Пошла погулять, называется...

После того дня все оставшиеся летние каникулы не было ничего сверхъестественного. Я гуляла со своими подругами, радовалась жизни, и даже совсем забыла про тот день. Теперь эти злополучные несколько часов затмили дни, которые оказались намного лучше. Но любое веселье когда-то заканчивается. В моем случае конец пришел с будильником, который прозвенел ровно семь утра первого сентября. Этот праздник был моим самым «любимым», особенно сейчас, когда надо было тащить свое тело на линейку, притворяться, что тебе интересно, потом слушать наставления учителя и с огромной кипой учебников тащиться домой, чтобы завтра прийти в этот ад и начать разлагаться. Ровно с такими мыслями я встала со своей уютной кровати, ударилась об ее край и пошла в ванну. Сделав там все нужные процедуры, побежала одеваться, ведь провела я в ванной око часа. Но ,естественно, у меня были причины такого долгого заседания. Во-первых, всю ночь не спать и переписываться с подругами не стоило, а, во-вторых, я не хотела думать о школе, поэтому все делала очень медлительно. Быстро выбежав из ванны и посмотрев на время, я ужаснулась. 7: 40. Линейка через двадцать минут. Я наскоро надела платье, расчесала волосы и побежала к школе. Благо я живу не так далеко и добежала довольно быстро. Когда я пересекла калитку, началась основная часть, поэтому мне пришлось идти уже на абум, но, к счастью, я угадала. Встав к классу, мы все прослушали эти не интересные воодушевляющие речи директора, завуча, министра образования, а потом по команде заведующей учебным процессом прошли в свои кабинеты. Наш класс пыток находился на третьем этаже, и был математическим. Ох, как я не хотела туда идти, поэтому старалась как можно дольше болтать с Катей и медленнее подниматься по лестнице. Обидно, но как только мы с подругой зашли, начался классный час. И тут пошло… Разговоры о том, что это класс, после которого нам придется сдавать экзамены. Весь этот час Татьяна Евгеньевна бормотала о том, что сейчас важно учиться и обо всем этом бреде, но ее никто не слушал. Парни и с задней парты рубились в карты, девушки поправляли макияж, кто-то болтал о лете-все были чем-то заняты. Тут, неожиданно, к нам в кабинет влетает Оксана Марковна и начинает кричать: — Татьяна Евгеньевна, вы с ума что-ли сошли? Я к вам на прошлой неделе еще подходила, говорила, что теперь вы будите вести два класса. — Ой, точно Оксаночка, простите. Запускайте их сюда, сейчас все объясню. — пафосно сказала наша классная руководительница и показала рукой классу, который стоял в коридоре. Это оказался десятый класс. Все люди, которые обучались в нем явно были озадачены и озабочены тем, что они будут делить классного руководителя с людьми младше себя. — Сейчас вам некуда сесть, да и учебников ваших не брала, поэтому заберете из завтра перед уроками, так как завтра у ваших обоих классов сводный урок алгебры. Думаю, все понимают, что просто в нашей школе не хватает учителей, поэтому я вынуждена учить два класса. Я хочу, чтобы вы были одной семьей, поэтому каждому десятикласснику я дам в подручные девятиклассника. Этой новости никто не обрадовался, даже пришлось заткнуться и начать слушать нашу классную, чтобы не пропустить еще чего-то абсурдного. — Сейчас я буду называть своего ученика, а потом буду подбирать ему пару, ой, оговорилась, друга. —Далее она начала называть фамилии, но я ее снова перестала слушать, потому что засела в своих мыслях. « Ага, ошиблась она,» — подумала я. Татьянка, так ее часто называют, часто шипперила своих подопечных, и это знали все. А об ее манере приколов говорила вся школа. Никакого сомнения не было, что наша учительница решила создать парочки из учеников разных годов. И, похоже, делала она успешно. Уже несколько девочек попали в подчинение парням. Следующей должна быть Катерина, а мне было интересно, кого же выберет ей наша классная, поэтому я вышла из своих мыслей. — Екатерина Щепалова, ты попадаешь в попечение вот тому парню с челкой. — строго показала Татьяна Евгеньевна