натурщик

Бывали ли у вас когда-нибудь плохие дни? Когда удача обошла вас стороной, а весь мир будто настроен против вас. И вот ты, полностью разбитый и сломленный, собираешь осколки своей мечты на половине с трудом пройденного пути. Но взлетов без падений не бывает, не так ли? — Твою мать! — прокричал Юнги, бросив письмо на стол. Ему отказали в продлении аренды студии за неуплату долга. — Всего лишь за пять месяцев должен, а меня уже вышвыривают! — он хватается за голову, сминая темные пряди волос, но тут же находит отличное решение проблемы: — Надо позвонить Чону, чтобы приютил меня у себя. Чёрт, мне даже долг оплатить нечем! Он достал телефон и начал искать в списке контактов, состоящем из пяти человек, Чонгука, который именовался «мелкий и богатый засранец». — Чонгук-и! Как поживаешь? — слащаво протянул Мин. — Выкладывай, что надо, — холодно ответил младший, зная, что просто так Юнги никогда не звонит, — у меня пара. — Мне не продлили договор и… — Опять?! На что ты потратил те 4 миллиона вон, которые взял у меня на оплату аренды? — Ты как со старшими разговариваешь, макнэ! Куда надо, туда и потратил! Я же не пропил их! Так что, можно потусоваться у тебя, пока я ищу новую студию? — Без проблем, хён, но денег я тебе больше не дам. Разве что… будешь моделью для моей новой картины. Я как раз худощавого ищу, — сквозь трубку Мин услышал смешок, который оборвался короткими гудками. Юнги кое-как согласился, но не без неприличных слов в адрес Чонгука, и отправился со своими пожитками в студию. Они вместе учились в академии искусств, но Мин уже закончил её в прошлом году, а Чону предстояла дипломная работа на тему Ренессанса. Его родители были достаточно богатыми, поэтому у него была своя собственная студия, а Юнги работал в кофейне до позднего часа, чтобы оплатить аренду и счета. Он откровенно завидовал другу. Иногда ему хотелось свести счёты уже с жизнью. Ведь его картины продавались плохо, клиентов в кофейне всё не было, но Юнги свято верил, что этой чёрной полосе в его жизни скоро придёт конец. И этот час настал. — Чонгук, я стою под дверями уже битый час! Ты где? — ворчал Мин. — Я на лекции. Возьми ключи под горшком. — Ого, вот это уровень безопасности, — начал язвить Юнги. — Я уже не в том возрасте, чтобы под горшками ползать! — Очень смешно. Кстати, должен прийти натурщик. Угостишь его чаем и будь вежливым, а не как обычно. Личико попроще сделай, Юн-Юн, — Чонгук бросил трубку. Опять. — Эй! Какой ещё натурщик! А как же я! Ещё и трубку положил! Вот же мелкий засранец! И, правда, не успел Юнги выругаться от души, как в дверь кто-то постучал. На пороге стоял невысокий парень со светлыми, пшеничного оттенка, волосами, которые были уложены волной, глазами цвета ореха и ослепительной улыбкой. «Разве человек может так улыбаться? Или я уже на тот свет отправился?» — думал про себя Юнги. — А где Чонгук-хён? — поинтересовался парень, войдя в комнату и скинув с себя пальто. — Он на лекции, но скоро должен вернуться, — Мин провёл его на кухню и поставил чайник. — Значит, ты второй натурщик? — У меня просто нет денег, поэтому Чон предложил мне… — парень медленно встал со стула и подошёл вплотную к Юнги, не дав договорить. Он протянул руку к его щеке и провел линию от лица до самой талии. — Неплохие пропорции, да и лицом ты вышел. Думаю, что сработаемся. Меня, кстати, Пак Чимин зовут, — Мин просто стоял и откровенно пялился на него, ничего не понимая. — Может, представишься? — он вопросительно вскинул бровь, надавив рукой на его талию сильнее. — Юнги, Мин Юнги… О, чайник закипел, — он убрал руку Чимина и начал разливать по чашкам кипяток. Тот отстранился и сел обратно. Они сидели в гробовой тишине. « Что это вообще было? Он гей что ли? Хотя да, на такую работу нормальный человек не пойдёт. И вообще откуда у него такое тело, и лицо, и ангельская улыбка, и сильные руки…» — думал про себя Юнги, гипнотизируя свой чай. — Нам надо переодеться, — прервал молчание Чимин. — В смысле? — очнулся Юнги. — А точнее раздеться, — он бросил похотливый взгляд на Мина, который подавился своим чаем. Чонгук, к сожалению (а, вообще, к счастью), не продумал раздевалку в своей студии, поэтому переодеваться пришлось в ванной. Вместе. Чимин начал