Будь моими глазами

Если и существует список самых неудачных мест, где можно познакомиться с человеком, то полицейский участок наверняка входит в первую пятерку. Дерек шевелит запястьями, закованными в наручники. Кожа покраснела и теперь адски жжет и зудит. Бестолковый коп, который его повязал, свалил по каким-то своим делам, оставив сидеть на стуле в полном одиночестве. Шериф уехал на очередной вызов, и некому сейчас с ним разбираться, поэтому Дерек сидит и ждет. Сидит ради интереса. Ему неимоверно хочется посмотреть в лицо копа, когда тот узнает, что он арестовал его за то, что он пытался попасть на свою же собственность. По тупой случайности Дерек оставил «Кена» в Камаро, а коп даже не удосужился предоставить ему обычный листик и ручку, чтобы он попытался все объяснить. Не часто он, очевидно, задерживает немых. Сам-то и болтал без умолку, и зрение отличное имеет, раз машину водит. Это Дерек такой вот бракованный — невезучий, потому что только первый день в городе, а уже загремел в участок. Да еще и немой. Целый набор, в общем. Он торчит в участке уже полтора часа и чувствует, как немеют затекшие руки. Возможно, не сопротивляйся Дерек так отчаянно, коп не стал бы сильно зажимать наручники. Однако долго под прицелом пушки не посопротивляешься, и он был вынужден бросить крошку-Камаро, чтобы проехать в участок. Что за блядство, — думает Дерек и поднимается со стула с твердой решимостью найти копа и пусть не высказать, но написать пару ласковых. Осматривается по сторонам и, не видя никаких преград, двигается к единственной двери. Дерек находится в самом пороге, когда она резко распахивается. Ему чудом удается уберечь нос и отскочить. Ладно, налететь на какого-то чудика, который открывает двери, кажется, с ноги. — Воу, чувак. Полегче. Чудик хватает его за плечи, помогая удержать равновесие. Охренеть. Это же он его чуть и не прибил. В такие моменты Дерек жалеет, что у него нет голоса, и он не может наорать, как следует. Он вырывается из хватки, раздраженно супит брови, а потом застывает, когда видит, что чудик хмуро смотрит ему куда-то за плечо. Везунчик, Дерек, что тут скажешь. Посчастливилось налететь на слепого соула. Спесь немного сбивается, и Дерек неловко ведет плечом, однако хмуриться все равно не прекращает. Чудик тоже хмурит брови, а затем неожиданно тянется рукой к его лицу. Дерек на миг зависает, и даже дернуться вовремя не успевает, когда теплая ладонь, пахнущая выпечкой и бензином, ложится ему на щеку. — Колючий, — фыркает чудик. И Дерек только сейчас обращает внимание, что глаза у него насыщенно карие. Не мутные, как обычно бывает у слепых соулов, а какие-то сверкающие и уж больно шоколадные. Взгляд против воли скользит и по остальным частям худого, нескладного тела: вихрастые каштановые волосы, вздернутый нос и широкий рот, длинные руки и ноги, широкие плечи и выступающие в вороте футболки ключицы. Обычный подросток и ослеп, наверное, тоже совсем недавно, раз не умеет открывать нормально двери и щупает всех, кого попало. Слепые соулы со стажем себе такого не позволяют. Дерек раздраженно отворачивает лицо, когда пальцы начинают ощупывать его нос и губы. От греха подальше делает шаг назад. — Что-то я тебя здесь раньше… Парень поджимает губы и замолкает. Дерек прекрасно знает, что же он хотел сказать — не видел. Его догадки, что он ослеп недавно, только подтверждаются. — Эй, ты случайно не преступник, который пытается сбежать? Прости, приятель, но я не могу тебя отпустить, пока не явится Стю или мой отец. Сам понимаешь, моим глазам сейчас нельзя доверять. Он невесело усмехается, и Дерек едва удерживается, чтобы не ухмыльнуться в ответ. Черный юмор соулов всегда приходится ему по вкусу. Так он не чувствует себя последним неудачником на Земле. Подсознание прокручивает вырванную из контекста фразу. Пока не появится Стю или мой отец. Отец? Вряд ли он сын копа, который задержал Дерека. Ему лет тридцать от силы. А значит, перед ним сын шерифа собственной персоной. Вот это встреча. — Ты почему молчишь все время? — наконец доходит до парня. Он опять тянется к Дереку рукой, но Хейл, готовый к такой реакции, отступает. — Немой, что ли? — тянет широкий рот в ухмылке. Дерек недовольно сопит и закатывает глаза. Точно чудик. Надо идти и искать копа, а то скоро руки отвалятся, пока он тут с малолетним пацаном болтает. — Прости, если обидел, — говорит вдруг парень, когда Дерек пытается обойти его стороной. Хейл замирает и поворачивает голову, наблюдая курносый профиль. — Я недавно варюсь в этой каше, поэтому могу и болтнуть лишнего. Отец говорит, что у меня напрочь отсутствует чувство такта. Но не пофиг ли, если ты слепой? Он снова криво усмехается, а Дерек так и стоит столбом, не ступив больше и шагу. Хейл пялится на прямые угольные ресницы и мириады родинок на впалой щеке и думает, что знакомства в полицейском участке априори не могут закончиться ничем хорошим.

