Обещай, что мы станем партнёрами

      Питер Пэн. Мальчик, оставленный матерью, отцом и самим Богом. Мальчик, брошенный на произвол судьбы и вынужденный выживать в серых лондонских трущобах, где царит вечный мрак и грязь тесных переулков. В его жалкой жизни было ровно столько же смысла, сколько в жизни бродячего щенка, с голоду вгрызающегося в старые кости. Его судьба беспризорника казалась уже обречённой на скорую мучительную погибель, пока не появился Джеймс Крюк — мужчина с печальным взглядом серых глаз, длинными нестриженными волосами, собранными в хвост, и нервно подрагивающей губой. Он вызволил его из этого проклятого работного дома вместе с другими мальчишками и воспитал их как собственных детей. Он дал им всем шанс на другое будущее.       Джимми обучил Питера драться на шпагах. Мальчик оказался поистине талантлив для своего юного возраста; настолько, что мог ловко выбить шпагу у взрослого противника. Редкая для оборванца дерзость во взгляде его темных карих глаз и веселая беззаботная улыбка заставляли Крюка чувствовать, как отчего-то стремительно пересыхает во рту. Он пленил его, и хотя было сложно признаться в этом даже самому себе, мальчишка ни на секунду не выходил из головы. Для Джимми Питер Пэн всегда был чем-то особенно непостижимым: он любил нежность в доставшихся от матери плавных чертах его лица, и ненавидел это самонадеянное мерцание в глазах, таких же, как у его отца. На лице мальчишки самый ненавистный Крюку человек и самая любимая женщина всё ещё были вместе.

***

      Питер всегда был каким-то особенным. Мечтательный, порывистый и бесконечно отважный, он совмещал в себе наивную храбрость и взгляд уже всего повидавшего в своей жизни человека. У него было на редкость доброе и чистое сердце, скрытое под рваной одеждой и ясный ум, спрятанный под взлохмаченной копной шатенистых волос. Гуляя по хлипким крышам лондонских притонов и работных домов, Питер как будто проверял свою жизнь на прочность, задорно наигрывая на маленькой флейте какую-то давно забытую всеми мелодию. Крюк, запрокидывая голову, нередко мог увидеть мальчишку в рваных лохмотьях, ступающего по самому краю крыши с такой лёгкостью, что, казалось, он совсем не боялся оступиться и упасть. Как будто он где-то в глубине души знал, что может летать.

***

      Они всегда понимали друг друга с полуслова, и это было ещё одним отличием Питера от других подопечных Крюка. Остальным ребятам трудно было понять, что происходит между этими двумя: косые взгляды, двусмысленные прикосновения, двоякие обещания и неосторожно брошенные слова. Когда Джимми грубо трепал его за волосы и заглядывал в глаза, Питер догадывался, что сегодня вечером он должен будет подняться к нему в комнату. Он знал, что Джимми любит, когда он остаётся с ним на ночь. Не сказать, что Питеру это шибко нравилось, но в его страстных объятиях он чувствовал между ними кое-что важное — единение. То, чего мальчишка всегда так добивался. «Ведь однажды мы станем партнёрами, правда..?» Тогда, в те далёкие ночи, ненависть ещё не успела пропитать Питера насквозь и боль не исказила его юное лицо. Тогда Питер ещё не знал, что такое опустощающий холод смерти, пробегающий по спине, когда проклятая подружка Джимми вонзает свой острый клинок ему в живот; тогда он не знал, что такое привкус горечи во рту, когда ты внезапно теряешь близкого друга. Тогда, в те времена, когда они ещё доверяли друг другу, его взгляд был кристально чистым, полным безграничной преданности Крюку и готовности из шкуры вон лезть, лишь бы угодить ему.

***

Джимми с остервенением хватает его за растрёпанные волосы и тащит к себе. Питер не кричит и не сопротивляется, но морщит нос и хмурится. Толкая мальчишку на скрипучую кровать, мужчина пытается расстегнуть рубашку, но дрожащие от возбуждения пальцы соскальзывают с пуговиц и лишь бесполезно сотрясают воздух. Он несколько секунд смотрит на беспомощного Питера, вслушиваясь в прерывистое дыхание, и перед глазами появляются и исчезают самые разные очертания улыбок его матери и его отца. Не по размеру большой, весьма потёртый пиджак скрывает ломаное подростковое тело Питера, и вскоре, скомканный, оказывается на полу. Джимми смотрит на мальчика сверху вниз, нависая над ним. Его лицо кажется мужчине вдруг непривычно взрослым, угловатым, излучающим какую-то резкую искаженность. В такие моменты смотреть Питеру в глаза было особенно трудно. Между ними всего пара сантиметров —осознание близости с мальчишкой дурманит рассудок Крюка, и он идёт на очередной обман, лишь бы заполучить желаемое тело. Он вновь обещает, что скоро они станут партнёрами и провернут какое-нибудь крутое дело вместе. Снова, снова и снова. Каждый раз одно и то же. Полумраку грязной комнаты нет дела до порочности происходящего. Джимми до боли сжимает его тонкие руки и бледные бедра, оставляя следы своих пальцев, которые приобретят багровый оттенок следующим утром. Друзья спрашивают, откуда у Питера синяки на запястьях. Он неловко улыбается и отводит взгляд. Холодной ночью, лёжа в своей постели, Крюк снова услышит, как над крышами пронесётся старая, всеми забытая мелодия.