Издержки воспитания (макси)

— Чего я понять не могу, так это кто тебе Мэриан? — задумчиво высказался Кили после ужина, когда большая часть гномов уже спала. Угомонился Бофур, свернувшийся клубочком вокруг своей ненаглядной шапки; похрапывал, аккуратно выложив косу на живот, Бомбур. Бормотал что-то во сне Нори — непонятно, но явно протестующе, и так же непонятно, но сурово отвечал ему спящий Дори. Молча, вытянувшись в рост, спал неподалёку дядюшка, и было его совершенно не слышно, зато неподалёку ворочался и тоненько всхлюпывал носом маленький хоббит… С чего бы это? В пещере тепло, сухо, гроза осталась снаружи, великаны тоже — что ещё нужно для счастья? Гай, собственно, тоже почти спал, поэтому вопрос Кили застал его врасплох. Обсуждать свои личные дела ему не хотелось, тем более на сон грядущий: кошмары ему были не нужны — однако на то, что Кили уймётся, надежды не было. — Сам не знаю, — подумав, ответил Гай. Такой ответ, разумеется, особых раздумий не требовал, но объяснять было слишком долго. — Но ты же хотел на ней жениться? — Кили заговорщицки толкнул Гизборна в бок. Фили молча кивнул, блеснув в полутьме глазами. — Сам говорил. — Ну, хотел… — подтвердил Гай. — И чего? — Не женился. Бывший помощник шерифа, по примеру дядюшки, вытянулся во весь рост, демонстративно закрыл глаза — и тихо чертыхнулся: в пещере, конечно, пока было тепло, но это пока, а гномье одеяло оказалось слишком коротким. Зря он не переговорил с раздольским капитаном, тот наверняка понимает в походных нуждах… Ладно, придётся пока жить так, а лучше спросить у запасливого Глоина — кажется, у него были ещё одеяла. И иголка наверняка найдётся… — Почему? Гай неохотно приоткрыл один глаз. — Что — почему? — Почему не женился-то? — Потому что, — Гай сложил руки на груди и крепко зажмурился, полный решимости уснуть во что бы то ни стало, не ответив ни на один вопрос. Кили потянулся пихнуть его ещё раз, но Фили перехватил руку брата. — Отстань, — одними губами сказал он. — Потом узнаем. — Странные вы, люди, — проворчал Кили, неохотно отодвигаясь. — А я гном, — откликнулся Гай. — Ага, помню… — Кили хмыкнул. — Ладно. Но всё равно — люди странные. А Мэриан страннее… страньше… страшнее… ну, в общем, ты понял. — Понял, понял, — отозвался вместо Гая Торин, который, оказывается, вовсе не спал. — А если кто-то сию же минуту не заткнётся, он тоже кой-чего поймёт. Скорее всего, шеей. Добравшись до покоев Владычицы Лориэна, Мэриан замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Говорить леди Галадриэль про грядущие тренировки было немножко страшно, потому что впечатления дамы, понимающей подобные устремления, Владычица не производила. Ну то есть она наверняка ездила на лошадях, а может, и на орлах летала, кто знает. Но вот оружие… Или даже бой без всякого оружия… В общем, Мэриан сомневалась, что наставница одобрит её обыкновение скакать по стенам и крышам. И пусть она этих скачек раньше не видела, во всеведении Владычицы леди Найтон ничуть не сомневалась. Однако ж и лгать не хотелось тоже. Мэриан решительно распахнула дверь в покои эльфийской леди, влетела внутрь и единым духом рассказала про всё: и про вышивание, и про тренировки, и про то, что даже есть с кем позаниматься… а ещё — про штаны, совершенно не подобающие приличной леди, но просто необходимые леди, склонной к физическим упражнениям. Выпалив новости, Мэриан замерла, в ожидании непонятно чего, то ли ледяного молчания, то ли мягкой укоризны, то ли чего-нибудь ещё, неизвестного, но наверняка