***

Чудика зовут Стайлз и он тактильный маньяк. Он щупает все, что попадается ему под руку, принуждая и Дерека участвовать в этом беспределе вместе с ним. Как Дерек попался на удочку и сам не знает. Наверное, несчастье сближает, а у них их целых два, так что, почему бы и нет. В городе все равно скучно, а занять себя чем-то надо, пока адвокат решает дела по наследству. Стайлз вовремя попадается под руку, чтобы скоротать время, вот и все. Дерек убеждает себя в этом очень усердно. Вполне возможно, что он для любого слепого соула будет собирать листья и прочую зеленую дребедень, которую тот хочет пощупать и понюхать. Для любого соула Дерек будет ловить шипящую и брыкающуюся кошку, потому что он давно не прикасался к животным, а они ведь такие милые. После случая с кошкой Хейл еще неделю мажет руку антисептиком, будь неладен этот злобный кусок шерсти. И, конечно же, любому соулу будет позволять трогать свое лицо и другие части тела, когда только вздумается. Трогать в пределах разумного, понятное дело, но порой, когда Стайлз прикасается к нему, он все равно силой воли заставляет себя думать о чем-то нейтральном, чтобы кровь циркулировала там, где надо, а не там, где потом будет стыдно. Стайлз никогда не позволяет себе распускать руки, разве что единожды. Он сказал, что ущипнул его за задницу совершенно случайно, но Дерек знает, что чтобы ущипнуть достаточно одной секунды, а не десяти. Честно, иногда он вообще жалеет, что ввязался во всю эту затею. Не сказать, чтобы Дерек очень сильно жаждал найти своего соулмейта, но вот влюбиться в чужого было для него абсолютным табу. Пожизненное одиночество он как-то переживет, однако другое дело, если тот, кто не безразличен, наконец, встретит свою судьбу и прекратит быть бракованным, а он, Дерек, таким и останется — нет, спасибо, тут Хейл умывает руки. Поэтому он держится от Стайлза на расстоянии вытянутой руки. В переносном смысле, разумеется, потому что чаще всего они находятся на расстоянии согнутого локтя, иногда даже ближе. Дерек не собирается становиться глазами Стайлза, небеса его свидетели, но это случается само собой. Оказывается, Стайлз слепнет за два месяца перед встречей с Дереком. Стайлз посещает его в особняке на следующий же день после знакомства в участке и предлагает показать город. Моментами его черный юмор совсем не смешной, но Дерек все равно ухмыляется и почему-то соглашается. К нему благополучно возвращается «Кен», когда коп, арестовавший Дерека, получает нагоняй, а Хейла отпускают на волю. Пусть Дерек и не сильно любит «Кена», все равно он звучит лучше, чем его предшественник «Тэд», говорящий высоким, а моментами заторможенным голосом. Программа переговорщика постоянно зависала, и Дерек выбросил его к чертям, прикупив «Кена». На нем и печатать удобней, потому что клавиатура идеально подходит пальцам Дерека, и голос у него не такой противный. Временами он тоже подвисает, конечно, и тогда голос звучит совсем не как у живого человека, но зато хотя бы отпала необходимость писать на бумаге или показывать на мигах. Со слепыми вообще нельзя было пообщаться, пока не изобрели эту штуку, поэтому Дерек раз пять проверяет, захватил ли он «Кена», когда идет на