Путь в никуда.

      Глухой звук падающих камней, и вот один из громадных кирпичей ударяется об асфальт, пролетев все десять этажей. Подросток крепко держится за руку, вовремя протянутую другом для того, чтобы предотвратить падение, которое могло бы стать последним. Затащив Арсена на этаж, Паша сел напротив, проверив его состояние. Парень всё ещё пребывал в легком шоке, оправляясь от мысли, что мог попрощаться с жизнью по неосторожности. Чего ещё можно было ожидать от двух напившихся подростков, которые вновь сбежали с последних уроков, дабы уехать за город в одно из заброшенных зданий? Ничего хорошего.       Старое сооружение было завалено грудой бетона, некоторые места полностью обвалились, но это не мешало торчать здесь до самого вечера, проводя время в компании алкоголя и убивающих организм совсем не лёгких наркотиков. «Смотреть на мир другими красками» теперь звучало совершенно привычно и понятно для этих двоих.       Каждый день был словно распланирован, но в то же время они будто отличались друг от друга. Для Арсена хотя бы тем, что пару раз в неделю его отец мог не приходить домой и не поднимать на него руку снова, а для Паши — тем, что родители постепенно остывают и уже не с таким сильным рвением пытаются сплавить его в психушку. Однозначно, нарушения психики и детские травмы не позволяли им ощущать себя полноценными людьми, находясь в социуме. Бороться с этим можно лишь путём самоуничтожения, по крайней мере, так считали оба парня.       Тонуть в собственных мыслях, смотря в окна на лес из прогнивших деревьев, листья на которых больше не росли, и понимать, что однажды всё закончится. Это стало неотъемлемой частью их жизни. Оба подростка могли часами залипать в одну точку, не проронив ни слова, и при этом чувствовать ту связь, присущую далеко не многим людям. Ту связь, которая удерживает их на уровне двух лучших друзей, и что бы ни случилось, а один без другого уже не проживёт. К этому осознанию они приходили не единожды, кого-то могли увезти летом, и это являлось плохим знаком для второго. Он готовился попросту выживать все эти дни.       Началось всё это с незамысловатого «давай просто попробуем, нам от одного раза ничего не будет». Как же тогда ошибался Паша, уже через несколько месяцев найдя смысл именно в такой жизни, от которой стоило бы бежать куда подальше. Его друг был совершенно не против, и иногда даже звучали шутки по типу «раз умирать, так уж вместе». Не самое выгодное состояние для подобных слов, но ведь что ни сделаешь ради собственного утешения.

***

      — Тебя не было чёртов день, а я уже начал искать смысл в суициде, — с усталостью в голосе произнёс Арсен, опираясь спиной о бетонную колонну на крыльце очередного недостроенного здания. Он перевёл взгляд на друга, который кинул рюкзак на землю, и опустился рядом. Его руки дрожали, но явно не из-за холода, и даже это стало привычным для них. И ладно руки, но зачастую дрожь пробирала и тело целиком, в таком состоянии было лучше не появляться дома.       — Я проспал весь день. Если бы ночью не было так херово, возможно, ты бы не ждал меня так долго. Улыбка, наполненная пониманием со стороны друга, не могла не радовать. Иногда парни просто срывались друг на друга, и местами это перерастало в настоящую драку, но это никак не перечёркивало все те моменты, когда они ощущали себя нужными благодаря этой дружбе. Паша мог прямо сейчас ударить Арсена, и даже получив в лицо после этого, он все равно будет обожать человека всей прогнившей душой.       Описать эти чувства не мог ни один из них. Больше, чем дружба, и в то же время слишком низко для простой человеческой влюблённости. Это было на грани разумного и чего-то невообразимого, наверное, они настолько отдалились от реальности, что все внутренние эмоции были далеки от реальных. А чего стоила одна лишь поддержка, даже одного взгляда хватало, чтобы почувствовать себя самым счастливым. Умение ценить и беречь друг друга — это именно тот плюс, которым не обладал никто вокруг.       — Тебе стоило предупредить меня, вдруг я надумаю умирать, — как бы обыденно Арсен не усмехался с таких реплик, а вот Паше было не до веселья. После этой фразы он моментально поник, представляя, а что было бы с ним, если бы он лишился друга из-за своего проступка? Определённо, ему пришлось бы умирать следом, даже если этого не хотел бы сам Арсен. Он в любом случае не узнает.       — Не стоит разбрасываться такими словами. Я понимаю, смерть может настигнуть каждого в любой момент, но нам ещё рано думать о таком, — холодная и всё ещё дрожащая рука легла на ладонь рядом сидящего парня. Казалось бы, ничего необычного в этом жесте не было, но для младшего он был буквально жизненно важным.       Смотреть в глаза собеседника никогда не входило в приоритеты Паши, но касательно Арсена всё было иначе. Он просто не мог отвести от них взгляда, читая по ним все внутренние переживания и страхи, пытаясь утешить простыми действиями по отношению к другу. Они не замечали того, как невидимый магнит начинал притягивать их друг к другу все ближе, расстояние сокращалось, и в тот же момент их губы чуть ли не соприкоснулись.       — Ты мой самый лучший друг. — прошептав это, Арсен уже чуть быстрее отстранился, но не назад, а вниз, укладывая голову на плечо парня. Паша ещё около десяти секунд просидел так, с учащенным пульсом и полным непониманием того, что произошло ранее. Точнее, могло бы произойти.