ужасного. Однако Владычица её в очередной раз удивила. — Значит, уже пора, — сообщила она, загадочно улыбаясь. — Гильраэн, ты вернулась удивительно вовремя — во всех смыслах. Лёгкий смешок заставил Мэриан резко развернуться. В кресле у камина, оказывается, сидела ещё одна дама — молодая, темноволосая и сероглазая. Человек… — Эстель — ваш сын, — уверенно сказала леди Найтон. — Мой, — согласилась с улыбкой Гильраэн. — А с вами мы будем снимать мерки. И обязательно сошьём штаны, не беспокойтесь. — Я не беспокоюсь… Миледи, для чего пришло время? — спохватилась Мэриан. Обычно события не поспевали за ней, но сейчас она явно не поспевала за событиями. Впрочем, Галадриэль, похоже, уже сказала всё, что хотела. — Для самых разных вещей, — ответила она, поднимаясь и подбирая шлейф переливающегося белого платья. — Для мерок. Для решений. А всё остальное мы обсудим потом. — Но… — Мэриан в кои-то веки замолчала сама. Ждать она не любила, но спокойствие, снизошедшее на неё под взглядом прозрачных глаз, требовало ждать, и, в который раз удивляясь себе, леди Найтон послушно занялась разглядыванием вороха тканей... ничуть не подходивших для походной одежды, что бы там ни говорила Владычица! — А была ли любовь? — вполголоса вопросил Гай Гизборн и опасливо оглянулся. Нет, вроде бы никого не разбудил. Оба паразита, не дававшие ему спать, сейчас видят уже десятый сон, а он уснуть так и не смог, и уже часа полтора ворочался с боку на бок. К полуночи в пещере стало удивительно тихо, умолк даже хоббит — видимо, кошмары закончились. Судя по тихому причмокиванию, во сне мистер Бэггинс что-то ел — ну, это вроде для хоббитов нормально. И только он вынужден пялиться в низкий потолок — после того как Фили и Кили приспичило порассуждать о чужой жизни!.. Почему он не женился на Мэриан? Да потому что Мэриан не хотела за него замуж… и за Гуда не хотела тоже, чего бы там Гуд по этому поводу ни мечтал, ехидно подумал Гай. Вряд ли она вообще собиралась за кого-нибудь замуж в Ноттингеме, и даже у того хлыща, графа, не было никаких шансов… Интересно, почему? Любая девушка мечтает о замужестве… Рыцарь тихо хмыкнул. Это, в общем-то, был не самый интересный вопрос. Самое интересное — почему он не ощущает желания разбить голову о ближайшую стенку или хотя бы убить леди Найтон, чтобы никому не досталась. Несколько месяцев назад, скажем, он бы так и сделал. Ну… подумал бы об этом точно. А сейчас ничего подобного. Только лёгкое, чёрт возьми, сожаление о несбывшемся. Всё ж таки любовь — прекрасное чувство. А Мэриан — она… — Красивая, — сказал бывший чёрный рыцарь, мстительно нависнув над Кили. Кили нервно всхрапнул. — Всё при ней. Умная. Приданое ничего себе… Сейчас нет, а раньше было. Слышишь, братец? Кили дёрнулся и засопел. Кажется, кошмары мистера Бэггинса сменили хозяина. Гай наклонился ниже — и замер: в дальнем углу ему почудился какой-то шорох… Рыцарь вгляделся в темноту. Ничего. Какие-то светлые точки, светляки, наверное… Светляки? — Враги! Засада! Подъё-о-о-ом!!! Вопль получился хороший, гномы проснулись сразу, но было уже поздно: в следующий миг пещеру заполонили приземистые коренастые твари с зеленой шишковатой кожей. Эхо в пещере оказалось с подвохом, лязг оружия превращался в жуткий, многократно усиленный треск, громом отдававшийся в ушах, а нападающие ещё и ревели какую-то боевую песнь. Доводилось Гаю сталкиваться с норманнами, ну так те орали примерно так же, только менее противно. Впрочем, на норманнов эти существа были совершенно