встречу со Стайлзом. Стайлз единственный, кто не стесняется ржать с голоса «Кена», когда он подвисает. Дерек отвешивает ему шутливые подзатыльники, но потом все равно гладит, извиняясь, потому что куда бить того, кто не в состоянии отплатить той же монетой. А Стайлз всегда краснеет и неловко выкручивается из-под ладони, а потом, Дерек не знает специально или нет, прижимается сильнее, уцепившись ему в локоть. А еще Стайлз очень много болтает. Обо всем сразу и ни о чем в частности, о пустяках и проблемах общества, о том, что он без понятия, какого цвета он надевает кеды или рубашки, но ему даже нравится этот элемент неожиданности. Дерек знает, что он врет. Стайлз из тех соулов, которые отчаянно хотят избавиться от своего брака, а для этого им нужно найти свою родственную душу. И Стайлз ищет. Поэтому он такой тактильный и открытый к знакомствам, поэтому лапает любого человека, который попадется под руку, в надежде найти того, кто сделает его прежним. Дерек уже давно потерял всякую надежду. Его не расстраивает этот факт, он и в прошлой жизни не был очень болтливым. Дерек считает, что это не важно. Иногда можно говорить без слов и видеть, даже если ты слепой. Стайлз так не считает. Он говорит, что свою родственную душу надо искать обязательно, пусть на это и уйдет вся жизнь. Дерек не разделяет его энтузиазма, поэтому во время таких разговоров банально не достает «Кена» из кармана. Дерек пытается убедить себя, что его не бесит тот факт, что рано или поздно Стайлз таки встретит своего соулмейта, уж кому-кому, а ему упорства не занимать. И тогда Дерек останется в полном одиночестве. Но, окей, сильнее всего его пугает не одиночество. Сильнее всего пугает то, что в один из дней Стайлз не придет и не будет болтовни, после которой Дерек чувствует себя вытраханным, но донельзя счастливым; не будет касаний, после которых кожа огнем горит и пощипывает в грудине; не будет неестественно насыщенных глаз карего цвета и острых, как спицы, угольных ресниц; не будет ладоней, пахнущих мятной жвачкой, свежим хлебом, иногда машинным маслом, потому что Стайлз продолжает рыться в своей колымаге, пусть его и не пускают за руль. Не будет этих мелочей, которые стали для Дерека целым миром. И он ненавидит себя за то, что допустил, чтобы это вообще произошло. Но время назад все равно не отмотать. И Дерек решается. В один из жарких июльских вечеров он отвозит Стайлза домой и целует. Прямиком в душном салоне, где и так дышать нечем. Дерек перехватывает Стайлза за запястье, когда он уже открывает дверь, и дергает на себя. Стайлз обрушивается на него всем своим жилистым телом, и они сталкиваются губами, как сошедшие с рельсов поезда. Получается неловко и неуклюже, потому что в салоне тесно и рычаг передач впивается куда-то в бедро, когда Дерек тянется к Стайлзу, но голова все равно кружится, словно после карусели, когда Стайлз обнимает его за шею и приоткрывает рот, чтобы углубить поцелуй. — Я думал, ты никогда не решишься, — выдыхает он ему в губы после, усмехаясь. Дерек усмехается в ответ и гладит зацелованные в один из жарких июльских вечеров губы. А на следующее утро Стайлз встречает своего соулмейта и его глаза, наконец, снова видят.

