удачи в школе

С тобой я буду твоим светом И освещу твою дорогу. Я сделаю все, чтобы тебе Никогда не было больно.

— Ало, Дим, — послышался дрожащий голос по ту сторону провода, вперемешку со всхлипами. — Антон? Антон, боже мой, что случилось? — забеспокоился Позов и сразу взбодрился, отгоняя остатки сна. — Я шёл в школу, а мне навстречу мои одноклассники, — еле проговаривая слова из-за плача, рыдал Шастун. — А ты знаешь, что они меня… не совсем любят. — Ты сейчас где? — вздохнул Дмитрий и сразу встал с кровати, взглядом ища в бардаке своей комнаты футболку и джинсы. — Я за тобой приеду.       Очень тихо, стыдясь своих слёз, Антон всё же смог сказать, где он. Ещё раз повторив, что сейчас приедет, студент бросил трубку. Он собрался и выбежал из дома так быстро, как только мог. Он сел в машину и поехал к Антону.       Сердце сжималось от волнения. Позов молился всем богам о том, что Шастуну ничего не сломали и с ним всё хорошо. Он пообещал себе, что обязательно скажет маме Шастуна, что ему надо перевестись в другую школу. Пусть она будет не так близко к дому, пусть будет не совсем удобно, но безопасность Антона была прежде всего. Дима даже был готов возить его каждый день. Хоть и будет из-за этого опаздывать на пары.       Школьник сидел на асфальте, прижимая ушибленную руку к груди. Благо, это был всего лишь ушиб, и было не так больно. По щекам текли слёзы, и Антон часто всхлипывал, свободной рукой вытирая лицо. Под глазом расцветал синяк, и по всему телу проходилась дрожь.       Он не понимал, почему его так не любят, почему именно он мальчик для битья. Он ведь ничего им не сделал, даже заучкой не был — просто подростки жестокие. Шастун тихо проскулил, неаккуратно пошевелив ушибленной рукой.       Позов приехал довольно быстро; обычно он добирался сюда минут за пятнадцать, а сейчас доехал всего за семь. Настолько он волновался за Шастуна, что руки на руле дрожали неимоверно. Он затормозил прямо рядом с Антоном и вышел из машины, сразу кидаясь к младшему. — Так, идти можешь? — спросил Дмитрий, укладывая одну ладонь на спину школьника.       Антон поднял на него заплаканные глаза и, не выдержав, уткнулся лицом в плечо Позова. Тот понятливо покачал головой и, вздохнув, погладил Шастуна по волосам. Студент подхватил младшего на руки, а тот удивлённо посмотрел на него, прижимаясь, чтобы не упасть.       Осторожно, Позов усадил Антона на заднее сиденье машины. Школьник благодарно пробурчал что-то нечленораздельное, стыдливо отводя взгляд. Сам Дима сел за руль и сложил руки на груди. Через зеркало заднего вида он смотрел на Шастуна. — Нужно ехать в больницу? — Дмитрий пристегнулся и повнимательнее присмотрелся к другу.       Шастун отрицательно помотал головой и прижал ушибленную руку к себе плотнее. Ему было стыдно находиться перед Позовым в таком состоянии, в очередной раз. Каждый раз, когда такое случалось, Антон твёрдо обещал себе, что этого больше не повторится. А в итоге он всё равно сидит в машине Димы весь в слезах и с синяком под глазом. — Мама дома? — вздохнул Позов и поехал в сторону дома Шастуна. — Она сегодня допоздна работает, — пробурчал Антон. Он всё же смог выпрямить руку и сесть поудобнее. — Прости, что опять пришлось звонить тебе. Я правда не хотел, но мне просто больше некому позвонить. — Ничего страшного, я всё понимаю, — кивнул Позов. — Рука сильно болит? — Не так сильно, как в прошлый раз, а это уже хорошо, — честно ответил Шастун. — А ты не опоздаешь на пары? — Видимо, придётся опоздать, — Дима поправил очки. — Я ведь не могу тебя одного бросить.       Школьник слегка улыбнулся и вытер слёзы. Он искренне ценил то, что Позов делал для него; ему было жаль, что он не может отплатить той же монетой. Шастун мечтал, что когда-нибудь он сможет быть для Димы не просто обузой, а кем-то полезным. Он вообще не понимал, почему студент о нём так сильно печётся.       