не похожи. «Орки? Или… как их там… гоблины?..» — пытался сообразить Гизборн, орудуя дарёным мечом. Эльфийский меч оказался хорош. Если б только в пещере не было так темно, а неясных орков-гоблинов не было так много… Очередное утро в Раздоле выдалось тяжёлым. Проснувшись, Мэриан долго собиралась с духом, чтобы сползти с кровати, потому что при каждом движении тело начинало возмущаться. Болело всё, даже то, что болеть вроде бы не способно — ногти и волосы. Виновата в этом, конечно же, была тренировка, которую вчера проводили оба близнеца и Элрос. Кажется, близнецам это доставило неимоверное удовольствие, чего нельзя было сказать о начальнике охраны. Он только морщился, наблюдая, как Элладан и Элроир пытаются уговорить Мэриан пробежать по полосе препятствий, явно рассчитанной на кого-то более крупного. Маленький Эстель даже не пытался вмешиваться: в самом начале издевательств над леди Найтон он взял из стойки меч и ушёл на соседнюю площадку. Туда же сбежала и сама Мэриан — после того как близнецы, устав её уговаривать, решили пройти по полосе сами и по очереди сверзились в замаскированную яму. Кстати, чем эта яма была замаскирована, девушка не поняла. Магией, наверное. Элрос оказался учителем серьёзным, и в конце Мэриан уже была не уверена, хочет ли она стать прежней. Начальник раздольской стражи заставил Мэриан сначала бегать — слава богу, не по полосе препятствий, а просто по площадке, — потом приседать, потом… В общем, эльфийские тренировки оказались излишне человеческими. Мэриан попыталась взяться за меч, благо, оружия вокруг хватало, но даже лёгкий меч казался тяжёлым и неудобным, кроме того, Элрос его почти сразу отобрал и предложил попасть по нему кулаком. Леди Найтон горделиво вздёрнула нос — и промахнулась. Семь раз. Под конец эльф сам себе кивнул — и отправил девушку играть в мяч с Эстелем. Ну, не издевательство ли? И ведь вечером у неё ещё ничего не болело, не то что утром. Умом Мэриан понимала, что всё это совершенно нормально, что изменившийся рост не мог не повлиять на её умения, но как же это было тяжело и обидно! А тут ещё платки… Элроир не обманул, и теперь у леди Найтон было пять платков с тонко отрисованной эмблемой Дьюрина — не слишком объёмной, в соответствии с пожеланиями заказчицы. Но ведь их ещё предстояло вышить! Мэриан обозрела поле работ, тяжело вздохнула и начала раскладывать эльфийские дары: грех было не воспользоваться всеми имеющимися запасами... — Ну и урод… — потрясённо высказался Гай. Огромная туша, восседавшая на не менее огромном троне, этого нелестного отзыва не слышала, а то бы ноттингемскому гному, наверное, сильно не поздоровилось. Однако в данный момент туша, то есть король гоблинов распинался о том, что на его добросердечных и воспитанных подданных, вторгшись на чужую территорию, напали кровожадные злобные гномы, поэтому на всякие там посторонние мнения внимания не обращал. И вообще, его гораздо больше интересовал Торин, причём интересовал как-то очень нехорошо. Во-первых, он явно знал, что за гном попался ему в лапы, а во-вторых, это бородавчатое рыло определённо испытывало глубочайшую радость от такой добычи. Гай даже подумал, что у зелёного урода есть на дядюшку какие-то планы — и оказался прав: закончив с печалью по поводу кровожадности гномов, гоблинский король приступил к обличению собственно Торина. Гномы подобрались: морды окружающих гоблинов становились всё злораднее и злораднее, похоже, дело было плохо... — Чего они вообще хотят? — шепотом поинтересовался Гай