***

Первая фраза, которую Стайлз произносит Дереку, когда снова видит: — Вау, да ты красавчик. И эта фраза, как ножом по сердцу. Потому что Дерек понимает, что это означает. Для них это конец, а для Стайлза и его соулмейта — светлое будущее. Сначала Дерек подумывает вытолкать Стайлза за порог, а потом и из своей жизни. Однако что это даст. Дерек виноват в том, что привязался к нему, больше никто. Он ведь знал, что Стайлз ищет своего соулмейта, он ведь, блядь, собирался искать его до конца жизни, если понадобится. На что Дерек надеялся? Что Стайлз прекратит поиски, как только он расскажет ему о своих чувствах? Господи, да это же смешно. У Стайлза на радостях не затыкается рот, он активно жестикулирует и смеется. Дерек ничего не может сделать со своим выражением лица. Он улыбается, но эта улыбка скорее напоминает оскомину. Стайлз быстро замечает, что с ним что-то не так. Он обхватывает его лицо ладонями, заглядывает в глаза и спрашивает: — Все в порядке? Мы в порядке? Но проблема в том, что нет никаких «мы». Есть Дерек. Есть Стайлз и его родственная душа, благодаря которой он снова может видеть. Бракованный Дерек. И счастливый, полноценный Стайлз. Кто подпишется любить бракованного, когда рядом с ним есть тот, кто предначертан судьбой, Богом. Да плевать, какими силами. Дерек кивает, убирая его ладони. Сегодня они пахнут каким-то цветочным мылом. Дерек целует по очереди оба запястья, отпускает его руки. Стайлз продолжает неуверенно смотреть, кусать губы. Дереку этот взгляд будто внутренности наружу вытаскивает. Слишком все это. Слишком. Стайлз заслужил кого-то беззаботного и полного жизни, а не вечно молчащего Дерека, живущего на пепелище своей семьи. Несчастье объединяет. Но лишь до тех пор, пока несчастны оба. Дерек достает «Кена» из заднего кармана и печатает: — Больше не приходи. Голос «Кена» сегодня особенно неживой.

***

Соулмейта Стайлза зовут Лидия. У нее клубничные локоны и яркие губы. Она по-настоящему красивая, даже глазам больно на нее смотреть, настолько она слепящая и яркая. Великолепная. Такая, рядом с которой жизнь бурлит и переливается сочными красками. Они со Стайлзом одногодки, юные и беззаботные. Стайлз говорил, что они случайно столкнулись в каком-то магазине и первым, что он увидел была банка консервированного горошка. Очень романтично, - подумал тогда Дерек. - И какого черта ты вообще поперся в этот магазин один. У тебя ведь есть я. Был. Дерек не завидует. Нет, конечно. И не сталкерит. Просто проезжает рядом с домом Стайлза, когда они выходят из его джипа. Просто сердце совершает кульбит, стоит Стайлзу обнять ее за плечи и на короткий миг прижать к себе. На крыльце их встречает шериф. Улыбается, будто встречает собственную дочь. А Дерек в тот же вечер накидывается так, что едва доползает до кровати. Стайлз звонит ему несколько раз, но Дерек не хочет разговаривать. «Кен» валяется на столе в кухне уже почти неделю. Он приходит в особняк, но Дерек делает вид, что его нет дома. Когда и это не помогает, Стайлз подсовывает под дверь записки. Дерек рвет их, не читая. Он ведь знал, что знакомства в полицейском участке ничем хорошим не заканчиваются. Что же. Не прогадал.

