Ты настоящий дьявол, Милас

Горохова совсем недавно давала обещание, что больше не будет пить и курить, что откажется от наркотиков. Но вся проблема в том, что ее главный наркотик — это нарцисс школы леди по имени Ксения Милас и от него сложно отказаться. И все бы ничего, но Анна сама предлагает девочкам купить алкоголь. Сама покупает пачку сигарет в магазине. Она делает это все осознанно, желая хотя бы ненадолго забыться. Потеряться. Не видеть этих небесных глаз, которые смотрят в самую душу. Коверкают там все, переворачивают с ног на голову. Смотрят так, как будто знают обо всех тайнах, которые Горохова так тщательно старается скрыть. Милас смотрит на рыжеволосую с непониманием. Гороховой же кажется, что с ненавистью и презрением. Но ей плевать. Во всяком случае, она делает вид, что ей это вовсе неважно. Она жалеет о своих словах, что Ксения не будет спать с ней в одной кровати, а она ведь так этого хотела. Но разве она имеет право показать свою слабость? Нет. Они обе ведут борьбу с самими собой и заодно друг с другом. Стараются кольнуть побольнее, задеть, вставить свое колкое слово, разозлить, вывести на эмоции. — Я не буду пить, — заявляет Ксения. Когда пацанки возвращаются с магазина. Все одаривают ее недовольным взглядом, но ее интересует лишь один. Тот, который принадлежит рыжеволосой бестии, которая прожигает ее своим яростным взглядом. Милас нравится цеплять ее своими выходками. Все их взаимодействие состоит именно на таких моментах. И всем кажется, что они ненавидят друг друга, но на самом деле, где-то глубоко внутри, они обе понимают, что влюблены. Влюблены до этих проклятых бабочек внутри. До бешено колотящегося сердца, стоит лишь услышать этот заносчивый и ненавистный любимый голос. — Я тоже не буду, — поддерживает ее Саша-Настя. И вот за нее девочки радуются, поддерживают ее, на что Милас лишь фыркает и идет чистить бассейн. Она хочет освежиться, искупаться. К ней тут же присоединяется Лера. Девушки начинают прыгать в бассейн с трамплина, но этой высоты им мало, и тогда Ласточкина предлагает Ксюше прыгнуть с крыши. Милас осматривает здание, стараясь рассчитать примерное расстояние, а после кивает и пацанки под веселый хохот поднимаются наверх. Горохова же сидит с каменным лицом, наблюдая за тем, как Ксюша веселится с новенькой. И где-то внутри появилось неприятное чувство. Оно больно кольнуло, заставляя недовольно сморщится. А желание набухаться только возросло, поэтому Анна потянулась к одной из бутылок колы, по которым они разлили пару бутылок коньяка. Она делает большой глоток, морщится от горького привкуса. Горло тут же обожгло, но ей нравится это. Все же лучше, чем испытывать колющую внутри ревность. Горохова и не догадывается, что Милас точно так же ревнует ее. Ревнует каждый ебаный раз, когда та кого-то обнимает, чтобы успокоить. Ревновала, когда Валерия рассматривая их фотки с фотосессии, сказала, что приударила бы за ней. Ревновала, когда Анна сказала, что лучше будет спать с Зариной, а не с ней. Ревнуют, но обе молчат, скрывая это за сарказмом и озлобленностью. — Ты забыла, что курить на проекте запрещено? — интересуется Милас, когда находит Горохову с сигаретой в руках, — думаешь, если здесь нет камер, то преподаватели об этом не узнают? — Если ты им не доложишь, то не узнают. И вообще, Милас, отъебись, — Горохова ни разу не называла Ксению по имени. Только в своих мечтах и снах. То ли из-за стеснения, то ли, а хуй знает, почему она не могла назвать девушку по имени. — Я не собираюсь никому докладывать, но разве ты приехала сюда не для того, чтобы меняться? — опять этот надменный голос и хоть Горохова не видит ее лица, она уверена, что Милас сейчас ехидно улыбается. Еще бы, Аня ведь ее главный соперник, враг, а тут она сдается. Сначала напивается, а