***

      Несмотря на все угрозы отца Арсена, Паша всё равно провожал его прямо до дома, не боясь совершенно, что тот может снова заметить их, обнимающихся на прощанье совсем не по-дружески. Ох, как же жёстко в тот день влетело младшему и как долго на утро его успокаивал близкий человек, прикладывая лёд к отёкам и бинтуя кровоточащие раны. Этим поступком они лишь в очередной раз убедились, что люди живут по принципам глупых стереотипов. Свет в окнах значил лишь то, что сегодня младшему опять придётся запереться в комнате и сделать вид, что он уснул, не отвечая на вопросы по ту строну стены, но был риск, что вместо этого придётся отбиваться от сильных ударов. Арсен уже собирался обняться с другом, но Паша сделал пару шагов назад, пусть даже через силу.       — Не нужно. Не хочу видеть тебя завтра полуживым, — улыбнувшись, он развернулся, больше ничего не сказав напоследок.       У самого Паши дела обстояли чуть лучше, но если не физическое, так моральное давление не давало покоя, домой не хотелось возвращаться, но нужно было. Хотя бы ради собственной сохранности, понимая, что это нужно другому человеку. Темнота на улицах была преградой для мыслей, что путь не обойдётся без какого-нибудь приключения по типу стычки с «крутыми» ребятами, решившими поднять свою самооценку за счёт кого-то другого, поэтому парень старался выбирать более освещённые места, где изредка проезжали машины.       Уже из последних сил добежав до подъезда, подросток тут же начал нервно искать ключи по карманам, что удалось не с первой попытки. Внутри было не так страшно за себя, поэтому уже более уверенно поднявшись на третий этаж, он попытался вставить ключ в замочную скважину, уже через пять попыток понимая, что это не тот ключ. Выдохнув, Паша попытался успокоиться. Так было каждый раз, когда он один возвращался домой, и всегда приходил к выводу, что после этих десяти минут его трясло как внутри, так и снаружи. Сделав несколько глубоких вдохов, он открыл дверь, пробираясь в свою комнату как можно незаметнее, дабы не наткнуться на родителей.       Закрыв щеколду изнутри, парень устало упал на кровать, тут же решаясь проверить, всё ли с другом в порядке. После набора номера раздались гудки длиною, казалось, в целую вечность. В конечном итоге, трубку так никто и не взял, и он искренне надеялся, что Арсен уже уснул или просто отключил звук ещё в школе, забыв включить обратно. Внутри все опять неприятно сжималось, так происходило каждый чёртов раз, когда наступало полнейшее непонимание происходящего. Единственное, чего боялся Паша в таких ситуациях — неизвестности. Кто знает, что может происходить в нескольких кварталах от него.       Под утро все же удалось уснуть, но это длилось недолго. Мало того, что мать с отцом устроили такую ссору, так ещё и мелодия звонка добила. Только через некоторое время Паша смог адекватно оценить ситуацию и понять, что звонить в выходной день ему мог только Арсен, поэтому моментально после пробуждения ответил.       — Паш, блять, он ушёл, помоги. — хриплым голосом раздалось на другом конце провода, подросток даже забыл ответить, тут же поднимаясь с кровати и наспех собираясь. В голове уже крутились далеко не приятные картины, и наплевав на крики родителей уже в его сторону, он буквально выбежал из квартиры.