у стоящего рядом Фили. После того, как гномов, скрутив, долго тащили по низким тёмным ходам — рыцарь несколько раз стукнулся макушкой об потолок, — вся компания оказалась в огромной пещере, а посреди неё и восседала зелёная туша короля гоблинов. Гномов доволокли до трона и согнали в кучу. «Кузены» попали в центр кучи, причём вполне сознательно: они оружие в ходе сражения за свободу не лишились, и такое преимущество надо было сохранить подольше. Правда, Гай бы предпочёл быть с краю — как достать меч в такой тесноте, он не представлял. Фили передёрнул плечами: — Не знаю. Может, сожрать... — Кого — нас? — Кого ж ещё. Хотя вряд ли. Просто убить. Ну, или выкуп. Гоблины вообще придурки. Почти орки, но не совсем. Но и не тролли. — Значит, жрать не будут, — перебил Гай кузена. Видовые отличия хищной разумной фауны Средиземья его интересовали не очень, а вот судьба своя и товарищей — очень даже. — Ну да, вряд ли… Скорее, выкуп. Дядя… Развернуть мысль Фили не успел. — Больг! — провозгласил бородавчатый король, и Гай увидел, как дядюшка рванулся вперёд. Без оружия. Двалин его перехватить не успел, а Балин и не пытался. И кто тут идиот?! В следующее мгновение Гизборн увидел дядюшкин меч — его держал какой-то мелкий гоблин, а этот зелёный монстр явно собирался разбить меч своей кувалдой. Ну, точно урод! Правда, вряд ли эльфийские мечи такие уж хрупкие, но мало ли… Торин таки добежал, и два величества сошлись нос к носу — фигурально выражаясь, конечно. Нос к носу они могли оказаться, разве что если бы Торин подпрыгнул на высоту своего роста, а в таковых возможностях дядюшки Гай сомневался. Через полчаса леди Найтон раздражённо отложила иголку. Точнее — выронила: как оказалось, руки после вчерашнего заметно тряслись, и вышивать было совершенно невозможно. Хорошо хоть, ей удалось отобрать шёлк по цветам. Корона, разумеется, должна была быть золотая, с алой окантовкой, звёзды серебряными, и бледно-голубые молот и наковальня — тоже хорошая идея. Мэриан прикинула, как это будет смотреться на синем полотне, и пришла к выводу, что даже самое требовательное величество должно быть довольно. А если оно довольно не будет… — Тогда не быть ему больше величеством! — невнятно, но зловеще пообещала Мэриан самой большой коробке с шёлком. Кажется, Средиземье стремительно развращало не только бывшего помощника шерифа, но и леди Найтон, верную сторонницу королевской власти в лице Ричарда Первого Львиное Сердце. Впрочем, на верность местной власти, да ещё гномьей, она, в сущности, не претендовала. И вообще, эта власть, в лице Торина Оукеншильда, вызывала у неё глубочайшее раздражение — не такое, как власть в лице милорда шерифа Ноттингемского Вейзи, но всё же, всё же… Он слишком много о себе воображал, этот «дядюшка» Гая Гисборна, и поставить его на место было просто делом чести для Ночного Дозорного… да и для приличной леди тоже! Впрочем, в таких далекоидущих планах Мэриан себе признаваться не собиралась. И вообще, пора было снова собираться на тренировку, а потом идти к леди Галадриэль — на примерку новых платьев и очередной урок по истории Средиземья. Вечером же её ждала новая тренировка (если, конечно, она будет жива после утренней), а потом она собиралась продолжить свой вышивальный труд. Хотя если руки будут трястись так же сильно… «Приличная леди» тихо — прилично! — взвыла и начала складывать вышивальные запасы в отдельную коробочку: следовало честно признать, что в ближайшее время такие сложные дела ей были не под силу. Гай Гизборн