и потащила ее в сторону, где стоял парень. — Как тебя зовут, парень? — Саша Горшенин, — твердо ответил десятиклассник и сжал руку какой-то девочки. — Я не хочу за кем-то присматривать. Учительница только покачала головой, посмотрела на девочку, которую Александр держал. Это была именно она. Я даже вскочила со стула. Это Лиза. Я ее тогда сбила, в тот самый день. Мои мысли докатились до такой степени, что даже стало страшно. Но тут меня позвали, и я снова перестала о чем-либо беспокоится, подойдя к Рине и Татьянке. — Вижу, что вы с этой девочкой прекрасно ладите, как и Рина с Аней. Решено. Ты будешь смотреть за Кормашинсксой. — властно выговорила надзиратель. От такого мои глаза полезли на лоб. О боже, вот за что мне все это? Почему обязательно она? Я задавала себе этот вопрос долго и упорно, стараясь не смотреть ни на кого кроме Рины. Как же сложно было это сделать. Так как моя подруга не очень любит общество, то тут же познакомившись со своим опекуном отошла в сторону. Мы с ней стали смотреть глаза в глаза и, похоже, думать, делиться этим бредом. Как только Татьяна Евгеньевна закончила с распределением, то рассказала, что за такую деятельность мы будем получать дополнительные оценки. Нам как можно ближе надо сплотиться своими классами. Зачем? Она не объяснила. Так же она попросила старших помочь отнести нам учебники, потому что в этом году их было действительно много. Около двадцати шести, а может и больше. Я решила, что мне не нужна ничья помощь, а тем более я боялась заговаривать с этой особой, потому что мне до сих пор стыдно перед ней. Мои руки просто взяли учебники и понесли их в сторону дома, как вдруг сзади я услышала крики учительницы, что я точно не получу хорошую оценку по предмету. Я со вздохом вернулась, и посмотрела на Лизу. Девочке явно тоже не нравилась эта идея. Но нас заставила Татьянка, разделила учебники поровну и заставила уйти. Все время до кладбища мы шли тихо, не говоря не слова. Напряжение и без этого было большое, я чувствовала это, и понимала, что моя опекунша тоже ощущала все такое. — Давай учебники, дальше я сама, — сказала я и протянула руки, что бы на них опустились эти тупые страницы, которые мне придется изучать еще один год, как минимум. — Нет, а вдруг ты опять поскользнёшься и упадешь, лучше доведу тебя до дома.-спутница перевела все мои слова в шутку. Я долго молчала и просто ловила ворон, но потом просто повернулась и пошла дальше. Лиза последовала за мной. Вскоре я услышала еще раз ее завораживающий голос: « Давай хоть нормально познакомимся, потому что весь этот год нам придется хоть как-то контактировать?» Я кивнула. — Лиза Пахунова, а ты, я так понимаю, Аня Кормашинская? Очень приятно. Я снова кивнула. — Что ты такая неразговорчивая? — мягко и довольно тепло спросила она у меня. Тут меня пробила крупная дрожь. Я поняла что хотела бы дружить с этой особой даже не в школе. Возможно, на меня так действует стресс, но мне действительно захотелось пообщаться с Лизой подольше. — Э… Просто мне до сих пор стыдно от того, что я летом тебя с ног сбила. — заикаясь, произнес мой рот, пока ноги шли, стараясь как можно дальше отойти от десятиклассницы. Она же догнала меня, положила свою руку на мое плечо, а потом и вовсе приобняла. Такого мое тело не ожидало. Оно старалось как можно меньше подавать виду беспокойства, но получалось плохо. После долгих объятий, я и она шли до моего дома тихо, ничего не говоря. Но прямо у самого моего крыльца меня осенило, что сейчас единственный шанс, благодаря которому я могу познакомиться с хорошим человеком. Уже вдогонку уходящей девушке я крикнула: « Мне тоже приятно с тобой познакомиться!». После этой фразы произошло то, чего я точно никогда не ожидала. Лиза сняла свой портфель и, подбежав ко мне, снова обняла. На этот раз я чувствовала ее дыхание и сердцебиение. Я словно стала с ней одним целым. Такое прекрасное чувство, что хочется еще и еще ощущать это. — Я знала, что ты хороший человек. — сказала Пахунова, сунула мне что-то в руку и летящей походкой ушла.