теперь еще и курит. Если об этом узнают учителя, а про вечеринку они обязательно узнают, то Анне сделают выговор. Отругают. И казалось бы, что плевать, но это не так. Горохова не из тех людей, которые отказываются от своих слов. А она обещала, что поменяется. И ей сейчас безумно стыдно. Стыдно за то, что она позволила себе совершить такую ошибку. Аня выпускает клубы дыма в ночной воздух и смотрит вверх, любуясь ночным небом. Ей хочется плакать. Хочет бросить все, уехать домой, главное, чтобы подальше. Подальше отсюда. Подальше от Милас. Чтобы не видеть этого нарцисса и не сорваться. Не рассказать ей все. Горохова знает, если она сейчас признается, это будет приравниваться к ее поражению. — Милас, это не твое ебаное дело, — злится Анна, бросив на Ксению недовольный взгляд и тушит сигарету, — все, довольна? Милас лишь хмыкает и уходит в дом. Вечеринка закончилась. Все уже давно в доме, лишь Анна сидит на улице и дрожит. Дрожит не от холода, а от злости. Она злится на саму себя. Злится на Ксюшу, которая вечно появляется в самый неподходящий момент и вправляет ей мозги. Разве ей не выгодно, что Горохову выгонят? Почему она каждый раз делает ей замечания, но никогда не рассказывает об этих проступках? Анна не знает ответов на этот вопрос, она поднимается и направляется к пацанкам. Они за эти недели успели сдружиться, а последние две недели с ними и Милас начала больше контактировать. Горохова заходит в гостиную, где все девочки уже разлеглись по кроватям. Зарина оказалась внизу. Чудно. Наверх идти не хочется, ведь там явно спит Милас, а Анна с ней спать не собирается. Девушка вытаскивает кровать Зарины, та что-то недовольно ворчит, но после начинает смеяться. Остальные ржут над тем, что дотащить удалось лишь каркас кровати и саму Зарина, а нижняя часть кровати отвалилась еще на отъезде от прежнего места. Аня оставляет это гиблое дело и заваливается на диван к девчонкам. Как ни странно, но в этот раз вечеринка заканчивается более-менее мирно, не считая случившей у Анжелы истерики. Пацанки быстро уснули. Все, кроме одной. Милас сидела на подоконнике второго этажа и наблюдала за ночным небом. Спать вовсе не хотелось, а завтра придется рано вставать. Ксюша сползает со своего места и направляется к кровати, ложится на нее и закрывает глаза.Она не уверена, что спала, скорее задремала перед самым подъемом. Она приводит себя в порядок и спускается, где по лицам других пацанок видно, что им так же хуево. Как и ей, а некоторым даже хуже. Анжела до сих пор не протрезвела, а лучше всех выглядела Саша-Настя, которая вчера не только не бухала, но и спать легла раньше всех. Девушки направляются на встречу со своей наставницей, которая уже давно ждет их в назначенное время. Она хвалит их за то, что они хорошо показали себя, и всем становится ужасно стыдно, но они молчат, а женщина дает им задание — постирать одежду хосписа. Некоторые из пацанок сначала пофыркали, но все дружно принялись за дело. Удивительно, что никто не возмущался, никто не побрезгал, все слаженно работали. Милас то и дело бросала взгляд на Горохову, которая сидела подальше от всех, старательно стирая чужую одежду. В этих движениях читалась такая злость, что еще немного и она просто дырку протрет или сломает стиральную доску. И так невовремя на поляне появляются парни. Очень невовремя. Ксюша знает, еще немного и Аня взорвется, по ней это видно. Милас старается избавиться от парней, или хотя бы перенять их внимание на себя, но один из парней все равно продолжает крутиться возле Анны. И вот она точка кипения, один из этих имбецилов забирает у одной из пацанок простынь, которую она настирала и бросает в реку. Три. Два. Один. Горохова встает и со всей силы врезает нахально улыбающемуся парню в челюсть. Анжела успевает быстрее