Шастун опёрся плечом о дверь машины и вздохнул. Он не хотел поднимать глаза на Позова, а уж тем более, говорить с ним о том, что произошло.       Ему вообще повезло, что он знает Диму. Не учись он раньше в этой же школе, не защити он однажды Антона от таких же хулиганов, скорее всего, Шастун бы лежал сейчас в больнице на постоянной основе. Но всё сложилось так, как сложилось, и Шастун был благодарен судьбе за это.       Антон помнил, как, когда ему сломали ногу, Дима от него вообще ни на шаг не отходил, заботился. А когда кости уже срослись, то спрашивал, не больно ли ходить. Шастун даже не берётся считать, сколько раз краснел от смущения за те несколько месяцев. Позов его тогда, разве что, на руках не носил. — Точно всё нормально? Выглядишь хуже, чем обычно, — подметил студент, уже остановившись рядом с домом Шастуна. — Всё нормально, — Антон вздохнул и вышел из машины, дожидаясь друга. — Точно ничего не сломал и не вывихнул. — Это хорошо, — кивнул Позов и закрыл автомобиль. — Я предупрежу твою классную, что ты не придёшь. — Спасибо, Дим. — Не за что.       Здоровой рукой Шастун нашарил в кармане ветровки ключи от подъезда и квартиры. Держа их в руке, он пошёл к своему дома, иногда поглядывая на Позова. — Может, лучше в универ поедешь? — спросил Антон. Ему казалось, что если он скажет ещё хоть слово, то сгорит от стыда. — Только если ты уверен, что тебе не нужна помощь, — Позов внимательно смотрел на младшего. — Уверен, — кивнул Шастун и отвёл взгляд.       Попрощавшись, Позов поспешил обратно к машине. Ещё был шанс успеть к началу второй пары. Тем более — надо было заехать домой за учебниками, или хотя бы за тетрадью с ручкой, ради приличия. Шастун, в свою очередь, быстро прошмыгнул в подъезд.       Жил он на пятом этаже, а лифта, естественно, не было. Из-за подавленного состояния и общего стресса ноги чуть дрожали, а рука ныла всё сильнее. Антон обречённо подумал, что не успевает приложить к ушибу лёд, и он будет слишком уж покрасневшим, и огромный синяк останется.       Но Шастуну не привыкать; всё тело было в расцветающих синяках: синих, фиолетовых, красных, бордовых. Он никогда не покажет эти увечья Дмитрию. Он и так не всё рассказывает Позову, но сегодня просто не выдержал. Ему жизненно необходимо остаться сегодня дома, чтобы не сорваться в школе на слёзы и не быть засмеянным ещё сильнее. Однажды такой инцидент уже был, повторять категорически не хотелось.       Преодолевая боль и дрожь в ногах, школьник поднимался на свой этаж. Здоровой рукой он цеплялся на перила, чтобы не упасть. Третий этаж ему казался сейчас несоизмеримой ни с чем высотой, и ему хотелось выть от этого. Конечно, сейчас от помощи Позова он бы не отказался, но утруждать друга ещё сильнее уж точно не хотелось.       Шастун открыл дверь в квартиру и сразу кинул потёртый рюкзак на пол, совсем не заботясь о содержимом. Это сейчас волновало его в самую последнюю очередь. Надо было приложить лёд, как минимум, к синяку под глазом. Не пользоваться же тональным кремом: с этим станет только хуже, появится вероятность заработать ещё несколько синяков.       Антон сел за стол, прикладывая к щеке лёд. Синяк очень сильно ныл, но лучше уж убрать его так, чем оставить. Шастун посмотрел на часы: сейчас шёл второй урок. Раз телефон смиренно молчал, должно быть, Дима уже предупредил классную руководительницу.       Шастун был безмерно благодарен Позову. За то, что тот всегда рядом, и никогда не бросит в трудную минуту. На него всегда можно положиться. А себя Антон считал просто ненужной обузой, который ничего не может дать взамен.       Сегодня надо решиться и сказать маме, что ему нужно перевестись в другую школу. Потому что ещё три года этой каторги Шастун просто физически не сможет выдержать.