***

Избегать Стайлза получается почти два месяца. Дерек отпускает бороду и заводит собаку. Меняет «Кена» на «Адама» и так и не встречает своего соулмейта. От Стайлза нет вестей уже вторую неделю. Дерек думает, что это отлично, в то время как на душе гадко скребут кошки. Собака лучший друг человека, это да, Дерек согласен. Но этот друг требует особого ухода. Например, справлять нужду и гулять на свежем воздухе хотя бы два раза в день. Поэтому он кутается в толстовку, захватывает поводок и ведет Кэри уединиться с природой. Он старается не вспоминать о Стайлзе. В принципе, все могло закончиться еще хуже, — убеждает он себя. Дерек мог влюбиться по уши. Какое счастье, что этого не произошло. Дерек немой неудачник, да и в придачу ко всему теперь еще и патологический врун. Кэри рвет галопом в лес, едва Дерек успевает отцепить поводок. Вот же дурная псина. Но ласковая и верная. А еще она повадилась пробираться к нему в кровать и упираться шершавым, влажным носом в бок. Дерек выгонял ее для проформы несколько раз, а потом плюнул, когда понял, что псина под боком способствует практически полноценному сну, о котором он напрочь забыл в последнее время. Дерек остается в осточертевшем до печенок одиночестве. Прячет поводок в карман и поднимает взгляд к облачному небу с грязно-серыми рваными облаками. — Долго же у тебя получалось от меня бегать. Дерек вздрагивает и хмурится, поворачивая голову на звук голоса. Черт подери. Стайлз стоит в нескольких шагах, спрятав руки в карманы безразмерной толстовки. На нем джинсы и разные кеды. Серьезно. Один красный, а второй зеленый. Что происходит вообще? — Я знаю, о чем ты думал, когда решил, что нам лучше не общаться, — говорит дальше Стайлз. Дерек испытывает желание сбежать, сославшись на то, что ему нужно найти Кэри. Но он по привычке забыл «Адама» в особняке. В лесу не с кем было общаться, разве что с белками, однако Дерек не настолько одичал. — Послушай, то, что я говорил о соулмейтах… Я реально так думал, не стану врать. Но это было до того, как… Стайлз громко выдыхает и ерошит отросшие пряди. Теперь они топорщатся в творческом беспорядке в разные стороны. Дерек глушит в себе порыв подойти и запустить в них пальцы. Странно видеть то, как Стайлз не может подобрать слова. Он ведь тот, кто за словом в карман не полезет, он и сам говорил, что поцеловал камень красноречия. Да его и заткнуть-то нереально. А сейчас… Стайлз мнется пару долгих секунд, а затем делает несколько шагов навстречу. Дерек напрягается всем телом, но продолжает стоять на месте. — Ты идиот, — выпаливает Стайлз, останавливаясь в двух метрах. Дерек сжимает пальцы на поводке Кэри, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Упрямый, невыносимый, эгоистичный сукин сын, решивший, что разбирается лучше, как нам обоим стоит поступить. Так вот. Ебал я эти теории с соулмейтами. Я верю в то, что если мне и стоит провести жизнь с одним человеком, то пусть это будет тот человек, который станет охотиться ради меня на кошек и лазать по деревьям, чтобы собрать дурацкие листья. Ты понимаешь, о чем я? Ты охренеть, как сильно нравишься мне, Дерек. И мне все равно, что мы, якобы, не созданы друг для друга. Что это вообще за чепуха? Не бывает идеальных людей и идеальных отношений. И ты нужен мне такой вот — не идеальный. Просто дай нам шанс, окей? Хочешь, я выучу язык жестов, чтобы тебе не приходилось разговаривать с помощью Кена, которого ты терпеть не можешь. Хочешь, будем обмениваться записками, почерк у меня так себе, конечно, но я поупражняюсь в каллиграфии, если нужно. А хочешь, будем вообще молчать. Серьезно. Я умею молчать. Блядь, я сегодня одевался с закрытыми глазами, потому что нахрен мне зрение, если рядом не будет тебя. Так вот почему кеды разные. Господи, и это я идиот, Стайлз. Стайлз замолкает и втягивает побольше воздуха после долгой речи. Странно, как он не задохнулся. Затем неуверенно улыбается, грызет нижнюю губу. А Дерек рад, что забыл «Адама» дома. Порой слова не нужны. Порой достаточно сократить оставшееся расстояние, схватить за грудки и поцеловать: глубоко и отчаянно. Порой тело может орать о том, что вслух озвучить просто не получится. Не хватит сил. Стайлз отвечает на поцелуй так же отчаянно и голодно, прижимаясь к Дереку и переплетая руки за его спиной. Они прекращают целоваться спустя пару вечностей, когда губы ноют, а кислорода катастрофически не хватает. — Это значит «да»? — сразу же начинает хрипло болтать Стайлз. И этот парень говорит, что умеет молчать. Дерек закатывает глаза, но затем усмехается в угол рта. Он действительно такой идиот. Стайлз прав, как никогда. Не бывает идеальных людей и идеальных отношений. И даже если ты не идеальный и бракованный, всегда найдется какой-то чудик в разноцветных кедах, который будет тебя любить.