***

      — Я не знаю, что я делаю не так. Да, я плохой сын, но ведь и он не идеален, — отвернувшись к стене, Арсен никак не мог остановить поток слёз. Он иногда вздрагивал от того, что ватный диск, пропитанный антибактериальной жидкостью, касался царапин и ссадин на спине.       — Перестань, он просто неадекватный человек, и даже будь ты послушным сыном, то тебе бы доставалось точно так же, — закончив со спиной, Паша глянул на друга, поглаживая того по плечу. Главное, что здоровью младшего ничего не угрожало ближайшее время, но даже он сам не знал, сколько это будет продолжаться.       — Паш, если со мной действительно что-то случится, я должен буду знать, что ты сможешь двигаться дальше. Ты ведь тоже хотел бы эт… — приложенный к губам палец не дал Арсену договорить, но так он даже успокоился, потому что был в руках самого родного для него человека. Иногда он не мог остановиться, говоря о том, чего больше всего в своей жизни боялся его друг, поэтому ощущал перед ним двойную вину. — Извини. Мы будем еще долго счастливы. Вдвоём.       — Я, наверное, всегда буду просить тебя о том, чтобы ты не говорил подобных вещей. Но меня это не достаёт. Ты ведь знаешь, что чувствует человек, когда тысячи игл пронзают сердце. Именно это я испытываю каждый раз, когда ты только начинаешь нагонять такие мысли. Что бы ни случилось, не думай о плохом, — и даже если сам Паша изо дня в день убивался от мыслей, разрушающих его будущее, которого уже быть не может, он меньше всего хотел, чтобы Арсен ощущал то же самое.       Подросток, несмотря на всю заботу со стороны друга, все равно чувствовал себя изо дня в день только хуже. Его мучила совесть перед тем, кто готов был даже в пьяном состоянии бороться за его жизнь, неважно с кем и со сколькими людьми. Жизненные силы покидали его, и даже желание бороться с этим отступало все стремительнее, оставляя наедине с проблемами и внутренним голосом, который так и кричал «пора заканчивать с этим». Ему изначально казалось, что Паша будет первым, кто сделает шаг с крыши многоэтажного здания. Он вновь переоценил себя.       В любой момент мог прийти отец Арсена, который сейчас не мог выйти в таком состоянии из дома, ибо на этот раз обычным ударом не обошлось. Паша, проверив еще десяток раз состояние друга, нехотя направился ко входной двери. Переживания будут терзать его еще пару суток, таких затяжных и мучительных. Кажется, он попросту свихнётся за это время. Ему хотелось быть рядом, но такой возможности они не имели, по крайней мере сейчас, пока зависимы от родителей и обстоятельств.       — Поцелуй меня.       Паша замер на месте, когда за его спиной раздался тихий и такой родной голос. Он слышал собственное сердцебиение, или же ему так казалось, ведь не каждый день услышишь такое. Он повернул голову, чтобы увидеть лицо Арсена, может он сейчас улыбается, так неудачно пошутив, но увидел лишь просьбу во взгляде и слегка подрагивающие губы, будто он хотел сказать ещё что-то следом. Подойдя ближе, чтобы не упустить такой шанс, подросток, уже не боясь, но соблюдая осторожность, прильнул к мягким и слегка кровоточащим после избиения губам. Волнение будто испарилось, поток непередаваемых ощущений пронесся внутри обоих, это был не просто поцелуй двух друзей, а полное доверие друг другу. Пусть даже длилось это не долго, но значимость поцелуя была крайне велика для парней.       — Ты мой самый лучший друг, — теперь эта фраза звучала совсем иначе, но она была правдивой. Они действительно друзья, которые ценят свои чувства. Самые чистые и искренние чувства, не присущие другим людям.       Выходя из квартиры, Паша впервые за всю жизнь ощутил настолько колющую боль в районе сердца, и даже слова Арсена о смерти не вызывали такого. Облокотившись о перила, он попробовал нормализовать сбившееся дыхание, но попытки были напрасными, боль все никак не покидала его тело.       И лишь спустя пару секунд после раздавшегося на весь подъезд звука выстрела он понял, что ему нужно было вернуться раньше.