Ксюши среагировать на все это и оттаскивает Аню, которую аж трясет от злости. Косполова не справляется с разъяренной пацанкой, поэтому к ним вмешивается Милас. — Аня, успокойся, тебя всю трясет, — шепчет Ксения, стараясь достучаться до Гороховой, но это ни капли не помогает, и девушка вновь бросается на парней. Милас матерится про себя, она понимает, что Ане нужно выпустить пар, но за такой проступок ей влетит от преподавателей. Ксюше все же удается оттащить Анну от парней и она, держа ее за руку, отводит ее подальше от камер. Сверлит ее своим взглядом, старается залезть в самую душу, а Гороховой от чего-то становится стыдно. Она краснеет до кончиков ушей и опускает голову. — Горохова, да что с тобой блять творится? Вчера напилась, курила, сегодня срываешься и бросаешься с кулаками на парней, ты понимаешь, что такое может стоить тебе места на пацанках? — отчитывает ее Ксюша, а Анна как будто и не слушает вовсе, сжимает руки в кулак, а затем разжимает и так по кругу, старается успокоиться, только вот рядом с Милас это пиздец как сложно. Сложно сконцентрироваться на чем-то, кроме ее пухлых алых губ, нежно-небесных глаз, которые вообще законно иметь? И от этого Аня злится еще больше. Злится из-за того, что не может получить желаемое. И от этого ее накрывает. На глазах выступают слезы, губы сложились трубочкой, и она сейчас похожа на ребенка, которого отчитывают за какой-то серьезный проступок. Ксения удивленно смотрит на девушку и даже теряется от такой реакции Гороховой. Она даже на занятиях у психолога редко плакала, хотя рассказывала довольно болезненные вещи, а сейчас то что случилось? Милас не знает, как следует поступить, поэтому просто притягивает Анну к себе за талию и нежно обнимает. Горохова в порыве эмоций просто прижимается ближе, не совсем понимая, что сейчас происходит. Но руки Ксюши оказались такими нежными, да и ее объятия тоже. Аня всегда считала, что девушка грубая, а тут такое открытие. Горохова чувствует, как по ее волосам мягко проводят рукой, а затем зарываются в них, слегка массируя. Успокаивают. И Аня действительно успокаивается, прикрывает глаза и просто отдается в умелые руки Милас. Они стоят так несколько минут и обеим слишком хорошо. Слишком приятно. Слишком тепло. И все это слишком. Слишком правильно. Слишком идеально. Как будто нашелся недостающий пазл, чтобы закончить целую картину. Горохова приподнимает голову, встречаясь взглядом с потрясающе голубыми, просто блять божественными, глазами и тает под их взором. Еще немного и она просто растечется тут лужицей. Счастливой, мать его, лужицей. Она слегка улыбается, а у Милас сердце на секунду от этой улыбки останавливается, и она медленно проводит по розовой щеке ладошкой, после чего притягивает к себе и нежно целует. У Ани искры в глазах и бабочки порхают в животе. Ей кажется, что она просто спит, поэтому не сразу отвечает на поцелуй, но стоит Ксении стать настойчивее, как она приоткрывает губы и пропускает ее язычок в свой рот. Горохова зарывается рукой в короткие волосы Милас и чуть тянет за них. Ксюша тихо стонет в чужой рот и отстраняется, расфокусированным взглядом смотря на Анну, у той опухшие от поцелуя губы, бордовые от смущения щеки и растрёпанные из-за Милас волосы. Вся эта картина заставляет девушку улыбнуться, а Горохова опускает взгляд и чуть отстраняется, но так, чтобы ощущать дыхание Ксении на своей коже. — Ты настоящий дьявол, Милас, — выдыхает Горохова и все-таки поднимает голову, смотря на девушку. — Когда ты уже начнешь звать меня по имени? — наигранно обижено интересуется Милас и улыбается. Анна медленно тянется к Ксении, та думает, что за новым поцелуем и поэтому прикрывает глаза, но у Гороховой совсем другие намерения. Она приближается к уху Милас и нежно выдыхает: — Ксюша.