лезть на рожон не любил и обычно не лез. Исключительно если его туда посылали, причём настойчиво, а отказаться было нельзя. Милорду Вейзи это удавалось… если подумать, удалось бы и новообретённому дядюшке, но дядюшка терпение племянника пока не испытывал — или просто границы терпения у Гая сильно расширились. В любом случае, кидаться под чужие мечи бывший помощник шерифа не стремился никогда, разве что деваться было совсем уж некуда. Поэтому, обнаружив себя в общей свалке, которая образовалась у подножия гоблинского трона, Гай очень удивился, и ещё больше удивился, когда какой-то мелкий зелёный придурок попытался вцепиться зубами в его рукав. Но то ли зубы у гоблина были коротковаты, то ли не так уж был неправ милорд Вейзи, когда настаивал на кожаной одежде для своего капитана, но рукав пострадал не слишком и не насквозь — как обнаружил Гай, стукнув зелёного по бугристой башке. Свалка была, в общем-то, не слишком серьёзная — так решил рыцарь, когда удалось расчистить вокруг себя пару ярдов пространства и оглядеться. Гоблинский король отмахивался от дядюшки — уже не безоружного, а с какой-то мелкой секирой. Помогали ему, ясное дело, Двалин и Балин, и на короля гоблинов против короля гномов Гай не поставил бы и ломаного пенса… Дикий вой, повисший под сводами пещеры, резко повысил серьёзность свалки — особенно когда Гизборн разглядел в тусклом свете факелов толпу гоблинов, мчащуюся прямо на гномов. Иллюзий относительно исхода сражения у рыцаря сильно поубавилось: сколь бы сильными воинами ни были гномы, справиться с таким количеством озверевших монстров они бы не смогли. Гай тяжело вздохнул. Погибать совершенно не хотелось, но, похоже, выхода не было. Оставалось заорать что-нибудь торжественное и красивое и с поднятым мечом ринуться в гущу врагов. — Ну… за… короля? отечество? Леди?.. А, наплевать! Раз! Два! Тр… На «три» Гай чуть не выронил меч, потому что огромную пещеру залил слепящий белый свет. — Нет, это просто невыносимо, — пробормотала Мэриан, открыв утром глаза. Вчерашний день превратился в один сплошной кошмар, причём самым приятным моментом — кто бы мог подумать! — стало утреннее вышивание. Примерка вожделенных штанов, впрочем, тоже получилась ничего: леди Гильраэн действительно оказалась мастером и разумным человеком. Она не стала кроить такую обыденную вещь из шёлка, чего Мэриан втайне боялась: штаны были из плотной тонкой шерсти с какими-то незнакомыми нитями, и когда леди Найтон нечаянно зацепилась за резной орнамент стенной панели, ткань рывок выдержала. Это радовало. А вот очередные издевательства над телом и разумом, устроенные близнецами, не радовали ничуть. Правда, вчера вечером Мэриан уже смогла пробежать целых полполосы препятствий, и даже два раза попала по Элросу… из десяти. По заботливо подставленной руке. Впрочем, леди Найтон предпочитала думать, что всё-таки она попала сама — признавать себя полной неумёхой жутко не хотелось. Да нет, если честно, вчерашний день, по здравом размышлении, был не таким уж кошмаром. Но вот ночь… Мэриан очень не хотелось вставать с постели, и не потому, что у неё опять всё болело — болело гораздо меньше, всё-таки ноттингемские приключения не прошли даром, и тело приходило в себя быстро. Но яркий солнечный день за окном почему-то казался тусклым, перед глазами плавала серая паутинка, а где-то на краю сознания притаился такой же серый страх… Ночью Мэриан снова, как и в доме Радагаста, приснился сон. И помнился он так отчётливо, как будто всё происходило