расстегивать рубашку, оголяя мышцы груди и пресс, на котором можно было стирать бельё. Юнги же стоял неуверенно в стороне и теребил край футболки. — Ты стесняешься? — напрямую спросил Пак, который был уже в одной простыне. — Я? — переспросил Мин. — Никого я не стесняюсь! Я просто о своём подума… — он не успел закончить свою мысль, как Чимин начал сам его раздевать. И в это время в ванную зашёл Чон. Он уже всё неправильно понял и просто молча отправился в студию подготавливать рабочее место, одарив парней похотливым взглядом. — Юнги, ты издеваешься? Трусы через простынь просвечиваются, — сказал Чон и закатил глаза. — Я за это ещё и платить должен. — Платить? Я разве здесь не для того, чтобы оплачивать аренду твоей студии? — Забей, я пошутил просто. Конечно же, я заплачу тебе. В твоём-то бедственном положении, — Чонгук слегка улыбнулся, но тут же настроился серьёзно: — Разговоры в сторону. Парни послушно не двигались, пока Чонгук делал на холсте набросок. Ведь самой важной частью было правильно перенести пропорции, передать черты лица, поэтому он тщательно всё измерял по несколько раз. Спустя два часа Юнги не выдержал, ибо особой усидчивостью он не отличался: — У меня пятая точка уже болит, ты ещё долго? — начал ныть Юн, потирая отекшее место. — Ты и сам прекрасно знаешь ответ, — возразил Чон, — тебя невозможно нарисовать. Я изображаю ангелов, а ты на демона больше смахиваешь! — на секунду Чонгук перестал грузиться, а потом выдал: — Кстати, а это идея! — Чонгук резко вскочил с места и зачем-то начал рыться в ящиках, а Чимин залился смехом, понимая, что сейчас будет. Чон принёс черную простыню, бордовую помаду, венок с шипами и чёрными цветами и тёмно-фиолетовые тени. — Иди сообрази что-нибудь, а я пока доделаю нашего ангелочка, — Чимин сладко улыбнулся и принял исходное положение. В это время в ванной Юнги от души про себя обматерил весь белый свет. Что же делать с этим? Если хорошо постараться, то щедро заплатят. Однозначно. Надо действовать. Он бросил белую простыню на пол, снял нижнее бельё и набросил на плечи тёмную. Провел помадой по губам, не задевая контур, создавая эффект покусанных губ. На веки слегка нанёс тени и, напоследок, надел на тёмно-каштановые густые волосы венок. Он начал разглядывать своё отражение в зеркале. Ему действительно нравилось, как он выглядит. Какая-то полная противоположность Чимину… такому невинному и… — Юнги-хён! Шевелись быстрее! А то будешь торчать здесь до утра. И, войдя в студию, этот Юнги-хён произвёл настоящий фурор. Чон сидел неподвижно, а Пак пристально смотрел, изучая каждый сантиметр его тела. Простынь ниспадала с плеч, обнажая грудь, а худые ноги на чёрном фоне смотрелись ещё изящнее. Губы стали более пухлыми, а глаза — выразительными. « Точно демон», — подумал про себя Чонгук. Спустя ещё два часа набросок был завершён. Останется только добавить цвет, на что у парня оставалось чуть больше двух недель. После хорошо проделанной работы Чонгук очень устал: спина невыносимо ныла. Но он был полностью удовлетворён результатом. — На сегодня всё! — торжественно воскликнул Чонгук. — Валите домой! — он вышел из студии, оставив парней наедине. — Не хочешь сходить выпить? — предложил Чимин. Юнги молча смотрел, прожигая дыру в обнаженном Чимине, который предлагает такие вещи, когда стоит уже без этой простыни в искусственном свете в ванной. — Если ты хо… — Хочу, — он натягивает джинсы вместе с бельём и подходит к Юнги, — помочь тебе? Мин лишь шумно сглатывает и наблюдает за тем, как Чимин заводит руку за его талию и выуживает мицеллярную воду и ватные диски. Он смачивает пару и подносит к глазам к Юнги, попросив прикрыть веки. Мин послушно закрывает глаза и вздрагивает от пронизывающего холода вперешку с контрастным теплом ладони Чимина. Затем он медленно спускается к губам, с нажимом проводя по ним и оглаживая большим пальцем нижнюю губу. А у Юнги всё ещё заткрытые глаза. Чимин пользуется случаем и тянет простынь вниз, отходя немного назад. — Ты идеален, Мин Юнги, — шепчет Чимин, осматривая его с ног до головы. Мин открывает глаза, понимая, что сейчас происходит, и в спешке начинает натягивать одежду, на что Чимин лишь сладенько ухмыльнулся. Ближайшие две недели обещают быть незабываемыми.