***

      Новая школа — это всегда волнительно до дрожи в коленках. И, конечно, это надежда на лучшее будущее.       Школа теперь находилась значительно дальше: если раньше Шастун мог дойти пешком (пусть и приходилось выходить за полчаса до начала занятий), то сейчас ему нужно было проезжать несколько автобусных остановок. Так он ездил уже целую неделю, и его всё очень даже устраивало.       Позов, в свою очередь, очень настойчиво предлагал самостоятельно довозить Антона до школы. Ему самому спокойнее, да и Шастун будет добираться быстрее. Безусловно, Дима умолчал одну деталь: ехать ему вообще не по пути к университету, и чуть ли не каждый день такой помощи будет оборачиваться опозданием или пропуском первой пары.       Поначалу, Антон всеми способами отказывался. Он не хотел просить у студента больше, чем моральную поддержку.Но в итоге, конечно же, он согласился. Не потому что случилось что-то, из-за чего он больше не собирался добираться на маршрутке, совсем нет. Просто Дмитрий говорил, что станет от этого немножечко счастливей. А такие слова всегда слишком точно действовали на Шастуна.       Антон сидел на переднем сиденье — так было удобнее — и смотрел на дорогу. По радио играла какая-то попса, но её вовсе не хотелось выключать — она казалась очень даже к месту. Позов и Антон разговаривали о чём-то совсем неважном, слышались тихие смешки.       Шастун иногда поворачивал голову к Диме. Он любил видеть его сосредоточенное лицо, когда тот водил машину. Но Позов быстро ловил на себе взгляд школьника, и поэтому Антону приходилось быстро отворачиваться вновь на дорогу. Его щёки краснели едва заметно, а губы колола улыбка.       Машина затормозила с тихим скрипом. Антон вздохнул, выглядывая в окно и отстёгивая ремень безопасности. — Удачи в школе, — Позов улыбнулся, и Шастун не смог сдержать улыбки в ответ.       Школьник вышел из машины, и Дима проводил его взглядом. Студент вздохнул, утыкаясь лбом в руль. Теперь ему целую кучу времени добираться до универа. Зато он знает, что с Шастуном всё в порядке.       Так проходили дни, а потом недели. Месяц пролетел вообще без всяких происшествий. Не то, что в старой школе. Антон наконец-то мог не бояться, что его сейчас пришьют прямо в школьном коридоре.       Было очень непривычно, что одноклассники называют его не каким-нибудь идиотским ругательством, а по имени. Почти каждый вечер он звонил Диме, или просил встретиться, чтобы понять, что это не сон и всё правда намного лучше, чем возможно себе вообразить.       Конечно, учиться в этой школе было на порядок сложнее. Так как он новый ученик, то его вызывали к доске и спрашивали намного чаще, чем остальных. Но он справлялся, и очень даже неплохо.       Конечно, иногда он чего-то не понимал, и тогда он мог прямо уснуть за учебниками, когда разбирал тему уже дома. Но чаще ему помогал Дима, например, по биологии или химии. Всё же, он студент мединститута — эти науки для него раз плюнуть.       Антон частенько за этот месяц не высыпался, и сейчас тоже был не шибко бодрым. Он сидел на переднем сиденье машины Позова: тот снова вызвался его отвезти. Это уже стало полнейшей обыденностью. — Пообещай, что сегодня поспишь подольше, — вздохнул Дмитрий. За те несколько минут, что они едут, Шастун зевнул уже с десяток раз.       Школьник пробурчал что-то себе под нос, и Позов прыснул смехом. Когда Антон был сонным, он был таким милым. Шастун облокотился плечом о дверь машины. Вскоре, они уже подъехали к школе. — Тош, — позвал Дима, и Антон вздрогнул, выпадая из полудрёмы. Он повернул голову к студенту, и тот легко коснулся губами его лба. — Удачи в школе.       Школьник сразу покраснел, словно помидор. Спешно попрощавшись, он вылез из машины и пошёл в школу, чуть не забыв рюкзак. Всю сонливость как рукой сняло.       В этот день он не смог сосредоточиться ни на одном уроке.

***

      На следующий день Антон добирался до школы на маршрутке. Решил просто не звонить Диме, и даже в переписке спешно отказался от его помощи. Ему нужно было много чего обдумать.       Например, свои чувства к Позову. Они точно были, но, не совсем понятно, какие. И Антона бросало в дрожь из-за того, что он не мог этого понять. Потому что не разбираться в собственных чувствах и эмоциях — странно и непривычно.       Несомненно, Шастун чувствовал симпатию к Диме. Его тянуло к студенту с немыслимой силой; хотелось проводить с ним больше времени, чем с кем-либо ещё. И, вроде как, сам Позов был даже не против этого.       Шастун твёрдо решил: «Если я рискну, ничего плохого всё равно не случится», — и тяжело вздохнул.       Следующее утро началось с того, что будильник не сработал, и Тоше нужно было собираться в несколько раз быстрее, чем обычно. Дима, разбудивший его, стоял в дверном проёме и едва сдерживал смех. Что бы Антон только без него делал? Шутливо, Позов поторапливал школьника, сразу ловя на себе раздражённые заспанные взгляды.       Через пару минут Шастун уже был готов. Он хотел накинуть рюкзак на спину, но не успел — Дмитрий взял его в свою руку и понёс сам, заставляя Антона благодарно кивнуть. До машины они дошли очень быстро: всё же, младшему надо было поторапливаться, но Дима не собирался нарушать правила дорожного движения. — Всегда ты меня выручаешь, — мечтательно протянул Антон и прыснул смехом. — А ты всегда даёшь повод, — парировал Позов, улыбаясь.       Несмотря на то, что в это время машин на дорогах было достаточно, они добрались довольно быстро. Автомобиль затормозил почти что у ворот школы. — Удачи в шк-       Студент не успел договорить. Антон притянул его за воротник рубашки и неумело поцеловал. Младший улыбался в поцелуй, зная, что его не оттолкнут. Отстранился он так же быстро. — До вечера, — хихикнул Шастун и вышел из машины, оставляя Диму наедине со своими мыслями.       Позов счастливо рассмеялся, смотря вслед уходящему Антону.