наяву. — Надо рассказать миледи, — решительно сообщила Мэриан самой себе и рывком поднялась с кровати. Владычица появлению Мэриан ничуть не удивилась. Вполне возможно, она его предвидела — подумала леди Найтон и тут же мысленно дала сама себе подзатыльник: даже если в Средиземье больше магии, чем в старой доброй Англиии… хорошо-хорошо, в старой доброй Англии магии нет вообще, будем честны!.. всё равно нельзя всё сваливать на неё… Неправда же, есть магия! Матильда! Галадриэль с интересом понаблюдала за калейдоскопом выражений, сменявшихся на лице маленькой леди, и улыбнулась. Предвидела она что-нибудь, или нет — в любом случае, своими видениями Владычица Лориэна делилась редко и далеко не со всеми. — Мне приснился сон! — высказалась наконец Мэриан, справившись со своими странноведческими рассуждениями, — похоже, она была готова на любую глупость, лишь бы не вспоминать этот странный сон. — Даже два! И они были очень… необычные очень! Почему звезда? И эти волки!.. — Расскажи мне, дитя моё, — попросила Галадриэль чуть торопливее, чем обычно: леди Найтон, кажется, была СЛИШКОМ взволнована своими снами. — Сядь и расскажи всё по порядку. Мэриан замерла на полуслове, сжала ладонями виски и опустилась на полированную скамью. — Я видела гномов, — сказала она медленно. — Они шли куда-то друг за другом, и среди них был Гай, а во лбу у него горела тусклая звезда… Их было почти не видно в темноте, а потом они начали превращаться в тени. Сначала Торин… его величество… и другие тоже. Я побежала следом… — И что было дальше? — Владычица встала и подошла к скамье. Мэриан отняла ладони от головы и нахмурилась, вспоминая. — Дальше… Дальше был другой сон. Темная равнина, зубчатая ограда, черная башня… нет, не башня! Дерево! Много деревьев! На них были какие-то светлые фигурки, на этих деревьях, а внизу кто-то дико кричал и… и выли волки. Я уже слышала такой вой! — По дороге к Раздолу? — мягко уточнила Галадриэль. Мэриан, поёжившись, кивнула. — Да. Те чудовища, которые на нас напали. Они выли так же. А потом луна пробилась сквозь тучи и… и там был кто-то с крыльями. А одна из фигурок на дереве вскинула руки… Я вспомнила! Это был Гэндальф! Значит, все остальные… Миледи, это что-нибудь значит? — Вполне возможно, — задумчиво сказала Владычица. — А как ты думаешь? — Не знаю. Мэриан поднялась со скамьи и подошла к окну. Рассказанный сон не стал менее странным, и менее страшным — тоже. — Тогда, пожалуй, нам пора. Голос леди Галадриэль прозвучал так жизнерадостно, что Мэриан вздрогнула. — Куда — пора? — подозрительно уточнила она. Владычица прищурила глаза и, не отвечая, направилась к двери. — Гай, возьми хоббита! — Почему я? — Потому что ты самый сильный! — А кто говорил, что люди слабые? — Хорошо! Ты слабый, но здоровый. Возьми хоббита, кому сказано, на тебе барахла меньше всего! — Ладно, ладно, не ори! Насчёт хоббита на загривке — в общем-то, он там уже сидел, — Гай препирался с Кили просто так, для порядка. После переполоха, устроенного Гэндальфом в гоблиновской пещере — а вспышка, разумеется, оказалась делом его рук, — он был готов нести не только мистера Бэггинса, но, пожалуй, и самого Кили с Фили в придачу — желательно, правда, без доспехов. Гномам явно удалось ухватить удачу за хвост, и пусть на их собственном хвосте висела орда гоблинов… а, где наша не пропадала?! Прорвёмся! Да ещё с волшебником! Белая вспышка была короткой, зато очень плодотворной. Когда Гай открыл глаза, пространство перед ним напоминало поле особо кровавой