают им сказания о предках. — Мой отец Сигурд, победил Фафнира, — повествовала Аслауг. — Мой супруг Рагнар — отец Вашего отца, прошел путь от обычного земледельца до конунга, Ваш отец Ивар Бескостный стал конунгом Вестфольда. Но Вы, — она смотрела на них не как на детей, а как на богов. Вы превзойдете их всех своими достижениями. — Я стану великим воином? — интересовался Роар. — Ты станешь величайшим правителем, затмив славу своего отца, — ответила Аслауг. — А Арн? — продолжал малыш. — Арн не отстанет он тебя, — улыбнулась женщина, прижимая младшего внука к себе. — У тебя будет много сыновей, а у Арна двое. И Вы разделите власть поровну. Ваша сестра превзойдет красотой Фрею, о ее талантах будут слагать легенды. — У нас нет сестры, — хмурился старший. — Есть, — улыбнулась женщина. Ей еще хотелось побыть с внуками, но ее время заканчивалось. С первыми лучами солнца, образ Аслауг растворится в утренней дымке, без следа. Аслауг смогла передать им все, что знала, все, что ей позволили рассказать боги. Эта встреча, которую позже оба брата будут считать сном, станет судьбоносной в их жизни. И каждое из ее пророчеств, сбудется с мельчайшей точностью. Женщина, продолжая укачивать младшего, взяла за руку Роара, направляясь к спальной конунга. Ей, как бабушке, хотелось уложить внуков обратно в их кроватки, убаюкав на прощание. При жизни ей не довелось побыть в этой чудесной роли, но хотя бы сейчас, на несколько часов она смогла побыть любящей бабушкой. Женщина уложила младшего, укутав его одеялком. Затем, помогла старшему улечься, заботливо завернув его в плотный кокон из шкур. Она склонилась к мальчику, поцеловав его в лоб. Этим жестом она в буквальном смысле усыпила его. — Будь сильным мой милый Роар, — шептала женщина внуку. — Как твой отец и дед, будь умелым воином и достойным правителем. Защищай Арна и Асу. Мы с Рагнаром будем наблюдать за Вами. Аслауг подошла к большой двуспальной кровати, внимательно осмотрела невестку. Та ведь еще даже не подозревает, что уже носить дочь. Или догадывается, но пока не сообщает мужу. Затем присела на край рядом с сыном. Его лицо было спокойным и умиротворенным. Ее длинные тонкие пальцы оставили прохладные дорожки на его лице и волосах. Рассвет не щадил ее, красная заря стрелой пронизывала небо. Аслауг ночным призраком стоило спешить обратно за порог. Женщина еще несколько секунд любовалась таким родным человеком, вспоминая свою молодость и его детство, прежде, чем направилась к выходу. Зашипевшая кошка, что вернулась в дом после ночных прогулок потревожила сон конунга. Тот, с сонным лицом и закрытыми глазами, швырнул в сторону шума подушку. Прищуриваясь, Ивар пытался разглядеть, попал ли он в мишень. Заметив знакомую фигуру, он привстал на кровати, потирая лицо рукой. — Кто здесь? Аслауг не ответила, лишь улыбнулась, скрывшись в коридорах длинного дома. Бескостный проследовал за ней. Но обнаружил там только рабынь, что начинали работу с самого утра. Странное наваждение пробудило в нем легкое беспокойство. Ивару хотелось поскорее вернуться в теплую постель, досыпать свой сон в обнимку с кюной. Но по возвращению, жены там уже не было. Нашел он Дану в соседней комнате, что служила уборной. Бледная, она умывала лицо, слегка пошатываясь. — Все в порядке? — спросил обеспокоенный супруг. — Да, что-то живот заболел, — ответила рыжеволосая. Конунг с недоверием посмотрел на нее. — Пойдем в постель, — указал ей Бескостный. Уложив жену в кровать, ему пришлось укладывать и проснувшихся детей, что уже облюбовали их ложе. — Ложитесь ко мне, — подбирая малышей ближе к себе, промурлыкал Ивар. — У мамы животик болит, не беспокойте ее. — Это из-за Асы, — промямлил Роар, укладываясь между родителей рядом с братом. — Что? — повернулась к нему Дана. — Так Аслауг сказала, — пытался объяснить младший. Ивар и Дана переглянулись. — Кто сказал? — уточнил конунг, пытаясь разобраться. — Боги, — прошептала кюна, ощупывая грудь и живот. — Она снилась мне. — Приходила Аслауг, — цокнул языком Роар, раздражаясь на их непонимание. — С тобой все хорошо? — беспокоился Ивар о состоянии жены. — Не уверена, но, — замялась Дана. — Возможно я снова беременна. — Так это же замечательно, — улыбался конунг, крепче сжимая руку супруги. — Так что тебе рассказала Аслауг? — обратилась она к старшему сыну. — Брось, — усмехнулся Бескостный. — Это был просто детский сон. — Устраивайся удобнее, — указал он матери. — И я расскажу. Дана точно знала. Это не был сон или наваждение. Девушка была уверена, что прошлой ночью Аслауг была здесь. Она всегда приходит к ней во сне, чтоб предупредить о чем-то. А в этот Йоль, она пришла проведать внуков и сообщить о скором пополнении их семьи. Она наблюдает за ними всегда.