битвы: гоблины валялись грудами, а уж стонали так, что их боевой клич этим стонам в подмётки не годился. Но главное — и это восхитило бывшего Черного рыцаря больше всего — в отдалении лежал сам гоблинский король. И, судя по всему (в первую очередь — по здоровенной ране в здоровенном брюхе), был мёртв. Мертвее не бывает. К сожалению, насладиться зрелищем Гаю не дали. Оказавшийся рядом Гэндальф без колебаний влепил младшему королевскому племяннику подзатыльник (уж от кого-кого, а от него такого Гай не ожидал!) и скомандовал «За мной!». Как сразу выяснилось, команда была отдана всем, и все без раздумий подчинились, даже дядюшка. Примерно через сто футов на шее у Гая оказался дрожащий хоббит, ещё через сто наступила полная темнота — вереница гномов вбежала в низкий каменный коридор, а ещё через… сколько-то — темнота была совершенно беспросветная — Гай почувствовал под ногой пустоту и беззвучно куда-то провалился. Даже Бильбо пискнуть не успел. Новая посадочная площадка для орлов была прекрасна, и даже Мэриан, до сих пор пребывавшая под впечатлением от своих снов, смогла совершенно неподдельно восхититься. И чёрным полированным гранитом, мягко сиявшим в свете солнца, и коваными решётками ограждения — по ним вились дивные цветы, исполненные так тонко, как будто они были нарисованы, а не сработаны в кузнице… хотя кто их знает, этих эльфов?.. Белоснежная стрелка, рассекавшая площадку надвое, отливала золотом… и, кажется, вызывала больше всего чувств у лорда Элронда. — Орлятню надо было строить, — бормотал Владыка Раздола, тоскливым взором провожая бродившего по площадке Радагаста. Маг, похоже, промерял величину посадочного места, а рядом, задевая крыльями тонко звеневшее ограждение, а когтями — стрелку, топтался Гваихир. Чёрный гранит не подвёл: на нём не оставалось ни царапины, но стрелку на орлиные когти явно была не рассчитана. Похоже, милорд Элронд второй раз наступил на те же грабли. — Элронд? — Да… Кажется, Владыка Раздола мыслями пребывал где-то далеко. По крайней мере, Мэриан его сейчас тревожить бы не стала, однако леди Галадриэль мучения зятя явно не волновали. — Элронд!.. А впрочем… Айвендил! — Владычица повысила голос, и Радагаст всполошенно обернулся. — Галадриэль! Замечательная штука у Элронда получилась, правда? Вот и Гваихиру нравится. Да, милый мой? Гваихир важно кивнул. То, что орёл понимал человеческую речь, Мэриан знала, но всё равно вздрогнула. — А если бы я её не сделал, площадка не вписалась бы в пейзаж… — невпопад заявил Элронд, страдальчески заломив брови. Галадриэль чуть заметно поморщилась. — Что именно? — Стрелу… — Отличная стрела! — с жаром поддержал беседу Радагаст. — Гваихир, ты согласен? — Безусловно, — басом подтвердил Гваихир и шаркнул когтистой лапой. Мэриан чуть не спряталась за Галадриэль, но усилием воли осталась на месте. Владычица повернула голову… — Ты чувствуешь, что должна быть там? — спросила она в упор — совершенно не по-эльфийски. Мэриан замерла, глядя в бледно-голубые глаза Владычицы. Очень хотелось согласиться — в конце концов, здесь все что-то чувствуют, магией занимаются и вообще… Но леди Найтон лгать в самом деле не любила. — Не знаю, — честно сказала она. — Но я хочу быть там. На лице Владычицы Лориэна расплылась медленная ленивая улыбка. — Айвендил! — звонко, во весь голос сказала она. — Ты же отвезёшь девочку туда, где она нужна? Вместо ответа Радагаст извлёк из-за пазухи свою шапку, водрузил её на голову… и торжественно приладил сверху целёхонькое птичье гнездо.